Цитаты из книг автора «Александра Кузнецова»

Но Артур был в моих руках. Его запах, его голос, его сердце, бьющееся горячо и быстро. – Оракул сказал, что Кайден не сможет меня найти! Артур отстранился и гордо ответил: – Зато смог я, – в глазах мальчика на секунду блеснули слёзы, но он тут же вытер их и придал голосу торжественное спокойствие, – Пойдём домой? – Пойдём, – прошептала я. Артур повёл меня по трапу корабля. Мы миновали удивлённых матросов, капитана, и он провёл меня в кормовую каюту. Внутри почти ничего не было: стол, пара скамеек… и огромное зеркало, высотой от пола до потолка, опоясанное медными завитками. Его поверхность мерцала, как морская вода под солнцем. Я замерла. Наш путь домой. Он крепче сжал мою ладонь. – Держись за меня. И ни на секунду не отпускай. О, я бы ни за что не отпустила его руку. Я не успела испугаться – зеркало вспыхнуло мягким серебром и втянуло нас внутрь, как лёгкую волну. Не было ни падения, ни холода – только ощущение, будто кто-то раздвинул пространство, пропуская нас через тонкую ткань мира. Одно мгновение – и под ногами больше не было качающейся палубы. Мы стояли в большом светлом зале, с колоннами, уходящими ввысь, и витражами, отбрасывающими на мрамор цветные тени. В большом окне я увидела небо знакомого лилового оттенка и из глаз хлынули слёзы. – А где… Начала было я, но Артур обнял меня с улыбкой и сказал. – Где-то здесь. Он очень ждал тебя. За колонной, в дальнем конце зала, стояла большая тёмная фигура. Сердце замерло, а затем забилось в груди с такой силой, что я чуть сознания не потеряла. Кайден сделал шаг, выходя из тени. Я всхлипнула, сначала не понимая, почему он так внимательно наблюдает за мной. Словно хищник, присматриваясь к жертве. И такой холодный настороженный взгляд.

Каждый вечер возвращалась в маленькую комнатку над лавкой рыбака, разжигала свечу и долго смотрела на море. И всегда – думала о них. О серебряных глазах, что смотрели так, будто я была единственным светом в мире. О маленьких руках, цеплявшихся за моё платье. О словах, которые я не успела сказать, и о тех, что не расслышала перед смертью. Забавно. Дважды умерла, а жить не научилась.

Его стеклянные осколки полопались от жара. Синие трещины на «коже» расползлись шире.

Я отпрянула на секунду, прижалась спиной к стене, потом всё-таки заставила себя снова посмотреть. Кайден стоял неподвижно, как часть скалы. Лёд и пламя в одном человеке. Голос Оракула прокатился по горам, отразился вибрацией от камней замка. – Дракон, ты всё ещё думаешь, что можешь выбирать? Артур вздрогнул, обернулся на меня. Этот голос был слышен везде, будто он говорил за нашей спиной. – Всё будет хорошо, – прошептала я снова, но в голосе больше не было прежней уверенности. Кайден не ответил Оракулу, по крайней мере я не слышала его голоса. Уняв сбившееся дыхание, я снова прильнула к смотровому окошку. Кайден не дрогнул. Он сделал шаг вперёд – к самому краю площадки, легко спрыгнул с неё и взмыл в небо уже огромной чёрной тенью. Ветер завыл под его огромными крыльями. Серебряные глаза с вертикальными зрачками блеснули решимостью и холодным презрением. Две мощные силы – чистая магия мира и изуродованная магия Разлома – встретились лицом к лицу.

Никогда не думала, что лисья мордочка может передать такую гамму чувств! Она сначала подозрительно уставилась на предложенное лакомство, потом осторожно взяла его кончиками когтей и быстро сунула в рот. Прожевав, она негромко пробурчала: – Люди правят, потому что на их стороне драконы! Встань они на нашу сторону, и на троне было бы углубление для хвоста! Я слегка улыбнулась и налила лисице в кружку прохладного напитка: – Правда? А как так получилось? Драконы же тоже с хвостом, почему они не на стороне хвостатых? Лисица простонала, закатив глаза, но напиток взяла и даже сделала глоток, прежде чем ответить: – Драконы – это драконы! Ты ничего не понимаешь! – Так и расскажи, – попросила я, отламывая ещё кусочек хлеба и делая вид, что вся во внимании. Лисица фыркнула, смерила меня взглядом и начала втолковывать, как ребёнку: – Раньше люди жили себе в деревнях и городках, выращивали картошку, а мы жили в лесах, полях…

Сердце колотилось, волосы прилипли к щекам, сарафан был украшен восхитительным набором медвежьих ворсинок. Я, отдышавшись, посмотрела на яблоко в руках: круглое, румяное, без единого укуса и без слюней. – Этот приют меня угробит, – сообщила я яблоку шепотом и откусила. Я зажмурилась и откусила еще. Сочное, сладкое, хрустящее яблоко. Никогда не думала, что от простого яблока можно получать столько удовольствия. Вот что значит оголодала. Еще неделю назад воротила нос от лучших столичных шедевров. Каждое отвергнутое блюдо вставало перед глазами и вызывало приступы раскаяния. Живот участливо заурчал, он бы не отказался от южного краба или слоеного мясного пирога. Даже пирожок с большого базара был бы кстати. Мои гастрономические муки прервал щелчок замка. Кто-то из фамильяров открывал свою дверь… изнутри! Я прислушалась. Комната Бисквита.

Во дворе будто на миг стало тише: даже вороны на столбах умолкли. Мясник перестал перестал улыбаться и уставился прямо на меня. – Вы этого не сделаете, – сказал он после паузы. – Понимаете ли вы вообще, сколько времени нужно, чтобы открыть ферму? – В общих чертах, – ответила я. – Зато прекрасно знаю, сколько времени нужно, чтобы разорить конкурента. Фамилия Левандовски вам что-нибудь говорит? Мои родители пришли в этот мир без гроша, а теперь владеют половиной Базара. Может, я не разбираюсь в свиньях, но говорить на языке бизнеса умею. И я достаточно зла, чтобы долго долго изводить того, кто перешел мне дорогу. Вам придется продать ферму, а следующий хозяин наверняка будет сговорчивее. Итак: вы хотите озлобленного на вас конкурента… или покупателя, который платит вовремя? Брамм еще больше нахмурился, вены шее вздулись, но он больше не позволял себе изливать на меня поток оскорблений. В голове фермера похоже щелкали шетеренки.

Я послушно развернула ее и замерла. Бумаги оказались куда интереснее, чем я ожидала. – Здесь… – я провела пальцем по карте, приколотой к внутренней стороне обложки. – Здесь выходит, что во владении приюта не только дом и сад, но и вся эта полоса земли к реке. И даже то поле напротив… оно ведь пустует, заросло бурьяном! А оказывается – оно тоже наше. Вероника приподняла бровь и кивнула, не отрываясь от своих записей. – Все плохо, но не катастрофа, – пробурчала она. – Плохая новость: приют здесь легален. У него бессрочное право пользования особняком. И ты, вступив во владение, автоматически стала его хозяйкой. Это как наследство, Алиса, не в каждое стоит вступать. Она подняла взгляд, и в ее зеленых глазах сверкнула насмешка: – У меня было дело: одной попаданке досталась лавка на Горелой улице. Там остались одни угли, но долг за аренду – целый. – Но ведь там не улица, а пепелище! – возмутилась я. – Земля на месте, только домов нет, – спокойно ответила Вероника. – И арендная плата все равно начислялась.