Отзывы на книги автора «Александр Зорич»

Не то "Русские рассказы", не то книга рассказов называется "Русские" — эта нарочито спрятанная в обложке книги двойственность толкования направлена на то, чтобы привлечь внимание потенциального читателя, чтобы он уловил эту неоднозначность и взял книгу в руки. И для этой цели тут же на обложке вывешен список авторов сборника — тут любопытно уже другое: список авторов помещён не полностью и не в алфавитном порядке, а значит скорее всего ранжирован по рейтингу, составленному... Кем? Уже интрига, верно? А если сделать смысловой перенос названия "Русские" ещё и на имена авторов, то уже третий смысловой план начинает проявляться. И свой пятак в копилку восприятия книги добавляет выбор шрифта для обложечных надписей — его клочковато-комковатое вибрато заранее настраивает нас на неоднозначность и расплывчатую неопределённость самого понятия РУССКИЕ... Браво безымянному дизайнеру дизайн-студии "Три кота"!

Как известно, сейчас не модно быть русским. Если есть у кого в родстве другая заморская али чужеземная кровь, так лучше непременно заявить, что и корнями ты и духовно НЕрусский. А если ты заявляешь о своей русскости, так рискуешь много чего нового и ненового услышать и о себе и о своей родне и о стране и об истории и культуре и вообще...

Обозначенные в аннотации вопросы на самом деле далеко не новы. Кто мы? Откуда и куда идём? — вопросы эти, равно как и попытки ответа на них, давались самыми разными людьми и на самых разных социальных и культурных уровнях. Помните, у Блока "Да, скифы мы, да, азиаты мы..."? Или Гумилёв с его пассионариями и этногенезом. Или писатели-деревенщики — Шукшин, Распутин... И даже Солженицин с его советами "Как нам обустроить Россию".
Пытаются как-то контурно очертить и слегка содержательно раскрасить получающиеся картинки и авторы сборника — к слову сказать, список авторов очень интересный и разномастный: тут вам и состоявшиеся и начинающие фантасты, тут же и маститые, громкоимённые и известнофамильные современные реалисты.

Но не нужно чрезмерно напрягаться на серьёзность поставленных вопросов, — сборник вполне художественный, а социальность и публицистичность ему придают только лишь вторые смысловые планы и сокрытые истины, и потому книгу вполне можно читать без всяких попыток отыскать в ней ответы на обозначенные аннотацией вопросы. И в этом просточитательском смысле сборник вполне удался — тут мы встретим и совершенно ненаучную ироническую фантастику и совершенно драматические реалистические рассказы, не обойдёт нас стороной тема любви и отношений, и тут же сползёт на щеку горючая слезинка соучастия в простой собачьей судьбине (в смысле не судьба — собака!, а судьба простой собаки).

А кто такие мы — русские, и какие мы именно — тут уж всё равно каждый должен сам за себя и сам для себя решить...

Начав перечитывать, понял, что, как обычно, ни фига не помню сюжет.
Мне-то запомнилась только мистическая составляющая, а акцент в романе совсем не на этом.
Перечитываю в издании, где есть предисловие Владимира Березина, на удивление сумбурное и косноязычное. Что хотел сказать? Абсолютно инкогерентно.

"Еще в Городе я усвоил: лебезить перед сильными – пустая трата сил. Все равно что дарить дешевые подарки баснословным богачам."

Домысливание биографии Овидия Назона в период его изгнания в Томы.
Живёт поэт в глухой провинции, без жены, мечтает вернуться в Рим, чтобы повидать любимую и расквитаться с врагом, что послужил причиной ссылки. Дружит с бывшим гладиатором Барбием и изгнанником-распутником по имени Маркисс, пишущим книгу "Сад". Думаю, тут намёк на маркиза де Сада зачем-то. Знакомится с греком, колдуном сарматов. Планирует и осуществляет возвращение.
В книге очень много постмодернистских анахронизмов. Хотя в целом уровень эрудированности и интеллектуальности произведения без малого двадцать лет назад казался намного выше.
А мистики в романе практически нет. Есть только любопытная концепция, использованная позже Джемисин в "Городе, которым мы стали" — некоторое люди начинают олицетворять собой город. У Зоричей, надо сказать, это поубедительней вышло. В "Римской звезде" не абы кто воплощает в себе идею Рима.
Хорошая история о любви и добрых делах в декорациях Рима Августа.
7(ХОРОШО)
Надо в пандан почитать "Последний мир" Рансмайра.

