Осенью Речной Камень и Быстрые Ноги увидели инородца посреди леса. Крупный и за троих сильный, он что-то говорил, горюя над телом подобной ему женщины. Тронутая тленом, она приманила тощего волка, и тот ждал, а линялый живот в комьях шести надувался на каждом вдохе. Он едва скалился, когда чужак ревел на него, бился в грудь и ударял землю.

Быстрые Ноги впервые видел и чужаков, и серого, и не мог помыслить их вместе, да все переводил взгляд. Речной Камень сжал ему плечо.

– Уходим, а то они… – сказал он.

Чужак и зверь сшиблись и покатились в грызне, чертя земельные прогалины на оранжевом покрове, только листва отлетает и клоки шерсти, и кто рычит, а кто стонет – нельзя было поделить. Волк печатал клыками впустую и по плоти, и был куда сильнее, чем казался, но чужак извернул его и придавил, и принялся разнимать ему челюсти. Расхрустев нараспашку, он вник меж них навстречу хрипам, там скусил язык и выдирал его, мотая головой.

Быстрые Ноги вскрикнул, а чужак застыл посреди пасти обмякшего зверя, багровый лицом и белый глазами, скошенными на звук. Быстрые Ноги не мог уже отличить, где волк, а где человек: твари срослись, и всё дрожало, когда одна из них оторвалась от другой и бросилась к ним.

Они неслись сквозь лес, хлеставший ветвями, драли заросли и перескакивали валежник. Речной Камень мельком оглянулся. Он встал, горя тяжелым дыханием, но Быстрые Ноги все бежал дальше, бросив поклажу, копье и связку хвороста.

– Стой! – позвал Речной Камень. – Да никого там нет! Мы ему не нужны.

Быстрые Ноги бежал, пока не запнулся о корень и рухнул виском на камень, вросший среди жухлой травы. Он лежал на боку, с шорохом загребая листву и пытаясь встать, когда Речной Камень нашел его.

– Глупая куропатка, что ты наделал?

Быстрые Ноги глотал воздух, точно рыба. Речной Камень перевернул его и заглянул в истинную рану, что сочилась в черепе.

– Ну как же так.

Быстрые Ноги косил плачущим глазом на его голос.

Перевалив через плечо, он понес его прочь, к последней стоянке, где оставили горячие угли под золой.

– Хорошо, что ты тощий.

Быстрые Ноги мычал в ответ.

Ночь сходила уже на половине пути. На закате, привалив Быстрые Ноги к покровительству дуба, Речной Камень чиркал искровым камнем о камень серый. Сухая мякоть березового гриба расцвела под его дыханием и вскоре уже трещал костерок.

Он сидел у огня, поглядывая на Быстрые Ноги. В отупении тот иногда двигал мутный взгляд.

Конец ознакомительного фрагмента.