Пролог

Подрулив к зданию, белый мерседес представительского класса послушно замер у самого входа в здание, взметнувшее свои этажи высоко в небо. Водитель, быстро обогнув автомобиль, открыл дверцу и протянул Ольге руку. Он улыбался, любезный, предупредительный, теперь вокруг неё много таких крутится. Поблагодарив, Ольга шагнула вперед, к широкой лестнице с мраморными ступенями, которые вели вверх, в её мир, в её империю, где ценились талант и амбиции, где не прощались слабости и лень: это было бы предательством по отношению к их делу. Сюда стремились попасть многие, искали пути, изучали возможности. Но ей нужны только лучшие из лучших.

В высоких окнах отражалось солнце, яркое, почти ослепительное, его лучи, скользили по стёклам, рассыпаясь на тысячи золотых бликов. Как же она любила эти тихие минуты перед началом рабочего дня, когда день ещё не сорвался в привычную гонку, заполненную бумагами, графиками, встречами. Потянув на себя дверь, Ольга вошла в королевских размеров холл, где маячил охранник с красными от бессонной ночи глазами, привычно скользнула взглядом по плакату в собственным изображением и едва заметно улыбнулась. Этот Денис — фотограф от Бога и отлично знает своё дело. Здесь она хороша, да что там, здесь она ослепительно красива. Вполне можно так сказать, если на минуту забыть о скромности. И костюм от Юдашкина просто чудо, всё-таки чёрный — её цвет.

Бесшумный лифт со стеклянными стенами домчал Ольгу до верхнего этажа. Тут её студия, её вотчина, где пока тихо, даже идеальная помощница Рита Лаевская ещё не появилась, не заняла привычное место за столом в приёмной.

Ольга прошла в свой кабинет. Минута — и мягкое кресло приняло её в свои объятия. Здесь она настроится на рабочий ритм, мысленно пробежится по списку задач на сегодня. А пока… Ольга прикрыла глаза. Эти минуты тишины бесценны. В них нет спешки, нет ожиданий и планов, и в этой тишине рождается самое важное. Снова пришла мысль, что в её жизни нет гармонии. Увы, это так. Впрочем, ей ли роптать на жизнь? Великий режиссёр человеческих судеб оставил её без личного счастья, но щедрой рукой добавил других благ — Ольга знала это и умела быть благодарной. В её жизни был смысл, была работа, и разве не счастье осознавать, что ты нашёл своё место в жизни?

Луч солнца лёг на край стола, подсветил в воздухе золотинки пыли, которые кружились, танцуя свой незамысловатый танец. Именно танцу она всегда будет говорить спасибо, именно он превратил её жизнь в настоящее чудо…

А тишину уже разбил первый звонок, стукнула дверь в коридоре — день врывался сюда, живой, требовательный, шумный, рабочий день не хотел больше ждать.

— Ольга Павловна, доброе утро? К вам можно? — Рита просунула в дверь голову, взглянула вопросительно.

— Рита, я позову…

Дайте ей ещё минуту или две…

А за окном город уже гудел, торопился жить. Ольга встала, подошла к окну. Сизый голубь, устроившись у самого стекла, смотрел на неё глазами-бусинками. Смотрел строго, словно хотел что-то сказать. «Это к вестям?» — мелькнула в голове смешная, почти детская мысль. Она усмехнулась — бабушкины приметы, как они живучи.

Птица чуть взъерошила перья и вдруг взмыла ввысь, в синее небо. Ну, вот, они не договорили. Ольга проследила за ней взглядом, пока та не превратилась в крохотную точку. Она будет ждать хороших вестей, а может, неожиданного сюрприза, ей обещали, и она поверила. И пусть этот день удивит её, пусть он станет доказательством, что чудеса случаются. А они бывают, ей ли не знать…

Часть первая

Глава 1

— Мы выбираем путь, идем к своей мечте, — высокий и сильный голос Юрия Антонова заполнил собой голубую девичью комнату, милую и уютную, но отчаянно нуждающуюся в уборке.

Кругом в беспорядке разбросана одежда, изящные туфельки и танкетки раскиданы по разным углам. Поле битвы после примерки нарядов, сегодня это простительно. На неубранной постели лёгкое белое облачко скомканной ночной рубашки, отделанной тонкими кружевами. «Как меня это злит, — Ольга прислушалась к песне, что доносилась из радиоприемника, и поморщилась. Поверь в мечту, и всё будет хорошо. Наивные! Только в себя верь, да в свою счастливую звезду. — Она убавила звук. — Челентано лучше б крутнули, вот где стиль. Обожаю этого красавца».

Ольга принялась осторожно разглаживать оборки белоснежного гипюрового фартука. Старалась, хотя утюг в её руках — явление непривычное и неправильное. Закончив, приложила пену кружев к себе, придирчиво рассмотрела. Идеально! Всегда надо быть на высоте, а сегодня особенно, совсем скоро на неё, дочь известного в городе обкомовского работника, будут устремлены десятки любопытных глаз. В день последнего звонка Ольге Горской, одной из лучших учениц школы, обязательно придется пару раз подняться на сцену за получением похвальных грамот. И самые важные, самые дорогие для неё глаза тоже станут глядеть на неё из глубины зала. Ольга знала — этот взгляд будет нежным, добрым, восхищённым.

Уже давно, почти полгода, только так смотрит на неё одноклассник Анвар. Уже полгода у них общая парта, общие вечера под раскидистым платаном в городском парке, общие секреты и великие планы на будущее. В этих планах Москва, МГУ, счастливая студенческая пора, особое время, дающее начало настоящей, взрослой жизни…

В Ташкенте в начале лета всегда жарко, но в этом году творится что-то особенное. На улице немыслимое пекло, что загоняло людей в дома и квартиры, расплавляло асфальт, заставляло желтеть и увядать молодые листочки на деревьях. Адова жара стоит уже с неделю, знойная духота улиц — настоящая пытка для горожан. А ещё только первая половина июня, страшно представить, что будет дальше.

