Глава 10. · Запись допроса

Утро после встречи на мысе Рытый выдалось пасмурным. Елена сидела в кабинете Громова, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Полковник копался в сейфе, установленном за картиной с видом на Москву — банальное место для тайника, но надёжное.

— Вот, — Громов наконец извлёк небольшую металлическую коробку. — То, что передала мне мать. Архив отца — он хранил его в тайне даже от начальства.

Он поставил коробку на стол и открыл крышку. Внутри лежали пожелтевшие папки, фотографии, несколько аудиокассет и маленький блокнот в потёртом кожаном переплёте.

— Я никогда никому этого не показывал, — тихо сказал Громов, доставая одну из кассет. — Сам не знаю, почему хранил. Может, ждал подходящего момента. Или человека, которому смогу доверять.

Елена осторожно взяла кассету. На пожелтевшей этикетке было написано от руки: «И. Величко, первый допрос, 18.06.1967».

— У вас есть на чём это прослушать?

Громов кивнул:

— Старый кассетный магнитофон. Отец всегда был консерватором в технике.

Он достал из ящика стола громоздкий аппарат — уже настоящий раритет, — вставил кассету, и комнату наполнил характерный шум старой плёнки. Затем сквозь шипение и треск прорезался уверенный мужской голос:

«18 июня 1967 года, секретный медицинский центр 16. Допрос космонавта Величко Игоря Дмитриевича после возвращения с орбиты. Присутствуют: полковник Марков В.А., майор Громов А.С., доктор Зотов Л.П. Начинаем запись».

Послышался звук отодвигаемого стула, потом другой голос — усталый, чуть дрожащий:

«Назовите ваше имя, должность и звание».

«Величко Игорь Дмитриевич, лётчик-космонавт, майор авиации».

«Расскажите о событиях 16 июня 1967 года, произошедших во время полёта корабля "Заря-7"».

Пауза. Потом голос Величко — уже менее отчётливый:

«Я выполнял плановую миссию на околоземной орбите. В 23:40 по московскому времени заметил объект, приближающийся к кораблю. Сначала решил, что это космический мусор или американский спутник-шпион. Но объект двигался... неправильно. Менял траекторию без видимой инерции. Останавливался мгновенно. Это противоречило всем законам физики, которые я знал».

«Опишите объект» — это был голос, который Елена теперь узнала как голос деда Маркова.

«Неправильная форма, что-то среднее между сферой и диском. Голубоватое свечение. Размер... трудно сказать точно, примерно с автомобиль. Поверхность гладкая, без видимых стыков или иллюминаторов».

«Что произошло, когда объект приблизился к кораблю?»

Снова пауза. Голос Величко стал тише и напряжённее:

«Объект остановился примерно в метре от иллюминатора. Свечение усилилось, и... я почувствовал присутствие в своей голове. Не голоса, а образы. Информацию, которая появлялась прямо в сознании».

«Какого рода информацию?» — резко спросил Марков.

«Разную. Видения прошлого и будущего. Технологии, которых я не понимал. И предупреждение».

«О чём конкретно?»

Голос Величко стал отстранённым, словно он снова переживал тот опыт:

«О пути, по которому идёт человечество. О том, что мы развиваемся слишком быстро технологически и слишком медленно — духовно. Что создаём оружие, способное нас уничтожить, но не создаём общество, способное жить в мире. Что истощаем ресурсы планеты быстрее, чем она успевает восстановиться».

«Это звучит как коммунистическая пропаганда, Величко» — голос Маркова стал жёстче. — «Вы уверены, что не придумали всё это под воздействием стресса или кислородного голодания?»

«Я сообщаю вам то, что видел и чувствовал» — в голосе космонавта появилось раздражение. — «Они показали мне два возможных будущих. В одном человечество уничтожает себя в серии конфликтов и экологических катастроф. В другом — выходит к звёздам, объединённое общими целями. И сказали, что выбор за нами».

«Кто такие "они"?» — это был голос отца Громова, спокойный и ровный.

«Не знаю» — честно ответил Величко. — «Они не представились, не показали облика. Но я чувствовал... множественность. Словно общаюсь не с одним существом, а с коллективным разумом».

Шелест перелистываемых бумаг, затем голос доктора Зотова:

«По медицинским показателям, во время предполагаемого контакта наблюдались аномальные всплески мозговой активности — особенно в областях, связанных с обработкой визуальной информации и абстрактным мышлением. Вы уверены, что это не галлюцинация?»

