Глава 1: После бури

Елена Светлова стояла у панорамного окна своего нового кабинета и думала о том, что слава – штука коварная. Три месяца назад её знали только коллеги по управлению. Теперь же охранник на входе каждое утро говорил: "Доброе утро, Елена Викторовна", с таким придыханием, будто она лично поймала всех преступников Москвы.

А ведь было всего одно дело. Правда, громкое.

– Елена Викторовна, – заглянула секретарша Ольга Петровна, – вам журналист из "Коммерсанта" звонил. Третий раз за неделю. Говорит, готовит материал к годовщине дела Климова.

– Какой годовщине? – удивилась Елена. – Прошло всего три месяца.

– Ну, знаете, журналисты… Им всё годовщина, лишь бы повод.

Елена вздохнула и отошла от окна. Новый кабинет на пятнадцатом этаже был просторнее старого, с видом на полгорода, но пока не чувствовался своим. Слишком много в нём было казённого лоска и слишком мало рабочего беспорядка.

– А что с кофе? – спросила она, глядя на автомат в углу, который исправно выдавал нечто, отдалённо напоминающее напиток.

– Заявку на кофемашину подали, – отрапортовала Ольга Петровна. – Но знаете, как у нас с бюджетом…

– Знаю, – Елена села за стол и включила компьютер. – Что по делам?

– Пока тихо. Ну, то есть, обычные дела есть, но ничего для нашего отдела. А вообще-то… – секретарша помедлила. – Может, это и к лучшему? После такого громкого дела небольшая передышка…

Елена понимала, что Ольга Петровна права. Дело Климова вымотало всех – и её, и Андрея, и даже Громова. Но покой в их работе обычно означал, что где-то копится новая беда.

Телефон зазвонил. Андрей.

– Привет, как дела на новом месте? – голос мужа звучал бодро, но Елена уловила нотку напряжения.

– Потихоньку. А у тебя что?

– Да так… Пишу, читаю. Кстати, тут один продюсер звонил. Хочет купить права на экранизацию нашей истории.

Елена почувствовала, как внутри что-то сжалось.

– Андрей, мы же договорились, что не будем торговать нашей личной жизнью.

– Ну, не личной жизнью, а просто… фактами дела. Он говорит, что можно изменить имена, места…

– Чтобы никто не догадался, что это мы? – в голосе Елены появилась ирония. – Андрей, поверь мне, если уж снимать про наше дело, то узнают нас даже под чужими именами.

– Может быть, ты права, – неохотно согласился муж. – Просто… денег бы не помешало. Стиральная машина окончательно сломалась, сантехник вчера приходил – говорит, в ванной трубы менять надо…

– Я знаю, – смягчилась Елена. – Но давай не будем спешить с решением, хорошо?

– Хорошо. Кстати, а когда домой?

– Не знаю. Если будет тихо, то пораньше. Может, вместе сходим в магазин, посмотрим на стиральные машины.

– Отлично. Тогда я пока почитаю отзывы в интернете.

После разговора с мужем Елена ещё раз оглядела кабинет. Вот она, цена успеха: просторный кабинет, уважение коллег, звонки журналистов и продюсеров. И постоянное ощущение, что всё это может исчезнуть так же быстро, как и появилось.

– Ольга Петровна, – позвала она секретаршу, – а что Анна Кириллова? Как она осваивается?

– Нормально вроде. Только очень уж старается всем доказать, что не хуже Соловьёва. Вчера до десяти сидела, перечитывала старые заключения.

– Понятно. Пригласите её, пожалуйста.

Анна Кириллова появилась в кабинете через несколько минут – молодая, энергичная, с папкой документов под мышкой и привычкой поправлять очки, когда волнуется.

– Добрый день, Елена Викторовна. Вы меня вызывали?

– Садитесь, Анна. Как дела? Как работается?

– Хорошо, – Анна поправила очки. – То есть, есть вопросы, конечно, но я стараюсь…

– Анна, – мягко перебила её Елена, – вам не нужно никому ничего доказывать. Соловьёв работал здесь пятнадцать лет, у него был огромный опыт. Никто не ждёт, что вы сразу станете таким же.

– Спасибо, – девушка явно расслабилась. – Просто иногда кажется, что все ждут от меня чего-то особенного после… ну, после того громкого дела.

– А вот это как раз неправильно, – Елена встала и подошла к окну. – Каждое дело – отдельная история. И к каждому нужно подходить свежим взглядом, без оглядки на прошлые успехи.

Их разговор прервал звонок телефона. Громов.

– Светлова, есть выезд, – голос генерала звучал устало. – Остоженка, частная галерея. Труп, пока неясно – несчастный случай или что-то ещё.

– Подозрительная смерть?

– Владелец галереи, Виктор Волков. Нашли утром. Врачи говорят – сердце, но есть нюансы. Поезжай, разберись.

– Еду, – Елена уже тянулась за пиджаком. – Анна, собирайтесь. Первое дело вместе.

По дороге к месту происшествия Анна нервно листала планшет с информацией.

