Глава 1: Нарушенное равновесие

Елена Светлова перешагнула порог квартиры ровно в восемь вечера, когда московский осенний день уже давно сдался наступающей ночи. В прихожей витал запах обжаренных специй и чего-то подгоревшего.

–Ты опять забыла, что женщина приходит с работы раньше мужчины? – Андрей с преувеличенной серьёзностью помешивал что-то в кастрюле, поглядывая на часы.

– А ты опять готовишь своё фирменное "что получится"? – парировала Елена, сбрасывая туфли. – Дай угадаю, это либо ризотто, либо плов, либо нечто среднее между ними.

– Это авторское блюдо "Профессорская фантазия", между прочим. В восьми странах мира его готовят точно… так же неправильно, как я.

Андрей отложил деревянную ложку и подошёл к жене. Он был высоким, с аккуратной бородкой и спокойными, внимательными глазами историка, привыкшего разглядывать детали прошлого. Его джинсы и домашний свитер заметно контрастировали со строгим костюмом Елены.

– Тяжёлый день? – спросил он, целуя её в щеку.

– Как обычно, – вздохнула она, распуская тугой хвост каштановых волос. – Если террорист пообещал взорвать школу, можешь быть уверена, что совещание по этому поводу назначат на конец рабочего дня.

Она прошла на кухню, заглянула в кастрюлю и принюхалась.

– Я поставлю на стол ещё и салат, на случай если главное блюдо не поддастся идентификации, – улыбнулась она.

Андрей развёл руками.

– Это гуманно. А как прошло с террористом?

– Школьник-девятиклассник, наслушался всякого в интернете. Тянет на статью, но, думаю, отделается строгим испугом и постановкой на учёт. Лучше расскажи, как твой институт? Всё так же под угрозой великого переселения?

Лицо Андрея мгновенно посерьёзнело.

– Всё хуже, – он уменьшил огонь под кастрюлей и вернулся к прерванной сервировке стола. – Сегодня на кафедре было совещание. Ректор сказал, что здание точно входит в план реновации. Они хотят превратить весь наш квартал в очередной стеклянный муравейник с кофейнями на первом этаже.

– Я не понимаю, почему нельзя просто объявить всё старше тридцати лет памятником архитектуры, – вздохнула Елена, подцепляя вилкой неопознанное блюдо мужа. – Тогда и твоя кафедра была бы в безопасности, и эта сковородка тоже.

– Очень смешно, дорогая. Когда тебя в следующий раз повысят, купим новую, с антипримарным покрытием. И я даже научусь ей пользоваться… возможно.

– Кто вообще занимается этой реновацией? – спросила Елена, медленно пережёвывая изобретение мужа. К её удивлению, получилось вполне съедобно.

– Компания "Меркурий Девелопмент". Но на самом деле это всё Лавров. Максим Викторович Лавров. Он считается светилом городского развития и прячется за разными юридическими лицами, но любая значимая стройка в центре – это он.

– Похоже, ты о нём много знаешь, – заметила Елена, внимательно глядя на мужа.

– Пришлось изучить противника, – усмехнулся Андрей. – Наши активисты собрали целое досье.

– Активисты? – Елена вопросительно приподняла бровь.

– Ну да. Я же рассказывал тебе о Вере. Она журналистка, ведёт расследование о коррупции в сфере городского строительства, особенно по историческим районам. Она организовала инициативную группу, и я…

Елена не узнала, что именно делал её муж в инициативной группе, потому что её телефон разразился пронзительной трелью. На экране высветилось «Громов».

– Громов? – шепнул Андрей, закатывая глаза. – Десять вечера. У твоего начальника наверняка есть жена, дети, собака… Почему он всегда звонит именно тебе?

– Потому что я его капитан с репутацией "решателя проблем", – улыбнулась Елена, прикрывая трубку рукой. – Ты забыл?

– У него на телефоне наверняка быстрый набор: один – жена, два – собака, три – Елена Светлова.

Она шутливо шикнула на мужа и ответила:

– Светлова слушает.

Пока она говорила, лицо её постепенно становилось всё более серьёзным. Короткие вопросы, уточнения, кивки. Наконец, она произнесла:

– Выезжаю.