Поздняя повесть из цикла "Круг Земель". Судя по тому, что авторский сборник малой прозы Зоричей носит такое же название, вещь показалась авторам/составителям знаковой.
Прекрасный язык с красивостями и юмором:
"Его любимые существительные были: «искренность», «благородство», «честь».
Прилагательные — «неподдельный», «непокорный», «правдивый».
Наречие — «навсегда» (иногда на эту честь претендовало «никогда»).
О, лексикон подлеца! Как ты все же узнаваем…"
"Он был смешлив, лукав, хорошо понимал цену деньгам (а именно, что они — полезное говно, которым нужно удобрять пейзаж, чтобы тот почаще радовал цветочками)."
Вечная история любви. Джинн-ариварэ беззаветно влюблён в своё хозяйку Ливу. А та влюблена в подлеца и мерзавца, который уже в день знакомства с Ливой планировал женитьбу на другой. А ещё на Ливе висит родовое проклятие — ей суждено превратится в чудовище-хутту, гигантского краба.
Как и во всех историях любви, начиная с античных времён, страсть идёт рука об руку с ложью, местью и смертью.
Негодяй будет наказан, а ариварэ продолжит любить свою хозяйку и в новом облике.
Я не любитель жанра любовной драмы, но слог и мир смирили меня с этим в данной повести.
Читать всем, особенно девочкам.
8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)

Уже после "Серого тюльпана" проскользнула мысль перечитать "Круг Земель; после "Ничего святого" мысль превратилась в желание.

Поздняя повесть из цикла "Круг Земель". Судя по тому, что авторский сборник малой прозы Зоричей носит такое же название, вещь показалась авторам/составителям знаковой.
Прекрасный язык с красивостями и юмором:
"Его любимые существительные были: «искренность», «благородство», «честь».
Прилагательные — «неподдельный», «непокорный», «правдивый».
Наречие — «навсегда» (иногда на эту честь претендовало «никогда»).
О, лексикон подлеца! Как ты все же узнаваем…"
"Он был смешлив, лукав, хорошо понимал цену деньгам (а именно, что они — полезное говно, которым нужно удобрять пейзаж, чтобы тот почаще радовал цветочками)."
Вечная история любви. Джинн-ариварэ беззаветно влюблён в своё хозяйку Ливу. А та влюблена в подлеца и мерзавца, который уже в день знакомства с Ливой планировал женитьбу на другой. А ещё на Ливе висит родовое проклятие — ей суждено превратится в чудовище-хутту, гигантского краба.
Как и во всех историях любви, начиная с античных времён, страсть идёт рука об руку с ложью, местью и смертью.
Негодяй будет наказан, а ариварэ продолжит любить свою хозяйку и в новом облике.
Я не любитель жанра любовной драмы, но слог и мир смирили меня с этим в данной повести.
Читать всем, особенно девочкам.
8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)

Уже после "Серого тюльпана" проскользнула мысль перечитать "Круг Земель; после "Ничего святого" мысль превратилась в желание.

Поздняя повесть из цикла "Круг Земель". Судя по тому, что авторский сборник малой прозы Зоричей носит такое же название, вещь показалась авторам/составителям знаковой.
Прекрасный язык с красивостями и юмором:
"Его любимые существительные были: «искренность», «благородство», «честь».
Прилагательные — «неподдельный», «непокорный», «правдивый».
Наречие — «навсегда» (иногда на эту честь претендовало «никогда»).
О, лексикон подлеца! Как ты все же узнаваем…"
"Он был смешлив, лукав, хорошо понимал цену деньгам (а именно, что они — полезное говно, которым нужно удобрять пейзаж, чтобы тот почаще радовал цветочками)."
Вечная история любви. Джинн-ариварэ беззаветно влюблён в своё хозяйку Ливу. А та влюблена в подлеца и мерзавца, который уже в день знакомства с Ливой планировал женитьбу на другой. А ещё на Ливе висит родовое проклятие — ей суждено превратится в чудовище-хутту, гигантского краба.
Как и во всех историях любви, начиная с античных времён, страсть идёт рука об руку с ложью, местью и смертью.
Негодяй будет наказан, а ариварэ продолжит любить свою хозяйку и в новом облике.
Я не любитель жанра любовной драмы, но слог и мир смирили меня с этим в данной повести.
Читать всем, особенно девочкам.
8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)

