Пролог.

Все верят в чудеса. Даже самый последний циник, как бы он не кричал о собственной вере в реализм, в глубине души надеется на чудо. Особенно, если чудо необходимо ему самому или его близким. Страшно и скучно жить в мире, где нет надежды на что-то невероятное, возможно даже нелепое, но такое неожиданное и случившееся в самый нужный момент. Что-то, дающее нам намёк на то, что в мире есть нечто большее, чем наша бесконечная суета, ненужный хлам, кочующий с нами по жизни и бессмысленные слова, бесконечно сотрясающие воздух каждый день.

Но есть те, кто не потерял веру в чудеса. И их немало. Это дети. Безвинные, чистые души. Стоит взглянуть в детские глаза, такие чистые, такие светлые, незапятнанные ни жадностью, ни ложью, и сразу сам начинаешь верить, что мир не так прост, как нам кажется. И если где-то и существуют волшебники, то ими могут быть только дети.

1. Лучик.

Лучик жил в этой семье давно. Собственно, жил столько, сколько себя помнил. Его принесли сюда ещё щенком, в плетёной корзине с красивым красным бантом. Помнится, маленькая хозяйка по первости часто завязывала ему этот бант вокруг шеи. Сначала Лучику не нравилась эта дурацкая шёлковая лента, но потом он к ней привык. Тем более, что маленькая хозяйка приходила в восторг каждый раз, когда этот несчастный бант оказывался на его шее.

Вообще, почти все приятные воспоминания у него связаны с маленькой хозяйкой. Конечно, она иногда могла быть излишне приставучей и даже начать тягать Лучика за уши или хвост, но ведь делалось это не нарочно, конечно же. А так, от переизбытка чувств во время очередной игры. Любимые ведь всё стерпят, верно? И чего маленькая хозяйка точно никогда не делала, так это не ругала его. Конечно, в основном потому, что проказы у них были общие на двоих, но даже если он (опять же не нарочно, конечно же) мог позволить себе немного пожевать её тапочек или, упаси боже, одну из игрушек, то и в таких случаях она его не ругала. Максимум смешно хмурила брови, надувала щёки, но уже через минуту лезла обниматься и целовать в холодный влажный нос.

Имя ему тоже дала маленькая хозяйка. Когда она увидела его золотистую шерсть, особенно под утренними лучами солнца, заливающими её комнату через окно, так сразу и воскликнула: «Это лучик! Это же солнечный лучик!». Так его и назвали. Папа маленькой хозяйки тогда сказал, что такое имя как никакое другое подойдёт щенку породы золотой ретривер.

Саму маленькую хозяйку звали Оля. Единственный ребёнок в семье, всеобщая любимица. В свои двенадцать лет она была очень умной и смелой девочкой. А сколько всего они пережили вместе! Даже плавать они научились в один день. Все прогулки, все купания, все путешествия: всё-всё они делали вместе и только вместе. Когда Лучик подрос, он вообще перестал отходить от своей хозяйки. Оля − самая хорошая и самая добрая хозяйка в мире, он не сомневался в этом ни на мгновение. С ней всегда весело, а когда она начинает смеяться, то словно звонкие хрустальные колокольчики заполняют своей мелодией весь мир и настроение поднимается само собой.

Семья Оли жила в двухэтажном частном доме. Не особняк, конечно, но у родителей всё же был повод гордиться собой. Вокруг дома был небольшой сад, в котором вполне можно было разместить будку или даже вольер для пса, но девочка наотрез отказалась расставаться с псом даже только на ночь. Поэтому Лучик жил в её комнате. Папа, выросший в деревне и вдоволь насытившийся деревенской жизнью, имел стойкую неприязнь к огороду и сельскому хозяйству и потому всю территорию вокруг занимали газон, кустарники и плодовые деревья. Сад использовался только для пикников и игр дочери со своим псом.

О, сколько у них было приключений! И надо сказать, не все заканчивались удачно. Однажды осенью Лучик угодил в самую грязную лужу на планете Земле. Если судить по вони, по крайней мере. Безусловно, это была случайность. Отчитывали не только её, но и Олю, не сумевшую уследить за своим питомцем. Но справедливости ради стоит сказать, что у маленькой хозяйки были неприятности и по её собственной инициативе. Хотя бы вспомнить, как она вздумала со своим верным псом отправиться в поход в соседний город, никому ничего не сказав. Стоит ли беспокоить родителей ради таких мелочей, верно? Меньше всего в тот раз злились военные, которых привлекли для поиска семилетней девочки: солдаты смеялись и искренне радовались, что ребёнок нашёлся целым и невредимым. Родители, конечно, рвали и метали. Но в конечном счёте, они всегда успокаивались. Как часто говорил папа: «Главное, что все живы и здоровы. А остальное − приложится».

