© Александр Вшивков, 2022

ISBN 978-5-4493-7968-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Я свою веру бережно храню

 
Я веру очень бережно храню —
Подальше от церковной позолоты,
А если Пётр меня и спросит: «Кто ты?», —
Я ключнику всё просто объясню.
 
 
Всё честь по чести, правды не тая,
Чего там врать, поди уж не мальчишка.
Не раз читал я от Матфея книжку,
Но праведной не вышла жизнь моя.
 
 
Не только в рёбрах – в каждой из костей
Моих сидит лукавый бес-пройдоха,
Я бабник, я лентяй и выпивоха,
Беспутный гаер, шут, прелюбодей.
 
 
Сам не святой, но не могу простить
Стяжательства, лукавства и обмана,
Греховности под святостью сутаны
Тех, кто обязан Господу служить.
 

Горсть родной земли

 
Горсть родной земли в тряпице
Под рубахой на груди
Рядом с крестиком нательным
Силы даст мне для пути.
 
 
На крыльце перекреститься
И покинуть отчий дом,
Стать матросом корабельным
Или просто кораблём.
 
 
Чтобы килем резать волны
Неизведанных морей,
Чтобы влага брызг солёных
Загасила жар страстей.
 
 
С неба молнии и громы,
Мачты стонут и скрипят…
В дебрях мыслей потаённых,
Как в шкафах, скелеты спят.
 

Бунт

 
И было Слово на заре веков.
Тогда никто не знал, как отзовётся
В ночи негромко сказанное «Бог»
И сколько крови на Земле прольётся.
 
 
А годы шли, был слабым человек —
Твой образ оказался только внешним,
И в результате мир из века в век
Не становился лучше – грешен грешник.
 
 
Ты наблюдал, как режут мусульман,
Ухмылку пряча в бороду седую,
А короли из христианских стран
Легко убили заповедь шестую¹.
 
 
Но вот пришла пора держать ответ —
Торговцы гонят христиан из церкви,
От крови красным стал весь белый свет,
Надежда с верой без любви померкли.
 

Ни кола ни двора

 
Ни кола, ни двора, ни прошлого,
Да и будущее во мгле.
Заметают снега порошею
То, что фатум отмерил мне.
 
 
Лишь в мечтах моих звёзды падали
Беспрестанно в ладони мне,
А на деле питался падалью
На безжизненной злой земле.
 
 
Никогда никому не кланялся —
Сам себе властелин и Бог.
Что получится, то останется.
Пепел – жизни моей итог.
 
 
Ничего уже не изменится,
Хоть пляши, а хоть волком вой.
Заметает следы метелица,
Не пускает меня домой.
 

Заблудший

 
Шёл к вере своей, спотыкаясь о камни
Гордыни и похоти, жадности, гнева,
И был нескончаемым ряд испытаний,
И было тяжёлым и пасмурным небо.
 
 
Мой путь не окончен – до цели далёко.
Но легче теперь мне нести свою ношу,
Ведь стала намного ровнее дорога.
Я крест донесу. Я смогу. Я не брошу.
 

У монастырских врат

 
Думаешь, меня Господь простит?
Пустит ли склониться пред престолом?
Не родится из яйца пустого
Старой веры новый² неофит.
 
 
Накопить немерено грехов,
Растранжирить душу по-пустому,
Не найти ни в чём себе основу,
Не прожить – пробыть во власти снов.
 
 
И теперь, как малому дитя,
Стоит просто попросить прощенья,
Попытаться вымолить спасенье,
Нюни распуская и сопя?
 
 
Только это, брат, не для меня —
Грех гордыни не даёт покоя.
Стыдно мне, чего уж там, не скрою,
На миру признать, что я – не я.
 
 
Лез из кожи, чтобы первым быть,
Именно чтоб быть, а не казаться.
И теперь приходится признаться,
Что не удалось судьбу сломить.
 
 
Никого к себе не подпускал —
Вместо женщин были только самки,
Дети – одинокие подранки,
И друзей «приветливый» оскал.
 

Вольная воля

 
Черёмуха краснеет винным цветом,
Осина – ярким пламенем огня,
Берёза сыплет золотом монетным,
Чтоб в тёмной чаще сделать воздух светлым…
Какого цвета осень у меня?
 
 
Совсем недавно был как перец с солью —
На чёрной саже проблеск серебра.
Но соль моя перемешалась с болью —
Кому-то я не доплатил любовью
И недодал душевного добра.
 
 
Не жадничал – свой жар не экономил,
Размазал ровным слоем на весь свет.
Бывало, сам себя в любви не помнил,
Выходит, ни черта я в ней не понял,
Хотя прожил уже немало лет.
 
 
И осень пролетела незаметно,
Нарушив содержание письма,
Написанного на листочке в клетку.
Зима письмо оставит безответным,
И всё начнётся с чистого листа.
 
 
Стою в бескрайнем белоснежном поле,
Белее снега стала голова,
Сжимает зоб удавка вольной воли,
Содрав коросты застаревшей боли
И заперев раскаяния слова.
 

Говорил мне монах

 
Говорил мне монах-черноризец,
Старый страж монастырских ворот:
«Ты забудь про невзгоды и кризис,
Соломон обещал: всё пройдёт.
 
 
Только помыслы дороги Богу,
Ты пойди, помолись в тишине,
Сердце к свету отыщет дорогу —
Не удержишь воды в решете.
 
 
Намерения выйдут наружу,
Как расплавленный воск от свечи,
Ты очистишь мятежную душу,
Расскажи Ему всё, не молчи».