«Я знаю разницу между реальностью и галлюцинацией, доктор» — в голосе Величко теперь слышалась усталость. — «То, что я пережил, было более реальным, чем наш с вами разговор».

«Вернёмся к предупреждению» — снова вступил Марков. — «Что именно эти... существа хотели от нас?»

«Ничего. Они просто информировали. Показывали варианты будущего и говорили, что выбор за нами. Но добавили, что вернутся через пятьдесят лет — посмотреть, какой путь мы избрали».

«Вернутся — куда?»

«В место, которое посещали раньше. Где оставили свой след тысячи лет назад. Где-то в Сибири, у большого озера. Я видел образы... скалистый берег, мыс, вдающийся в воду».

«Байкал?» — предположил отец Громова.

«Возможно. Не уверен. Но они оставили маяк. Часть своей технологии, которая должна активироваться в нужный момент».

«Вы имеете в виду образец, найденный на вашем скафандре?»

«Да. Это не просто кусок металла. Это инструмент связи. И хранилище информации».

«Какой?» — в голосе Маркова промелькнул жадный интерес.

«Всей. О нас, о них, о Вселенной. О возможных путях развития, технологиях, научных открытиях. Но доступ откроется постепенно — по мере готовности человечества к пониманию и использованию».

Долгая пауза. Потом голос Маркова — уже более сдержанный:

«Майор Величко, вы понимаете, что всё сказанное вами звучит как бред душевнобольного? Если бы не ваша безупречная репутация и психологические тесты перед полётом, я бы рекомендовал немедленную психиатрическую экспертизу».

«Я говорю правду, товарищ полковник» — устало ответил Величко. — «Верите вы или нет — ваше дело. Но информация слишком важна, чтобы её игнорировать. Человечество стоит на перепутье, и у нас есть шанс избежать катастрофы».

«Достаточно» — резко оборвал Марков. — «Допрос временно прекращаем. Космонавту Величко требуется отдых и медицинское обследование».

Шаги, звук закрывающейся двери — и запись оборвалась на несколько секунд. Потом возобновилась: Величко уже не было, слышались только голоса оставшихся.

«Марков, я думаю, мы должны серьёзно отнестись к его словам» — это был отец Громова. — «Величко не похож на сумасшедшего. И те аномалии, которые зафиксировали наши приборы во время перерыва связи...»

«Что вы предлагаете, Громов? Доложить в ЦК, что мы установили контакт с инопланетянами, которые критикуют наш путь развития? Или, может, обратиться в ООН с заявлением о предстоящем конце света? Вы понимаете, какой международный скандал это вызовет?»

«Я предлагаю не отвергать информацию только потому, что она не вписывается в наши представления о реальности» — спокойно ответил Громов-старший. — «Нужно тщательно исследовать образец, проанализировать все данные полёта. И, возможно, организовать экспедицию к Байкалу — в место, которое описал Величко».

«Экспедиция уже запланирована» — неожиданно сказал Марков. — «Но не для контакта, а для изучения и, возможно, нейтрализации угрозы. Если то, что говорит Величко — правда, эта информация не должна стать достоянием широкой общественности. Представьте панику, религиозные волнения, политическую нестабильность».

«А как же предупреждение? Шанс изменить курс?»

«Изменения должны происходить постепенно, под контролем. А не в результате вмешательства неизвестных сил. Пока мы не поймём, с чем имеем дело, вся информация о контакте остаётся строго секретной. Это вопрос национальной безопасности».

Запись закончилась. Комнату наполнила тишина.

Елена посмотрела на Громова:

— Ваш отец был прав. Они решили всё скрыть, вместо того чтобы воспользоваться шансом.

Громов мрачно кивнул:

— И не просто скрыть. Уничтожить всех, кто знал или мог догадаться. Включая моего отца.

— Но почему говорили, что Величко умер через две недели после возвращения? Северов утверждал, что его держали в секретном медицинском центре гораздо дольше.

— Потому что официальная версия требовала его смерти, — ответил Громов, извлекая из коробки ещё одну кассету. — Вот вторая запись — сделана тайно моим отцом почти год спустя после возвращения «Зари-7».

Он сменил кассету. После короткого шипения раздался голос Громова-старшего:

«24 мая 1968 года. Секретная запись. Величко всё ещё содержится в изоляции в центре "Аргус". Официально он мёртв, документы о кремации подделаны. Состояние стабилизировалось, но периоды "трансляции", как их называют врачи, участились».