Одним словом, они были той ещё парочкой. И останавливаться на достигнутом, конечно же, не собирались. Поскольку запреты, как известно, лишь закаляют вольный дух и предназначены для того, чтобы их нарушать. У них было много планов на предстоящее лето, особенно на ежегодную поездку на море. Ждать вожделенного путешествия с родителями Оля и Лучик стали ровно в тот день, когда закончилось предыдущее. То есть, почти целый год! А когда вам так же немного лет, как и им, то год для вас − всё равно, что целая жизнь.

Обычно все четверо − мама, папа, Оля и Лучик − отправлялись на море на их машине. По пути всегда было много интересного, нового и захватывающего. Кому-то подавай пятизвёздочные отели и перелёты первым классом, а им хватало их дружной компании, ощущения свободы и дороги, по которой можно ехать. Иногда они даже ночевали под открытым небом, свернув с трассы и разбивая палатку где-нибудь в поле или на опушке леса, откуда смешно ухали совы.

Но последнее время девочка стала много грустить. Сначала Лучик подумал, что дело в возрасте: как-никак, двенадцать лет − это не шутка! По меркам пса Оля была уже умудрённой жизнь дамой. Или, возможно, она печалится из-за контрольных в конце учебного года: он сам, когда вспоминал свой курс дрессировки, сразу хотел взвыть изо всех сил.

И всё же дело оказалось в другом. Оля грустила, потому что заболела её мама. Конечно, все люди болеют время от времени, в этом нет ничего удивительного и сначала девочка не придавала этому особого значения. Все говорили ей, что это простуда и скоро всё наладится. Но время шло, а болезнь никак не отступала. День ото дня, мама становилась всё более тихой и сонной, а папа − всё больше мрачнел. Происходило что-то странное.

Пока мама болела, Оля проводила гораздо больше времени с бабушкой. И в этом не было ничего плохого! Бабушка добрая, знает много интересных и невероятных историй. А ещё у неё всегда найдутся настоящие большие книги с яркими картинками. Так здорово сидеть с бабушкой рядом и слушать очередную сказку! Да, Оля уже большая и сама может читать книги, но есть что-то волшебное в таких вечерах вдвоём. Втроём, если считать Лучика, исправно ложившегося в ногах девочки и дремавшего до самого конца истории.

Кстати, изменения коснулись не только состояния мамы. Бабушкины глаза последние дни часто блестели, словно она вот-вот заплачет. Оля каждый раз удивлялась: неужели бабушку могла так растрогать детская сказка?

Это был один из таких вечеров со сказкой. В комнате уютно светил старомодный торшер с жёлтой лампой, от которого бабушка наотрез отказывалась избавиться. Он отбрасывал на бежевые стены причудливую тень, сгущающую тьму в углах. На стене мерно тикали часы, единственные настенные часы в их доме. Звук отчётливо щёлкал, отпрыгивая от стен и потолка. На полу лежал старинный, бордовый ковёр. Давно стоптавшийся, от мягкости ворса давно не осталось и следа, но это была одна из тех вещей, нужных не для красоты, а для уюта. В дальней части комнаты, куда не доставал свет торшера, темнел квадратный комод, поблескивающий золотистыми ручками, словно глазками. Рядом с ним − кровать, исправно заправляемая цветастым клетчатым покрывалом. С другой стороны от кровати стояла лёгкая, как будто невесомая этажерка с маленькими горшочками комнатных растений, шкатулками с бижутерией и томиком Чехова. Бабушка сидела в глубоком мягком кресле, а Оля устроилась на подлокотнике, чего, конечно, делать нельзя. Но можно, если такую провинность не замечает папа. Впрочем, последнее время он вообще не обращал внимания на такие мелочи, весь погружённый в тяжёлые думы. Лучик мирно посапывал у них в ногах, совершенно равнодушный к истории из книги. Иногда бабушка слегка почёсывала ему бок ногой в носке. Она думала, что это приятно, но Лучик просто не обращал на такое внимания: у любой старушки могут быть причуды, не стоит обращать на них внимания. На причуды, не на старушек.

