Александр Зимний
Шестьсот лет до девятнадцати

Это сказка для взрослых,

которые потерялись

в мире тьмы и непонимания…

Пролог,
в котором Вивьель узнаёт, что не всё приснившееся – сон

– И почём нынче королевская честь?

– Говорят, что у них на самом деле всё серьёзно и союз не только политический, но и любовный.

Вивьель услышал разговор краем уха, но даже не повернулся в сторону говорящих, продолжая лениво рассматривать зал, в котором веселилась вся высшая знать Королевства Цунтар.

Разодетые в роскошные платья и камзолы, одни аристократы танцевали, другие сидели на диванах и общались, третьи стояли неподалёку от столов со всевозможными закусками… Всё это было привычно: сын лорда Азраэля, молодой граф Вивьель Сансонет Дар, участвовал в подобных балах далеко не в первый раз.

Только в последние годы, благодаря разработкам учёных-фатумов, королевский дворец освещался не свечами и масляными лампами, а небольшими безвоздушными светильниками, в которых искрилась анлирная энергия. Поэтому в зале было светло, свежо от приоткрытых окон и уютно.

Разговор за его спиной продолжался, и юноша задумался: сколько ещё подобных бесед он услышит? Не далее как вчера, давно вдовый король объявил о помолвке с королевой небольшого государства на севере и последующем союзе. Новость расстроила незамужних дам, мечтающих о титуле королевы, а ещё вызвала ворох слухов, сплетен, предположений…

Вивьель к этому привык. Несмотря на то что выглядел он на восемнадцать, его истинный возраст исчислялся почти шестью сотнями. Он видел многое, знал ещё больше и, разумеется, всё это скрывал от людей. Вивьель был фатумом. В королевстве фатумов знали, как давних гостей с далёкого погибшего острова. Они славились идеальной красотой, белыми, отливающими лёгкой синевой волосами, глазами цвета неба или стали – и нечеловеческой сутью. Очень долгая жизнь, очень высокие способности к регенерации, сила и скорость, недоступная обычному человеку – это было то, что отличало фатумов от людей. А ещё клятва, данная нескольким аристократическим семьям, которые спасли всю их расу от гибели, забрав с собой с гибнущего острова.

Это была очень красивая и проникновенная история, позволившая фатумам поселиться в королевстве и за триста лет завоевать расположение знати и зажиточных торговцев королевства Цунтар. Фатумов почти все обожали, боготворили, доверяли им самое сокровенное: свои жизни. А они смиренно исполняли приказы людей и «знали своё место». Конечно, когда сами не изображали людей.

Сейчас юноша скрывал свою суть, как и последние три года, начиная с того дня, когда его отец, лорд Азраэль, представил его ко двору. Идеальные белые волосы были спрятаны краской, сделавшей их русыми, а немного грима сгладило слишком совершенные для человека черты лица. Вивьель готовился через несколько десятков лет стать хозяином Поместья: единственного поставщика фатумов в королевстве.

Вивьель тихонько улыбнулся своим мыслям, потом нашёл взглядом принца. Рудолт громко смеялся в окружении молоденьких дебютанток, и компания ему точно не требовалась. Граф Сансонет Дар, поразмыслив, решил отправиться спать: завтра у него будет трудный день. Предстоит вместе с отцом и королём встретить послов из Южной Империи, а это задачка не из лёгких…

Оказавшись в просторных и дорого убранных комнатах, Вивьель привычно разделся, не вызывая слуг, также привычно принял горячий душ (это было второе невероятно удобное новшество, за которое фатум был благодарен соплеменникам-учёным) и лёг в постель. Некоторое время раздумывал, не почитать ли роман, начатый вчера, но потом решил, что хороший сон важнее, и, мысленно обменявшись последними новостями с другими фатумами, закрыл глаза.

Сон пришёл неожиданно быстро: он словно провалился в чужую комнату, убранную не хуже той, в которой ночевал. В свете странных, висящих прямо в воздухе небольших шаров, на кровати сидел юноша. У него были светлые, чуть вьющиеся волосы, длиной до лопаток, хорошая, гармоничная фигура, скуластое лицо, не лишённое красоты (на вкус Вивьеля слишком простой и человечной) и светлые глаза, цвет которых фатум не сумел определить. Юноша сидел в одной сорочке, сложив ноги и делая странные пассы руками, что-то тихо бормоча.

