1

 
Други милые, терпенье!
Расскажу вам чудный сон;
Не игра воображенья,
Не случайный призрак он.
Нет, но мщенью предыдущий
И грозящий неба глас,
К покаянию зовущий
И пророческий для нас.
 

2

 
Ввечеру, простившись с вами,
В уголку сидел один,
И Кутузова^[1] стихами
Я растапливал камин.
Подбавлял из Глинки^[2] сору
И твоих, о Мерзляков,
Из «Амура»^[3] по сю пору
Не дочитанных стихов!
 

3

 
Дым от смеси этой едкой
Нос мне сажей закоптил,
И в награду крепко-крепко,
И приятно усыпил.
Снилось мне, что в Петрограде,
Чрез Обухов мост^[4] пешком
Перешед, спешу к ограде –
И вступаю в Жёлтый Дом.
 

4

 
От Любови сумасшедших
В список бегло я взглянул
И твоих проказ прошедших
Длинный ряд воспомянул,
Карамзин, Тит Ливий^[5] русский!
Ты, как Шаликов,^[6] стонал,
Щеголял, как шут французский.
Ах, кто молод не бывал?
 

5

 
Я и сам… но сновиденье
Прежде, други, расскажу.
Во второе отделенье
Бешеных глупцов вхожу.
«Берегитесь, здесь Магницкой!^[7]
Нас вожатый упредил. –
Он укусит вас, не близко!..»
Я с боязнью отступил.
 

6

 
Пред безумцем, на амвоне –
Кавалерских связка лент,^[8]
Просьбица о пенсионе,
Святцы, список всех аренд,^[9]
Дач, лесов, земель казённых
И записка о долгах.
В размышленьях столь духовных
Изливал он яд в словах.
 

7

 
«Горе! Добрый царь на троне,
Вер терпимость, пыток нет!
Ах, зачем не при Нероне
Я рождён на белый свет!
Благотворный бы представил
Инквизиции проект;
При себе бы сечь заставил
Философов разных сект.
 

8

 
Я, как дьявол, ненавижу
Бога, ближних и царя;
Зло им сделать – сплю и вижу
В честь Христова алтаря!
Я за деньги – христианин,
Я за орден – мартинист,^[10]
Я за землю – мусульманин,
За аренду – атеист!»
 

9

 
Други, признаюсь, из кельи,
Уши я зажав, бежал…
Рядом с ней на новосельи
Рунич^[11] бегло бормотал:
«Вижу бесов пред собою,
От ученья сгибнул свет,
Этой тьме Невтон виною
И безбожник Боссюэт».^[12]
 

10

 
Полный бешеной отваги,
Доморощенный Омар^[13]
Книги драл, бросал бумаги
В печку на пылавший жар.
Но кто сей скелет исчахший
Из чулана кажет нос?
«То за глупость пострадавший
Наш Попов^[14] …Чу, вздор понёс!»
 

11

 
«Хочешь мельницу построить,
Пушку слить, палаты скласть,
Силу пороха удвоить,
От громов храм божий спасть;
Справить сломанную ногу,
С глаз слепого бельмы снять,
Не учась, молися богу, –
И пошлёт он благодать!
 

12

 
К смирненькой своей овечке
Принесёт чертёж, размер,
Пробу пороху в мешечке.
Благодати я пример!
Хоть без книжного ученья
И псалтырь один читал,
А директор просвещенья
И с звездою генерал!»
 

13

 
Слыша речь сию невежды,
Сумасброда я жалел
И малейшия надежды
К излеченью не имел.
Наш Кавелин^[15] недалёко
Там, в чулане, заседал,
И, горе возведши око,
Исповедь свою читал:
 

14

 
«Как, меня лишать свободы
И сажать в безумный дом?
Я подлец уже с природы,
Сорок лет хожу глупцом,
И Магницкий вечно мною,
Как тряпицей чёрной, трёт;
Как кривою кочергою,
Загребает или бьёт!»
 

15

 
«Ба! Зачем здесь князь Ширинский?^[16]
Крокодил, а с виду тих!
Это что?» – «Устав Алжирский
О печатании книг!»
Вкруг него кнуты, батоги
И Красовский^[17] – ноздри рвать…
Я – скорей давай бог ноги!
Здесь не место рассуждать.
 

16

 
«Что за страшных двух соседов
У стены ты приковал?» –
«Это пара людоедов! –
Надзиратель отвечал. –
Аракчеева обноски,^[18]
Их давно бы истребить,
Да они как черви – плоски:
Трудно их и раздавить!»
 

17

 
Я дрожащими шагами
Через залу перешел
И увидел над дверями
Очень чётко: Сей отдел
Прозаистам и поэтам,
Журналистам, авторам:
Не по чину, не по летам
Здесь места – по нумерам.
 

18

 
Двери настежь надзиратель
Отворя, мне говорит:
«Нумер первый, ваш приятель
Каченовский^[19] здесь сидит.
Букву Э на эшафоте
С торжеством и лики^[20] жжёт;
Ум его всегда в работе:
По крюкам^[21] стихи поёт;
 

19

 
То кавыки^[22]
 

Конец ознакомительного фрагмента.