В тот уютный вечер бабушка прочитала Оле очень хорошую и интересную сказку. Про доброго волшебника, способного исполнять самые сокровенные желания. Только желание должно быть по-настоящему искренним. Это должно быть то, чего человек на самом деле хочет всей душой и сердцем. Жил волшебник далеко-далеко, за горами, за лесами, там, где бескрайние луга, дремучие леса и гуляют медведи. Там нет дорог, есть лишь узкие аккуратные тропинки. Оле запомнилась картинка, изображающая жилище волшебника: маленькая избушка с конусообразной крышей неестественной высоты, в два раза выше самого домика. Вокруг раскинулась аккуратная полянка с невысокой желтоватой травой и стеной деревьев позади. По голубому небу плыла парочка беленьких облачков, не претендующих ни на порчу погоды. Да и ведь это жилище волшебника: вряд ли он позволит каким-то там тучам испортить ему день. В общем, место обитания было более, чем стандартное для мифического существа. Примерно так изображают дом бабы-Яги, только в нашем случае у здания отсутствовали курьи ножки. Картинка была очень уютная, от неё веяло теплом, безмятежностью. В таком месте не хочется спешить. Хочется сесть на старую, рассохшуюся, потемневшую от времени лавку возле дома, подставлять лицо солнечным лучам и слушать трели птиц, скрывающихся где-то в зарослях.

Оле очень понравилась история о волшебнике. Она кивнула на картинку с жилищем сказочного персонажа, исполняющего сокровенные желания.

— А где это место? Где он живёт?

— Не знаю, — рассмеялась бабушка. — Наверное где-то в Сибири, раз там только медведи и тропинки. Был бы он поближе, его бы уже давно нашли.

— Как деда Мороза в Великом Устюге?

— Да. И к нему каждый день приезжали бы толпы детей. Как бы он тогда работал? Ничего не успеешь, когда тебя всё время отвлекают.

— Но ведь его работа − исполнять желания, — возразила Оля. — Получается, ему нужны те, кто их будет загадывать. Без них, чем ему заниматься?

— Ну, наверно не всё так просто, — ответила бабушка, снимая очки в толстой старомодной оправе. — Наверняка поэтому он и живёт там, куда не ездят поезда и не летают самолёты. Чтобы твоё желание исполнили, нужно не просто этого хотеть. Нужно преодолеть трудности, доказать, что ты всей душой хочешь того, что собираешься попросить. Показать, что трудности и неудачи не остановят тебя. Характер проявить.

Девочка задумалась.

— Но если он волшебник, он и так знает, действительно я этого хочу или нет, так ведь?

Лучик, почуяв, что со сказкой покончено поднял голову и вопросительно посмотрел на хозяйку.

— Да, Лучик, — вздохнула Оля. — Пора спать.

Но быстро уснуть в тот вечер не удалось. Ещё долго она думала о волшебнике, а перед глазами всё стояла картинка со странной избушкой. Избушкой, каких, наверно, не бывает в нашем мире. Даже там, где только медведи.

В окно её комнаты, сквозь тонкую тюль, лился серебристый лунный свет. Всё выглядело посеребрённым, серым, таким непривычным. Стол, шкаф, стул − углы предметов удлинялись, становясь какими-то воздушными, словно сотканными из этого света. Всё вокруг становилось нереальным, таким, что не может существовать в действительности. Именно поэтому, ночью, когда всё становится серым, с невозможными пропорциями, так легко перейти от яви ко сну, как будто сам мир вокруг тебя становится проводником, меняясь под лунным светом.

Где-то там в полумраке бессовестно храпел Лучик. Оля лежала на спине и смотрела в белый потолок с едва видимыми маленькими звёздами − потолок имел чуть выпуклый узор звёздного неба. Девочка сжимала в кулачках край одеяла и хмурила брови.

Всё никак из головы не шли слова о том, что нужно пройти через трудности, чтобы получить исполнение желания. Почему? Почему это обязательно? Оле, как и любому ребёнку, было совершенно неясно, почему чего-либо добиться в жизни можно только сквозь страдания и лишения. То была выдумка взрослых и в мире детей такому отвратительному правилу не было места. В мире маленьких чистых сердец искренность была главным критерием истины. Если человек действительно чего-то хочет, значит, нет никакого смысла это доказывать. Испытания здесь выглядели как какое-то издевательство, призванное точно не для того, чтобы проверить искренность человека. И, если подумать, то именно вечная необходимость что-либо доказывать, даже самые очевидные и чистые помыслы, и делают наш мир зачастую таким неуютным местом.