Но Ольга думала об этом как-то вскользь, на заднем сиденье автомобиля ей было вполне комфортно. Они ехали по улице Алишера Навои, одной из самых красивых улиц столицы, мимо величественных зданий, прячущихся в тени деревьев. Ещё две минуты стремительной езды, и отцовская чёрная Волга остановилась недалеко от школы. Сто десятая, лучшая в городе. Здесь учатся отпрыски элиты города, дочери и сыновья директоров заводов и фабрик, детки партийных работников и приближённых к ним лиц. Отличная школа, ставшая нелюбимой для Ольги после некоторых печальных событий.

Не дожидаясь водителя, она сама открыла дверь, легко выскочила из автомобиля. Взяла в руки алые розы, упакованные в прозрачную слюду. Цветы предназначались классной руководительнице Марии Абрамовне, тяжёлый букет ещё хранил свежесть. Подарки для любимого педагога на совести родителей, они появятся позднее.

Анвар… Оля сразу увидела его, стоявшего на ступеньках школьной лестницы. Взгляд блестящих антрацитовых глаз устремлен к воротам. Он ждал, и это было так здорово. Ольгино сердце остановилось и застучало вновь. Она хотела броситься к молодому человеку, быстрей встать рядом, зажать в своей ладони его руку. Но нельзя, никак нельзя, статус не позволяет. Нужно гордо поднять голову и медленно пойти навстречу. Хорош у неё друг, высоченный, ладный, чёрные волосы до плеч, в стиле обожаемого им Джона Леннона, густые, слегка вьются. Едва ли не единственный среди старшеклассников, он отстоял своё право на выбор, право носить эту смелую, бесконечно запрещаемую в школе причёску.

Тонкая рубашка, белей снега, ловко облегала фигуру, в руках изящный тёмно-синий пиджак в еле заметную полоску. Ольга знала историю появления этого костюма, добытого в московской «Берёзке» за чеки — альтернативные советские деньги. Костюм достали с трудом, хорошо заплатив сверху. Занимался этим Сардор, самый известный в Ташкенте фарцовщик. Девчонки-десятиклассницы на него молились, многие из них, благодаря его связям, будут блистать на выпускном в очень и очень приличных платьях. Не Франция, конечно, и даже не Польша, но наряды отменного качества.

— Привет, — Анвар протянул к ней руку, оглянувшись по сторонам, быстро клюнул в щёку.

— Давно ждешь? — Ольга сделала вид, что для неё в порядке вещей принимать поцелуи от мальчика на глазах у всей школы. — "Но, кажется, никто и внимания не обратил", — подумала она и оглядела школьный двор.

Кругом были цветы и белые фартуки, притягивали взгляд пышные банты в косичках девчонок и модные галстуки у парней. На праздник последнего звонка спешили шедшие парочками родители; степенные папы, часто в строгих костюмах, несмотря на жару, мамы, одетые в праздничные национальные платья из хан-атласа. У входа в школу образовался затор, что неудивительно, ведь сегодня выпускаются целых пять десятых классов.

— Я думал о тебе весь день, весь вечер, — Анвар нежно сжал руку своей подруги.

— Об экзаменах надо думать, молодой человек, об экзаменах! — Ольга так ловко изобразила ворчание их классной, Марии Абрамовны, что Анвар рассмеялся.

Она тоже улыбнулась, от его слов стало тепло где-то там, внутри, в загадочном месте под названием душа. «Я думал о тебе». Эти простые слова, как припев счастливой песенки, отныне будут греть её маленькое сердце.

Рядом со своим войском прошла Зося, взглянула зло, прищурив свои раскосые глаза. Свита девушки зеркально повторила её взгляд. Ольга с Зосей на ножах уже много месяцев.

— Ну, почему, — Ольга повернулась к молодому человеку, — почему нельзя взять ластик и стереть эту девчонку навсегда! Прошлась резинкой, как по рисунку простым карандашом, раз, и нет её на этом свете! Как и не было!

— Ладно, злючка, идём!

Анвар повел её в школу, в актовый зал, который они вчера вместе украшали цветущей акацией, воздушными шарами и плакатами. Олечка собственноручно написала на ватмане красной краской «Прощай, выпускник», окружив эту надпись разноцветными цветочками-семицветиками. Как много интересного видели эти стены! Конкурсы чтецов, смотры строя и песни, школьные олимпиады, всего не перечесть. Чего стоят только знаменитые на весь город дискотеки со скромными названиями «осенний бал», «новогодний вечер», куда мечтали пробраться соображавшие, что к чему, старшеклассники других школ. Ольга любила этот зал, огромный, с высоким потолком, с замысловатыми светильниками на стенах. И какое счастье, здесь сегодня есть чем дышать! В зале было прохладнее, чем на улице, тяжёлые портьеры неплотно, но прикрывали окна, защищая от солнечных лучей гостей праздника.

Сегодня здесь, под высокими потолками, украшенными лепниной, будет звучать много напутственных слов, торжественных и не очень, но искренних и правильных. Ребята прошли к первым рядам, к местам, предназначенным их десятому «А». Вот досада, почти всё занято. Турнув тихоню Алиева, Анвар усадил Ольгу на освободившееся место, устроился рядом, не выпуская её руки. Алиев хотел было возмутиться, но остановленный долгим взглядом молодого человека, предпочёл сделать вид, что всё в порядке.