Звук шагов, потом голос сменился — узнаваемый голос Величко, но теперь какой-то отстранённый, монотонный:

«Они наблюдают. Всегда наблюдали. С самого начала. Мы — эксперимент, но также и надежда. Один из многих видов, стоящих на пороге космической эры. Большинство не проходит этот порог. Уничтожают себя, не справившись с собственными технологиями и примитивными инстинктами».

«Игорь, вы меня узнаёте?» — спросил Громов-старший.

«Александр Сергеевич Громов. Хороший человек. Один из немногих, кто слушает».

«Что происходит с вами во время этих... трансляций?»

«Я вижу их глазами. Чувствую их разумом. Они подключили меня, чтобы лучше понять. Чтобы подготовить».

«К чему?»

«К возвращению. К моменту выбора. Когда они придут снова, человечество должно быть готово. Образец... образец уже меняется. Он живой, в некотором смысле. Часть их коллективного разума».

«Где он сейчас?»

«Разделён. Изучается в разных местах. Они не понимают, что делают. Пытаются использовать как оружие то, что создано как мост».

Голос Величко вдруг изменился — стал напряжённее:

«Вы в опасности, Александр Сергеевич. Скоро придут за вами. Марков знает, что вы встречаетесь со мной. Знает, что пытаетесь донести правду».

«О чём вы, Игорь? Кто придёт за мной?»

«Те, кто хочет сохранить власть любой ценой. Даже ценой будущего. Берегитесь».

Запись оборвалась. Громов выключил магнитофон.

— Через три недели после этой записи мой отец умер, — тихо сказал он. — Официальная версия — сердечный приступ. Мать никогда в это не верила. Он был здоров как бык, не пил, не курил, регулярно проходил медосмотры.

Елена задумчиво постукивала пальцами по столу:

— А что стало с Величко? Он жив?

— Не знаю, — покачал головой Громов. — По официальным документам, умер ещё в 1967-м. Но если верить этой записи и словам Северова, в секретном центре его держали как минимум до конца 60-х. Что было дальше — никаких следов.

— Если он пережил те времена, сейчас ему за девяносто, — рассуждала Елена. — В таком возрасте, даже если жив, вряд ли может быть полноценным источником.

— Не будьте так уверены, — неожиданно сказал Громов. — Если контакт с «Объектом X» действительно изменил его, он может обладать знаниями или способностями, выходящими за рамки обычного человеческого опыта.

Елена внимательно посмотрела на полковника:

— Вы сами верите в это? Во всё это?

Громов помолчал несколько секунд, потом медленно кивнул:

— Раньше — нет. Считал записи отца бредом или результатом какой-то игры спецслужб. Но теперь, после всего, что мы узнали... Да, верю. И думаю, что нам нужно найти Величко — если он ещё жив. Или хотя бы установить его судьбу.

— С чего начнём?

— С места, которое он упомянул. — Громов достал из коробки старую фотографию: комплекс зданий за высоким забором с колючей проволокой. — Центр «Аргус» в Казахстане. Официально — секретный научно-исследовательский институт, изучавший воздействие космической радиации на живые организмы. На самом деле — одна из тайных лабораторий, о которых не должен был знать никто.

— Казахстан? — Елена нахмурилась. — Это уже другое государство. Как мы туда попадём?

— У меня есть связи. Бывшие коллеги, работающие теперь в службе безопасности Казахстана. Смогу организовать неофициальный визит.

— Сначала нужно выяснить, существует ли этот центр вообще, — заметила Елена. — После распада СССР многие секретные объекты забросили или перепрофилировали.

— Согласен. И я знаю, кто может помочь — один из бывших сослуживцев работает в архиве Министерства обороны. Если кто и знает судьбу таких объектов, то он.

Елена перебирала фотографии и документы из архива:

— Всё это гораздо серьёзнее, чем казалось в начале. Это не просто расследование странной смерти историка. Это... — она помолчала, подбирая слова.

— Это вопрос будущего, — закончил за неё Громов. — Если предсказание Величко верно и «они» должны вернуться через пятьдесят лет после контакта 1967 года, то время почти пришло. И образец, который так отчаянно разыскивает Марков, может быть ключом ко всему.

— Или оружием огромной мощности, — мрачно добавила Елена. — Смотря как использовать.