Уже после "Серого тюльпана" проскользнула мысль перечитать "Круг Земель; после "Ничего святого" мысль превратилась в желание.

Поздняя повесть из цикла "Круг Земель". Судя по тому, что авторский сборник малой прозы Зоричей носит такое же название, вещь показалась авторам/составителям знаковой.
Прекрасный язык с красивостями и юмором:
"Его любимые существительные были: «искренность», «благородство», «честь».
Прилагательные — «неподдельный», «непокорный», «правдивый».
Наречие — «навсегда» (иногда на эту честь претендовало «никогда»).
О, лексикон подлеца! Как ты все же узнаваем…"
"Он был смешлив, лукав, хорошо понимал цену деньгам (а именно, что они — полезное говно, которым нужно удобрять пейзаж, чтобы тот почаще радовал цветочками)."
Вечная история любви. Джинн-ариварэ беззаветно влюблён в своё хозяйку Ливу. А та влюблена в подлеца и мерзавца, который уже в день знакомства с Ливой планировал женитьбу на другой. А ещё на Ливе висит родовое проклятие — ей суждено превратится в чудовище-хутту, гигантского краба.
Как и во всех историях любви, начиная с античных времён, страсть идёт рука об руку с ложью, местью и смертью.
Негодяй будет наказан, а ариварэ продолжит любить свою хозяйку и в новом облике.
Я не любитель жанра любовной драмы, но слог и мир смирили меня с этим в данной повести.
Читать всем, особенно девочкам.
8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)

Уже после "Серого тюльпана" проскользнула мысль перечитать "Круг Земель; после "Ничего святого" мысль превратилась в желание.

Поздняя повесть из цикла "Круг Земель". Судя по тому, что авторский сборник малой прозы Зоричей носит такое же название, вещь показалась авторам/составителям знаковой.
Прекрасный язык с красивостями и юмором:
"Его любимые существительные были: «искренность», «благородство», «честь».
Прилагательные — «неподдельный», «непокорный», «правдивый».
Наречие — «навсегда» (иногда на эту честь претендовало «никогда»).
О, лексикон подлеца! Как ты все же узнаваем…"
"Он был смешлив, лукав, хорошо понимал цену деньгам (а именно, что они — полезное говно, которым нужно удобрять пейзаж, чтобы тот почаще радовал цветочками)."
Вечная история любви. Джинн-ариварэ беззаветно влюблён в своё хозяйку Ливу. А та влюблена в подлеца и мерзавца, который уже в день знакомства с Ливой планировал женитьбу на другой. А ещё на Ливе висит родовое проклятие — ей суждено превратится в чудовище-хутту, гигантского краба.
Как и во всех историях любви, начиная с античных времён, страсть идёт рука об руку с ложью, местью и смертью.
Негодяй будет наказан, а ариварэ продолжит любить свою хозяйку и в новом облике.
Я не любитель жанра любовной драмы, но слог и мир смирили меня с этим в данной повести.
Читать всем, особенно девочкам.
8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)

Уже после "Серого тюльпана" проскользнула мысль перечитать "Круг Земель; после "Ничего святого" мысль превратилась в желание.

