Тяготы домохозяйства

Глава 1

Катя и Паша искали домработницу очень долго. У Паши были четкие требования: ответственная, пунктуальная, воспитанная, опрятная, внимательная, умеющая вкусно готовить, без вредных привычек. Он придирался ко всему, с кандидатками был суров, без конца демонстрировал власть и гонор. Тридцать процентов претенденток даже не переступали порога их дома: если Паша сомневался хоть в одном пункте, он закрывал дверь прямо перед их носом.

У Кати требований было меньше, но они были жестче: старая, страшная и уважающая ее женский авторитет. Она отсеивала всех, на ком взгляд Паши задерживался дольше трех секунд. Денег у молодых людей было более чем достаточно, а вот времени совсем ни на что не хватало. Поэтому они решили найти себе помощницу с постоянным проживанием у них дома и были готовы очень хорошо ей платить.

Только вот никто им не подходил. Руки у молодых бизнесменов опускались. Супругам казалось, что проще сменить город, чем найти здесь настоящего профессионала. Они уже собирались покупать виллу в соседней области, когда в дом постучалась госпожа Набекрень.

Паша открыл дверь и тут же был отодвинут в сторону, не успев сказать и слова. Сначала в дом вошло два чемодана размером с рояль каждый. Затем вошла сама Набекрень ― размером с орга́н, звучавшая так же громко и тяжело, как его самые басовые регистры. С женщины потоками стекала вода, так как на улице шел ливень. На полу быстро собралось целое озеро.

– Где у вас ведро? ― первым делом спросила Набекрень.

Паша хотел было что-то возразить, но женщина уже достала откуда-то огромную швабру и мощными крутящими движениями, от которых, казалось, земля способна начать вращаться в другую сторону, собрала всю воду, а заодно вымыла пол во всей прихожей, не сходя с коврика.

― Ведро! ― скомандовала Набекрень, и Паша, то ли испуганный, то ли загипнотизированный этим великолепным мытьем полов, тут же принес ведро.

Женщина начала выжимать тряпку. Треск раздался такой, словно падал вековой дуб ― даже соседские собаки перестали лаять, а ведро быстро наполнилось до краев. Затем она точно так же выжала свой плащ.

– Где я могу расположиться? ― спросила Набекрень, глядя на Пашу.

– М-м-мы вас еще не приняли, ― немного дергано ответил тот и, сам того не замечая, вжал голову в плечи.

– Хм. Что от меня требуется? ― совершенно невозмутимо спросила Набекрень.

– Н-н-ну, ― голос у Паши дрожал, он забыл, как нужно проводить собеседования. ― Для начала ваше резюме, ― наконец вспомнил он.

– Что вас интересует? ― прогудела Набекрень. Она внимательно осматривала свои новые трудовые владения, подмечая пыль под двухметровыми шкафами во всю стену и размышляя над усилением слабого межэтажного перекрытия.

Хозяин в конце концов справился с дрожью в голосе:

– Опыт работы, рекомендательные письма, образование.

– Я воспитала восемь собственных детей. Двое из них стали подполковниками в двадцать пять лет. Трое защитили докторские по математике, физике и химии на первом курсе института. Две дочери ― мастера спорта международного класса по единоборствам, а младшенькая играет на тубе в оркестре. Есть рекомендательное письмо из Суворовского училища ― я работала там завхозом, а в качестве подработки выпустила три курса кадетов. Десять лет вела уборку на космодромах, чистила ракеты и оттирала от нагара взлетные площадки. Про судостроение рассказывать? ― Набекрень сурово посмотрела на Пашу, и тот, невольно сглотнув, помотал головой.

– Нужно спросить у жены, ― выдал он и побежал за супругой на работу прямо в тапочках под проливным дождем.

Не дожидаясь одобрения, Набекрень приступила к своим обязанностям, еще даже не узнав каким. Первым делом она зашла в ванную комнату и забрала корзину с бельем на кухню. Там она достала из своего чемодана таз и специальную стиральную смесь, изготовленную по собственному рецепту, и начала кипятить.

– Ты просто пойми: она нам не подходит! Совершенно! ― наседал в такси Паша на жену, когда они ехали домой.

– А что ж ты ее не выгнал? Она сейчас что ― одна в нашем доме?

– Да… Она не похожа на воровку, совсем. Но я думаю, что лучше будет тебе ее выгнать. Ну, вам, женщинам, между собой проще договориться, а мне как-то неудобно, я же джентльмен, ― лебезил Паша перед супругой.

По дороге они заехали в школу и забрали сына Платона, необщительного скромника, который плохо учился, ни к чему не стремился, был ленив и ничем не замотивирован по жизни ― в общем, полная противоположность родителям.

Когда все трое вошли в дом, их встретил запах совершенно непривычной еды, а еще ― зеркально-чистые полы. Паша хотел было уже шагнуть на паркет, но в кухонном проеме появилось лицо Набекрень, которая одним взглядом заставила всю семью разуться и сложить ботинки на обувную полочку.

– Это она? – спросила шепотом Катя, когда Набекрень исчезла за дверью.

Паша молча кивнул.

– А вроде бы ничего, ― поджала губы жена и зашагала на кухню.

– Добрый вечер, как я могу к вам обращаться? ― сдержанно поприветствовала новую прислугу Катя. В этот момент Набекрень как раз снимала горячий таз с плиты голыми руками.

– Ольга Прокофьевна. Добрый вечер, ― поклонилась Набекрень, не выпуская таз из рук.