– Что-то серьёзное? – спросил Андрей, уже зная ответ по её виду.

– Обнаружено тело бизнесмена в его офисе. Выглядит как самоубийство, но Громов говорит, что что-то там не сходится.

– Как зовут? – Андрей пытался выглядеть просто любопытным.

– Максим Лавров. Тот самый, который…

– Тот самый, который собирался снести наш квартал? – в голосе Андрея смешались удивление и что-то ещё, что Елена не смогла точно идентифицировать.

Она внимательно посмотрела на мужа.

– Да, он самый. И судя по твоему лицу, ты знаешь о нём больше, чем говорил.

– Я… – начал Андрей, но Елена уже направилась в спальню переодеваться.

– Машина уже внизу, – крикнул ей вслед Андрей. – Я видел, как подъехала служебная.

– Если вернусь поздно, не жди с ужином, – Елена быстро переодевалась.

– То есть "если вернусь поздно" означает "когда вернусь очень поздно", – Андрей протянул ей заранее собранную сумку с документами. – Неужели преступники не могут договориться совершать свои злодеяния в рабочее время?

– Обязательно пропишу это в следующем уголовном кодексе, – Елена чмокнула его в щеку. – "Статья 000: Совершение преступлений строго с девяти до шести с перерывом на обед".

Она спустилась во двор, где её уже ждала служебная Шкода с работающим двигателем.

– Добрый вечер, Елена Викторовна, – кивнул водитель, не вынимая наушников.

– Добрый, Марченко. На Пресненскую набережную, бизнес-центр "Меркурий Сити".

– Опять небоскрёбы, – проворчал Марченко, трогаясь с места. – Я в таких высоко не поднимаюсь. У меня от высоты уши закладывает, как при нырянии.

– И как же вы тогда в армии служили?

– А кто вам сказал, что я в армии служил? – хитро прищурился Марченко. – Я по здоровью не годен был. Из-за ушей как раз.

Елена улыбнулась и откинулась на сиденье. Эта маленькая шутка повторялась каждый раз, когда они ехали в очередной небоскрёб. Марченко отслужил в ВДВ и был, пожалуй, самым здоровым человеком в отделе.

Пока Шкода пробиралась через вечерние пробки, Елена просматривала информацию о Лаврове на планшете. Пятьдесят два года, крупный девелопер, владелец холдинга "Меркурий", который включал в себя строительные компании, сеть фитнес-клубов, инвестиционный фонд и даже небольшую IT-компанию, специализирующуюся на "умных домах". Трижды женат, от первого брака взрослая дочь, от третьего – двое малолетних детей.

– Человек-компания, – пробормотала Елена. Таких она повидала немало. Люди, для которых бизнес заменил всё остальное.

Бизнес-центр "Меркурий Сити" уже издалека сиял голубоватым стеклом на фоне ночного неба. Когда служебная машина подъехала ко входу, Елену встретил молодой сотрудник в форме.

– Лейтенант Соколов, – представился он. – Полковник просил проводить вас наверх, когда прибудете.

В скоростном лифте молчаливый лейтенант изучал носки своих ботинок, а Елена – собственное отражение в зеркальных стенах кабины. Каштановые волосы снова собраны в хвост, минимум косметики, строгий тёмно-синий костюм. Сейчас офисные работники одеваются более неформально, но она предпочитала классику. С преступниками и свидетелями лучше разговаривать, имея вид представителя власти, а не подруги-собеседницы.

Офис Лаврова располагался на сорок втором этаже, и весь этот этаж, похоже, принадлежал ему. Пройдя через приёмную, где на диване сидела заплаканная молодая женщина (секретарша? родственница?), Елена оказалась в просторном кабинете.

Первым, кого она увидела, был Громов – высокий, грузный мужчина с аккуратно подстриженной седой бородой.

– Светлова, наконец-то, – кивнул он. – Посмотри на это.

Максим Лавров сидел в кресле за своим столом, откинувшись на спинку. На столе перед ним лежал пистолет. В правом виске зияло входное отверстие от пули, затылок был разворочен выходным. На полу за креслом – лужа крови и остатки мозгового вещества. Классическая картина самоубийства из огнестрельного оружия.