Жесты были выверенные, чёткие, но он постоянно сбивался, отчего раздражался. Молодой человек то и дело смотрел в толстый фолиант, лежащий у него на коленях, повторял жест и снова сбивался. Вивьелю стало интересно, чего же неизвестный хочет добиться, но ему оставалось только наблюдать за разворачивающимся действом. Фатумы были невероятно любопытны и охочи до знаний, поэтому наблюдение тоже доставляло Вивьелю удовольствие.

В дверь комнаты негромко постучали, и хорошо поставленный мужской голос произнёс:

– Лард Кэссиан, у вас завтра начинается учебный год, на первые занятия в Академию опаздывать не рекомендуется, а вы до сих пор не спите.

– Да, Мавентроуп, спасибо, – юноша нехотя встал, положил книгу на стол, стянул с себя сорочку и вернулся в постель. Один за другим погасли шары, повинуясь движениям юноши, а затем он нахмурился и снова повторил пасс рукой. Только теперь почти правильно.

Почти.

Вивьель вздрогнул, когда осознал, что сидит на постели, перед ним та самая комната из сна.

И нет ни одного голоса сородичей в сознании.

1 глава,
в которой чудеса разбавляются жестокой реальностью

Навалились воспоминания – чужие, этого юноши Кэссиана, который…

Вивьель схватился за голову, тихонько застонав – человеческое тело с трудом принимало в себя новую память. Он сжался, пытаясь переварить, разложить по полочкам часть того, что знал Кэссиан, уложить это в голове и стараясь понять, где он оказался, как оказался и, главное, что ему теперь делать? Накатил ужас: он теперь человек?! Добавился восторг: в этом мире, оказывается, есть некая сила, именуемая магией, и он ею владеет.

Немного радости – люди-волшебники живут дольше обычных, а ему всего девятнадцать…

Но он человек!

Нет больше бесконечно долгой жизни, привычной силы, скорости, регенерации… И, главное, нет больше никого из фатумов вокруг. А значит, и мысленной связи, в которой он был всегда. Эту тайну фатумы тщательно скрывали от людей, создавая только персональные связи «фатум-хозяин», но Вивьель с самого рождения всегда был в «сети». Даже если «сеть» была только из двоих-троих сородичей.

Паника захватила, закрутила, заставляя судорожно вздохнуть, но почти сразу Вивьель взял себя в руки: он уже здесь. Его дух неведомым образом затянуло в тело молодого человека из другого мира.

Значит, нужно разобраться в том, что это за мир и вернуться домой.

И, желательно, в своё же тело.

Юноша лёг на подушки, накрылся одеялом и закрыл глаза. Завтра действительно первый день в Академии в новом учебном году. Память пока была отрывистой, очень зыбкой, но в ответ на мысленные вопросы появлялись ответы – лёгкие, словно дымка.

Их нельзя было спугнуть, нужно было притаиться и впитывать воспоминания, словно дым от горячего блюда. Вот предыдущие годы жизни Кэссиана: частные учителя с шести лет, школа с десяти. Как только открылись способности – перевод в специальный класс, с тринадцати – Академия. Через два года ему предстоит её закончить. Друзья – лишь имена и лица, без подробностей. Какие-то встречи, вечеринки, чужие книги.

К счастью, язык Вивьель осознал сразу, и это не будет проблемой. Но что теперь делать?

Сыграть этого юношу? Выглядеть молодо ему привычно, но это чужой характер…

Или мягко измениться до привычного состояния?

Фатум медленно проваливался в сон: этому телу нужно отдыхать чаще и больше. Вот Вивьель и даст ему отдых, прежде чем наступит завтра…

Заодно и себе выиграет небольшую передышку.

Кто знает: может, во сне его просто затянет обратно в его тело? И он проснётся во дворце короля Цунтара и отправится на встречу с посланниками Империи Тар-Калад?

* * *

Утро ворвалось ярким светом, просочившимся через щели в тяжёлых портьерах, щебетом птиц за приоткрытым для свежего воздуха окном и пониманием, что он остался тут: в теле человека Кэссиана, ларда Элеррой, будущего каунтера Бравари. Чужие определения появились в голове, и Вивьель соотнёс их с привычными словами, переводя в привычные же термины, чтобы немного прийти в себя.

Забавное было совпадение. Лард – то же самое, что лорд – обращение к титулованной особе. Каунтер – граф? Скорее всего, да, именно граф. Бравари – название страны, в которой он оказался.