Поздняя повесть из цикла "Круг Земель". Судя по тому, что авторский сборник малой прозы Зоричей носит такое же название, вещь показалась авторам/составителям знаковой.
Прекрасный язык с красивостями и юмором:
"Его любимые существительные были: «искренность», «благородство», «честь».
Прилагательные — «неподдельный», «непокорный», «правдивый».
Наречие — «навсегда» (иногда на эту честь претендовало «никогда»).
О, лексикон подлеца! Как ты все же узнаваем…"
"Он был смешлив, лукав, хорошо понимал цену деньгам (а именно, что они — полезное говно, которым нужно удобрять пейзаж, чтобы тот почаще радовал цветочками)."
Вечная история любви. Джинн-ариварэ беззаветно влюблён в своё хозяйку Ливу. А та влюблена в подлеца и мерзавца, который уже в день знакомства с Ливой планировал женитьбу на другой. А ещё на Ливе висит родовое проклятие — ей суждено превратится в чудовище-хутту, гигантского краба.
Как и во всех историях любви, начиная с античных времён, страсть идёт рука об руку с ложью, местью и смертью.
Негодяй будет наказан, а ариварэ продолжит любить свою хозяйку и в новом облике.
Я не любитель жанра любовной драмы, но слог и мир смирили меня с этим в данной повести.
Читать всем, особенно девочкам.
8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)

Уже после "Серого тюльпана" проскользнула мысль перечитать "Круг Земель; после "Ничего святого" мысль превратилась в желание.

Поздняя повесть из цикла "Круг Земель". Судя по тому, что авторский сборник малой прозы Зоричей носит такое же название, вещь показалась авторам/составителям знаковой.
Прекрасный язык с красивостями и юмором:
"Его любимые существительные были: «искренность», «благородство», «честь».
Прилагательные — «неподдельный», «непокорный», «правдивый».
Наречие — «навсегда» (иногда на эту честь претендовало «никогда»).
О, лексикон подлеца! Как ты все же узнаваем…"
"Он был смешлив, лукав, хорошо понимал цену деньгам (а именно, что они — полезное говно, которым нужно удобрять пейзаж, чтобы тот почаще радовал цветочками)."
Вечная история любви. Джинн-ариварэ беззаветно влюблён в своё хозяйку Ливу. А та влюблена в подлеца и мерзавца, который уже в день знакомства с Ливой планировал женитьбу на другой. А ещё на Ливе висит родовое проклятие — ей суждено превратится в чудовище-хутту, гигантского краба.
Как и во всех историях любви, начиная с античных времён, страсть идёт рука об руку с ложью, местью и смертью.
Негодяй будет наказан, а ариварэ продолжит любить свою хозяйку и в новом облике.
Я не любитель жанра любовной драмы, но слог и мир смирили меня с этим в данной повести.
Читать всем, особенно девочкам.
8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)

Уже после "Серого тюльпана" проскользнула мысль перечитать "Круг Земель; после "Ничего святого" мысль превратилась в желание.

Поздняя повесть из цикла "Круг Земель". Судя по тому, что авторский сборник малой прозы Зоричей носит такое же название, вещь показалась авторам/составителям знаковой.
Прекрасный язык с красивостями и юмором:
"Его любимые существительные были: «искренность», «благородство», «честь».
Прилагательные — «неподдельный», «непокорный», «правдивый».
Наречие — «навсегда» (иногда на эту честь претендовало «никогда»).
О, лексикон подлеца! Как ты все же узнаваем…"
"Он был смешлив, лукав, хорошо понимал цену деньгам (а именно, что они — полезное говно, которым нужно удобрять пейзаж, чтобы тот почаще радовал цветочками)."
Вечная история любви. Джинн-ариварэ беззаветно влюблён в своё хозяйку Ливу. А та влюблена в подлеца и мерзавца, который уже в день знакомства с Ливой планировал женитьбу на другой. А ещё на Ливе висит родовое проклятие — ей суждено превратится в чудовище-хутту, гигантского краба.
Как и во всех историях любви, начиная с античных времён, страсть идёт рука об руку с ложью, местью и смертью.
Негодяй будет наказан, а ариварэ продолжит любить свою хозяйку и в новом облике.
Я не любитель жанра любовной драмы, но слог и мир смирили меня с этим в данной повести.
Читать всем, особенно девочкам.
8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)

Уже после "Серого тюльпана" проскользнула мысль перечитать "Круг Земель; после "Ничего святого" мысль превратилась в желание.