– Выглядит как типичное самоубийство, – заметила Елена, надевая перчатки. – Что вас смущает?

– Детали, – Громов указал на стол. – Посмотри внимательно.

Елена обошла стол, изучая обстановку. На столе помимо пистолета лежал лист бумаги – предсмертная записка, написанная на компьютере и распечатанная.

"Я не могу больше жить с этим грузом. Простите меня все, кого я подвёл. Особенно мои дети. Это единственный выход."

Подпись отсутствовала.

– Записка слишком общая, – сразу отметила Елена. – Никаких личных деталей, имён, конкретики.

– Именно, – кивнул Громов. – И ещё кое-что. Посмотри на его руку.

Елена внимательно осмотрела правую руку трупа. Никаких следов пороха, характерных для выстрела с близкого расстояния.

– Тест на парафин даст точный ответ, но и так видно – он не стрелял, – констатировала она.

– Есть ещё одна странность, – добавил Громов. – Пистолет зарегистрирован на охрану здания, а не на Лаврова. Как он у него оказался?

Елена ещё раз осмотрела тело и место происшествия. Что-то явно не сходилось.

– Когда его обнаружили?

– Секретарша, – Громов кивнул в сторону приёмной. – Она принесла документы на подпись около семи вечера и нашла его в таком состоянии. Вызвала охрану, те – скорую и нас.

Елена осмотрела стол. Чашка с недопитым кофе, аккуратная стопка бумаг, планшет, мобильный телефон. Никакого беспорядка, характерного для борьбы.

– Сейф открыт, – заметила она, указывая на небольшой встроенный сейф в стене.

– Да, и по словам секретарши, там должна была быть крупная сумма наличных – около трёх миллионов рублей. И какие-то документы по реновации.

– Она знает код от сейфа?

– Говорит, что нет. Только Лавров.

Елена ещё раз внимательно осмотрела тело, не касаясь его.

– Где эксперт?

– Здесь я, Елена Викторовна, – раздался хрипловатый голос из-за её спины.

Она обернулась и увидела коренастого лысеющего мужчину лет пятидесяти в тёмном костюме, держащего в руках объёмный чемоданчик. Георгий Павлович Соловьёв, судмедэксперт, с которым она работала уже несколько лет. Он не выглядел как типичный судмедэксперт из американских сериалов – никакого белого халата, никакой театральности. Просто немногословный, очень наблюдательный человек с глазами, которые, казалось, видели всё на свете.

– Георгий Павлович, – улыбнулась Елена. – Что скажете?

– Пока немного, – он приблизился к телу и начал осмотр, бормоча что-то себе под нос. – Время смерти примерно между шестью и семью вечера. На первый взгляд похоже на самоубийство, но есть несоответствия.

Он указал на руку Лаврова.

– Во-первых, нет характерных следов от выстрела. Во-вторых, положение тела неестественное для самоубийцы. После выстрела в голову происходит моментальная смерть, тело должно завалиться, а не оставаться в такой позе. Кто-то его усадил так после смерти.

– Значит, убийство, замаскированное под самоубийство, – заключила Елена.

– С высокой вероятностью, – кивнул Соловьёв. – Но окончательные выводы после полной экспертизы.

Елена подошла к окну кабинета. С 42-го этажа открывался потрясающий вид на ночную Москву – огни, дороги, реку. Какой контраст с тем, что происходило в кабинете.

– Камеры наблюдения? – спросила она, повернувшись к Громову.

– Уже проверили, – мрачно отозвался тот. – Система дала сбой примерно за час до предполагаемого времени смерти. Возобновила запись только через полтора часа.

– Удобно, – заметила Елена.

– Слишком удобно, – кивнул Соловьёв, собирая свой чемоданчик. – Я закончу осмотр и распоряжусь о перевозке тела. Предварительные результаты анализов будут завтра к обеду.

Он коротко кивнул Елене и Громову и вышел.

– Странный человек, – заметил Громов, когда дверь за экспертом закрылась. – Но лучший в своём деле.

– Это точно, – согласилась Елена, доставая телефон.