– Ольга… ― обратилась хозяйка к женщине уже в ванной, когда та начала выжимать руками белье, источающее горячий пар.

– …Прокофьевна, а фамилия моя Набекрень.

– Ольга Прокофьевна, ― немного раздраженно, но смиренно продолжила Катя, ― скажите, вы ознакомились с нашими условиями?

– А есть условия? ― подняла одну бровь Набекрень, и вся ванная немного исказилась.

– Ну да. Например, вы должны соблюдать наши требования, а их немало.

– Слушаю вас, ― не прекращая выжимать белье, сказала домработница.

– Например, все ваши действия должны быть согласованы с нами. Я вижу, вы самостоятельно решили постирать белье, используя какие-то консервативные методы. У нас для этого имеется стираль… ― Катя не закончила, потому что в этот момент Набекрень развернула белую рубашку и начала вывешивать ее на сушилку. ― Как вы это сделали?!

– Что сделала?

– Как вы отстирали рубашку мужа от зеленки? ― ошарашенно смотрела на нее Катя. ― Я собиралась ее выбросить ― он вылил на себя целый пузырек. В химчистке сказали, что пятно уже не отстирать. А рубашка очень дорогая.

– У них просто нет ракетного топлива, которое я добавляю в свое средство. К тому же при кипячении мои ингредиенты убивают абсолютно все лишние запахи, ― спокойно ответила Ольга Прокофьевна и продолжила развешивать идеально чистое белье. ― Еще какие-то требования будут?

– Что?.. Требования?.. ― находясь в легком ступоре, переспросила Катя. ― Ах да, требования. Вы должны готовить то, что мы вас попросим. Я, например, сижу на особой авокадной диете, а мой муж очень разборчив в еде. Он ест стейки из мраморной говядины, дальневосточных крабов, только фермерскую зелень и яйца. Он не станет питаться чем попало, как и мой сын.

Ольга Прокофьевна закончила с бельем и предложила пройти на кухню. Там женщины застали Пашу, который хлебал половником щи прямо из кастрюли.

– А ну! ― рявкнула Набекрень. ― Чтобы я больше такого не видела! Разве можно есть из общей кастрюли?! Сядьте, я вам налью! ― скомандовала она, и Паша тут же отпрыгнул от плиты и уселся за стол.

– Паша, ты чего это? ― стыдливо спросила Катя, глядя на мужа, чье лицо лоснилось от жира.

– Это какое-то зелье… Я не мог оторваться! Решил попробовать ложечку ― и пропал. У меня память отшибло, я не мог остановиться! ― оправдывался он.

– Это не зелье ― это капуста, которую я сама квасила, ― Набекрень вытащила из чемодана пять трехлитровых банок капусты. ― Садитесь, Катенька, вы же после работы, голодная. И сына пригласите за стол, ― пробасила домработница.

– Валерьевна, ― пропищала негромко Катя.

– Что? ― повернулась к ней Ольга Прокофьевна, наливая порцию щей.

– Ничего-ничего. Просто вечером я ем только авокадо.

– Авокадо так авокадо, ― пожала плечами Набекрень.

Достав из холодильника зеленый плод, она прямо с косточкой нарезала его на дольки. Затем открыла крышку небольшой кастрюльки, и кухню мгновенно заполнил аромат котлет. Он был таким сильным, что Паша снова впал в транс и потянулся к еде руками, но Ольга Прокофьевна треснула по ним и велела сначала съесть щи, в которые уже накрошила целую гору укропа.

Взяв кастрюлю, она пошла на второй этаж, к Платону. Обычно мальчик ел только у себя в комнате. Но сегодня пришел ужинать на кухню, тащась, словно загипнотизированный, за домработницей с котлетами в руках. Едва переступив порог, он увидел, как его родители молотят ложками щи, а их лица блестят от жира в свете ламп. Нетронутое авокадо лежало в стороне.

Ольга Прокофьевна торжественно водрузила тарелку с котлетами на стол, и все семейство стыдливо, но с жаром набросилось на них.

После ужина Ольга Прокофьевна включила чайник и оставила хозяев наедине, а сама пошла в комнату к их сыну, где попросила его показать школьный дневник.

– Слушай, ты был прав: она нам не подходит, ― шептала Катя мужу, пока тот пытался раскурить сигару, вальяжно развалившись в кресле.

– Да, совершенно не подходит, ― согласился он, безуспешно сжигая спичку за спичкой. ― Давай прогоним. После завтрака.

– Почему после завтрака?

– Ну… Поздно уже, некультурно как-то.

― Да, ты прав, прав…

Набекрень тем временем читала Платону вслух роман Жюля Верна, предварительно лишив мальчика всех гаджетов. Он слушал, сначала боясь сопротивляться, а затем уже с интересом.

Когда Набекрень спустилась вниз, чтобы налить всем чаю, родители Платона сидели в гостиной и разговаривали о бизнесе. Паша открыл бутылку виски и налил себе бокал, другой рукой он держал сигару, которую так и не смог раскурить.

– Вот, ― поднесла ему кружку чая Ольга Прокофьевна.

– Спасибо, я перед сном пью виски ― мне так проще заснуть, а то, знаете ли, бизнес, дела, бессонница, ― пафосно сказал он.

– Виски? Пф-ф, я вам в чай плеснула своего бальзама. Ваш виски ― молозиво по сравнению с ним.

– Правда? Хм. Сомневаюсь что-то. Это ― чистая Шотландия, десять тысяч за бутылку! ― потряс он бокалом.

– А это ― алтайские травы, сама собирала, попробуйте. А я пока вашу сигару раскурю.