Часы на камине показали около семи утра. Вивьель сел на постели, потом встал, пройдясь по гладкому паркетному полу, приятно холодившему ступни, привыкая к совсем другим ощущениям от тела. Самое время выстроить для себя первичное понимание этого мира, чтобы не заронить даже тень подозрения среди родственников.

До отправления в Академию оставалось два с половиной часа: в первый день занятия начинались в десять. Потом, как только появится расписание, придётся выдвигаться раньше…

Вивьель даже порадовался, что придётся провести время среди студентов – он сможет узнать массу интересного в библиотеке, не привлекая лишнего внимания.

Юноша сел в кресло, прикрыл глаза, проваливаясь в привычную медитацию, знакомую всем фатумам, и начал разбираться в том, что уже знал, благодаря памяти Кэссиана.

Итак, мир называется Гларион, страна – Бравари, город, в котором он находится и одновременно столица – Визар. Язык – единый во всём цивилизованном мире, что, несомненно, удобно. Карта мира чем-то похожа на ту, что висела на стене в кабинете отца. Это было забавно. Правда, вместо одного длинного материка слева от большого, тут почему-то их два, соединённые тонким перешейком. А он сам не в Цунтаре, что находится в середине «левого верхнего» материка, а на самом большом справа. И стран на нём – очень много. И мелких на левой части, и более крупных – в середине и на правой. Придётся потом ещё и в политике разбираться…

В мире есть волшебство, магия, и часть людей может её использовать. Те, кто пользуются магией сознательно и создают практически всё, что может пригодиться в жизни и в работе, называют себя майри – волшебники.

Есть чародеи – майни. Это люди, обладающие стихийной, случайной магией. Их волшебники забирают к себе (обычно детей), и многие аристократические семьи дают майни свои фамилии и обучают их, создавая волшебников. Это было понятно и практично, с точки зрения Вивьеля: приток новой крови к аристократам позволял избежать лишнего кровосмешения и при этом оставлял волшебство внутри аристократии. Значит, умение применять магию в этом мире – в основном удел определённого высоко стоящего круга лиц? К которому он, к счастью, относится.

Осталось вспомнить, как это делается.

Теперь предстояло соотнести последнее название, относящееся к тем, кто тоже мог владеть магией. Больше всего звучание и значение Вивьелю напомнило слово «колдун».

Дрэйд.

Отщепенцы, преследуемые законом и лично отцом Кэссиана. Те, кто враждуют с волшебниками и соблазняют чародеев перейти к ним. А ещё некоторые дрэйдэ умеют обращаться в животных.

Вот это уже было любопытно: фатумы в своей стране подозревали, что иногда животные слишком разумно себя ведут и, возможно, тоже являются оборотнями, как и медоеды с далёкого материка по ту сторону океана. Здесь же оборотни действительно существовали, и Вивьель желал исследовать подробнее этот феномен.

Итак, майри, майни и дрэйдэ – три ветви людей, использующих магическую энергию. Майри и дрэйдэ – враги, причём практически кровные. Майни обречены стать майри, а дрэйдэ стоят преследуемым особняком. Фатум вслух произносил эти слова на местном языке, чтобы окончательно соотнести с восприятием их особенностей.

Он ещё подумает об этом позднее. Сейчас ему предстоял завтрак в кругу семьи.

Память легко подкинула образы. Отец, на которого Кэссиан стремился быть похожим: Дариан Элеррой. Серьёзный мужчина с холодным взглядом. Работает в Министерстве Регулирования Агрессии Колдовства на посту заместителя министра, ответственного за поимку колдунов и суд над ними. Дрэйдэ судили строго, и почти все суды заканчивались смертным приговором.

Мать – Ровена Ринало, стройная, строгая красивая женщина, долгое время занимавшаяся наукой, изучающей магию и способы прохода через пространство. Однако едва Кэссиану исполнилось одиннадцать, она ушла работать в банковскую сферу, чтобы обеспечивать семью наравне с мужем. Многие считали Ровену гением не только в науке, но и в части финансов – она уверенно руководила своими отделами в банке. Поговаривали, что из неё вышел бы лучший министр финансов за последнее десятилетие. Пока что этот пост занимал брюзгливый Леор Фитнерд, и его не любили ни аристократы, ни простой народ.

Сестра: Клеонея Элеррой. Младшая, неродная, как раз майна, взятая из семьи фермеров три года назад. Сейчас ей было тринадцать, и её ждал первый год в Академии. Ровена девочку искренне любила, между ними была достаточно прочная связь, а вот Дариан относился к ребёнку настороженно и отстранённо. Кэссиан так же.

