Этого авокадо не должно было здесь быть. Это немыслимо. Посреди ледяной пустыни на высоте 5000 метров невозможно было представить увидеть этот нежный и капризный фрукт. Этот посланец другого мира, теплого и ласкового, влажного и благоуханного – здесь, посреди ветров, холода, где не растет ничего нежнее колючки, которые срывают черствыми губами обросшие космами яки.

В этом затерянном в Гималаях лонже набилась пестрая компания. Тут были шерпы, с темными иссушенными лицами, были хмурые непроницаемые поляки, замкнутые японцы, шумные и знойные испанцы, крепкие американцы. Вся эта пестрая мировая палитра теснилась вокруг очага, от которого волнами расходилось живительное тепло. Они если из мисок кашу, ежась от холода пили мятный чай и негромко шуршали на своих вавилонских наречиях, каждый о своем. В тусклом свете невнятной одинокой лампочки под потолком все они казались древними духами, неспешно совершавшими свои загадочные ритуалы.

Женщин было немного. Несколько крепких, средних лет теток, тренированных и крепких, не отличающихся от мужчин, и единственная, хрупкая как статуэтка, с рыжими волосами и канапушками, неизвестно как попавшая в эти места, девушка, лет 20. Может быть она была француженка, может быть из Бельгии, она сильно отличалась от всех этих суровых и сильных людей вокруг. Она сидела чуть поодаль, греясь руками от своей дымящейся кружки с термосом и что-то писала в изящную записную книжку. Рядом с ней, уткнувшись головой в желтый спальник, лежал молодой паренек в красной флисовой шапочке. А на тонкой салфетке, растеленной на гладко обтесанном камне лежал невероятный для этих мест авокадо.

Конец ознакомительного фрагмента.