– Виктор Константинович Волков, пятьдесят два года, владелец частной галереи "Арт-Пространство", – читала она вслух. – Холостяк, детей нет, коллекционирует живопись XIX-XX веков.

– Враги? Долги? – спросила Елена, лавируя между машинами.

– Пока неизвестно. Но галерея его довольно известная, клиентура серьёзная.

– Значит, и денежки серьёзные, – задумчиво произнесла Елена. – А где большие деньги, там и большие проблемы.

Галерея располагалась в красивом старинном особняке между дорогим рестораном и бутиком. Уже издалека было видно полицейские машины и суетящихся людей.

– Елена Викторовна, – подошёл старший оперативник, когда они подъехали. – Лейтенант Морозов. Тело обнаружила уборщица в половине девятого утра. Дверь была заперта изнутри.

– Что с сигнализацией?

– Отключена. По журналу – самим хозяином вчера в 23:15.

– Свидетели?

– Пока никого. Соседи ничего не слышали, но мы ещё опрашиваем.

Внутри галереи царил тот особый порядок, который бывает только в дорогих заведениях – каждая картина на своём месте, идеальное освещение, ни пылинки на паркете.

В центре главного зала на полу лежал мужчина средних лет в дорогом костюме. Лицо спокойное, поза естественная – как будто он просто прилёг отдохнуть.

– Что скажете? – обратилась Елена к Анне, которая уже надевала перчатки.

– На первый взгляд – остановка сердца, – ответила эксперт, осторожно осматривая тело. – Но… мне бы хотелось провести более тщательное исследование.

– Что смущает?

– Возраст, физическое состояние. И поза слишком… аккуратная для человека, у которого случился приступ.

Елена обошла зал, внимательно разглядывая картины. В основном пейзажи и портреты – дорогие, но не кричащие. Хороший вкус и приличные деньги.

– Морозов, – позвала она оперативника, – что в последних звонках у покойного?

– Проверяем. Пока знаю, что последний вызов был на номер галереи. Вчера в 23:10.

– То есть он звонил сам себе?

– Похоже на то.

– Интересно, – пробормотала Елена. – Анна, сколько времени на предварительное заключение?

– К вечеру будет готово.

– Хорошо. А пока проверим все контакты Волкова за последнюю неделю. И выясним, кто его клиенты, партнёры, конкуренты.

Уезжая от галереи, Елена думала о том, что что-то в этой смерти её настораживает. Слишком уж всё аккуратно, что ли. Будто кто-то очень старался, чтобы всё выглядело естественно.

А опыт подсказывал: когда кто-то очень старается что-то изобразить, обычно прячет противоположное.

Домой она вернулась к семи вечера. Андрей встретил её на кухне с планшетом в руках и задумчивым видом.

– Читаешь про стиральные машины? – спросила она, снимая туфли.

– Читаю про арт-рынок, – ответил он неожиданно. – После твоего звонка заинтересовался. Лена, ты знаешь, что это очень непрозрачная сфера?

– В каком смысле?

– В смысле, что происхождение многих картин, особенно старых, часто невозможно точно установить. Документы теряются, подделываются, продажи проходят через посредников…

– И что ты хочешь сказать?

– Что если твой Волков действительно умер не своей смертью, то причины могут быть гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Елена села рядом с мужем и заглянула в планшет. На экране была статья о проблемах атрибуции произведений искусства.

– Андрей, а ты много знаешь об истории коллекционирования в России?

– Что-то знаю. А что?

– Просто думаю… может, завтра поговорим подробнее? У меня такое чувство, что твои знания могут пригодиться в этом деле.

– Конечно, – он закрыл планшет. – Кстати, а как новая коллега? Анна?

– Нормально. Старается, правда, слишком. Хочет всем доказать, что достойна места Соловьёва.

– Понимаю её. Тяжело приходить на место легенды.

– Соловьёв легенда? – удивилась Елена.

– Ну, в определённых кругах – да. У него репутация очень дотошного и честного эксперта.

Они поужинали, обсуждая планы на выходные и проблему с сантехникой. Обычный семейный вечер, но Елена поймала себя на том, что мысли постоянно возвращаются к Волкову. К его слишком спокойному лицу, слишком аккуратной позе, слишком удобному времени смерти.

– Лена, – сказал Андрей, когда они уже ложились спать, – будь осторожна с этим делом.

– Почему?

– Не знаю. Просто чувство такое. После дела Климова у меня повышенная чувствительность к опасности.

– Всё будет хорошо, – успокоила его Елена. – Это, скорее всего, обычная смерть от сердечного приступа. Просто я слишком подозрительная стала.

Но, засыпая, она думала о том, что подозрительность в их работе – это не недостаток, а инстинкт самосохранения. И этот инстинкт сейчас говорил ей, что дело Волкова может оказаться гораздо сложнее, чем кажется.

Хотя, возможно, она просто соскучилась по настоящей работе после месяцев административной рутины в новой должности.

Время покажет.