Интересно, почему?

В памяти Кэссиана Вивьель нашёл, что девочка была очень стеснительная, скромная, тянущаяся к теплу, ведь ей пришлось разлучиться с родной семьёй, и фатум не видел смысла продолжать игнорирование названой сестры.

Он закончил поверхностное изучение семьи, встал с кресла, наскоро принял душ и вызвал слугу. Дождался его прихода и старательно подражая манере говора Кэссиана, дал указания. Когда слуга ушёл, Вивьель переоделся из халата в подходящую одежду и отправился в зал, где можно было немного потренироваться.

Фатуму хотелось понять, на что он может рассчитывать в своём новом теле? Скорость, сила, выносливость – ему нужно было выяснить пределы возможностей, чтобы не попасть впросак.

К счастью, в зале было совершенно пусто.

* * *

– Не переживай, Клео, – голос Ровены был неизменно мягким, когда она обращалась к девочке, – всё будет хорошо. Ты прекрасно знаешь всё, что должна знать, и получила своё место в Академии заслуженно.

Девочка только кивнула. Она оказалась действительно такой, какой её знал Кэссиан, но Вивьель предпочитал во всём убедиться лично. Одно дело – чужие воспоминания, другое – как эти люди себя ведут.

Кроме того, Кэссиан не был в достаточной степени наблюдателен, да и память всегда припорошена временем, отчего можно серьёзно обмануться.

За завтраком юноша незаметно, но очень внимательно следил за всем происходящим. К счастью, манеры ведения светского семейного диалога, как и этикет, оказались достаточно сходными, чтобы Вивьелю не пришлось смущаться или пытаться повторить незнакомые жесты.

Дариан на беседы женщин внимания не обращал.

Отца Кэссиан запомнил и воспринимал намного лучше. Высокий, широкоплечий, прекрасно сложённый мужчина с русыми волосами, в которых пробивается седина. Тёмные синие глаза смотрят на всё с подозрением, холодностью и лёгким пренебрежением. Аккуратные усы и короткая ухоженная бородка, выбритая по последней столичной моде, добавляли серьёзности, и совсем неудивительно, что в присутствии Дариана робели все, кроме, пожалуй, Ровены.

Ровена же вызвала в Вивьеле огромный интерес. Если Дариан был прям, как двуручный меч, и все его хитрости можно было бы отнести к «военным играм», то Ровена была «железной рукой в мягкой перчатке». Умная, внимательная, строгая, прекрасно умеющая подстроиться под любой тип беседы и, в то же время очень аккуратная в общении с приёмной дочерью, ласковая и искренняя любящая мать. Вивьель при всём своём опыте общения с людьми самого разного круга, признал, что Ровена – редкая птица. Таких женщин нужно беречь и ни в коем случае не терять. Впрочем, Дариан это знал, и самые тёплые взгляды и слова доставались жене.

Фатума не удивляла любовь в семье, он видел самые разные пары за долгую жизнь, однако, было приятно, что Кэссиану (а теперь – ему) удалось встретиться с этим лично.

Клео же старалась вообще ничего не говорить за завтраком. С одной стороны, это было связано с ожиданием первого дня в Академии, а с другой – с присутствием за столом Дариана. И, пожалуй, Кэссиана. Хотя к «брату» она относилась проще, чем к «отцу». Но сам Кэссиан не стремился контактировать с девочкой. Нужно будет это исправить после завтрака, тем более что, посланный за покупкой слуга вернулся.

– Ты подготовился к занятиям, Кэссиан?

– Да, отец, – Вивьель кивнул чётко выверенным движением и посмотрел на Дариана.

Припомнил, как Кэссиан тренировался в магии перед сном, как ошибся, призвав в своё тело фатума, и в глубине души поморщился. Лучше бы отпрыск Элеррой просто лёг спать вместо подготовки и попытки выучить что-то заранее, без наблюдения наставников.

С другой стороны, Вивьель не оказался бы в этом мире и не получил бы возможность узнать что-то новое. Юноша подавил последующие рассуждения, особенно о том, что он – один из Старейшин фатумов и его место точно не здесь. Конечно, лорд Азраэль справится без него, да и Старейшин всего восемь, но потеря каждого – это удар по семье.

Не думать об этом. Не сейчас. Не здесь.