Глава 1. Запах крови

Лес дышал гнилью.

Он не шумел, не шептал, не скрипел – просто дышал. Глухо, тяжело, будто кто-то огромный лежал под корнями, скрытый, но живой, и с каждым вдохом впрыскивал в воздух запах плесени, старой крови и смерти.

Раэн стоял на границе деревни, под мокрыми от росы соснами, и смотрел, как туман стелется по земле, как живое существо. В сером рассветном свете всё выглядело будто выцветшим: деревья – как мрачные столбы, дома – будто склонившиеся вдовы, а люди… Люди прятались.

Деревня называлась Рудница. Где-то на краю герцогства, среди болот, куда редко добираются даже сборщики налогов. Он слышал про неё от трактирщика в Орвене: «Туда теперь только с мечом, охотник. Говорят, тьма поселилась под крышей кузнеца».

Он пришёл. Не за деньгами – там не платят золотом. Платят молчанием, опасными взглядами, и страхом, который липнет к коже. Но иногда и охотнику нужно напоминание: почему он всё ещё жив.

Он прошёл мимо покосившихся домов, неся за спиной меч – один, чернёный, без украшений. Рукоять затёрта, гарда простая, сталь темнеет у основания – следы крови не вымываются до конца. Этот меч знал больше смертей, чем вся деревня вместе взятая.

– Ты охотник? – голос, высокий и хриплый. Мальчишка с пустыми глазами стоял босиком в луже. – Ты убьёшь её?

Раэн ничего не ответил. Только кивнул. Иногда слова – это просто лишний груз. А грузов у него и так достаточно.

Староста ждал его у центральной площади – если эту пустую выжженную землю можно так назвать. За ним, в полумраке, прятались трое мужчин и одна женщина с младенцем. Все молчали.

– Шестеро пропали за три недели, – сказал староста. Голос у него был деревянный, почти механический, как у тех, кто уже всё оплакал. – Ушли в лес и не вернулись. А некоторых находили… но не всех.

– Рассказывай. Всё. Подробно. – Раэн говорил низким, усталым голосом.

– Первой была Мара, знахарка. Ушла по травы. Нашли её через день… кожу содрали, как с кролика, но аккуратно. Как будто с любовью. Потом близнецы Лары, пастух, кузнец. Вчера – моя дочь. Тоже ушла по дрова. Мы нашли её волосы… только их.

Раэн молча выслушал. Потом огляделся. Деревня была окружена лесом, но не обычным. Он будто сдвинулся ближе, сжал деревню в тиски. Каждое дерево – как сторож. Каждая ветка – как коготь.

– Покажешь кузницу?

Кузница стояла пустая, черная, как глотка зверя. Даже огонь в горне, казалось, был потушен навсегда.

Внутри пахло кровью. Старой, запёкшейся, с привкусом железа. На стене – отпечаток руки. Тонкой, длинной, как у женщины. Но слишком высокий.

Раэн провёл пальцами по пятну, потом поднёс их к лицу. Вдохнул.

Гниль. Голод. Старая магия. Не человек.

Он наклонился. На полу – след. Едва заметный. Пальцы касаются пола, как у паука. И запах – не просто смерть. Запах чуждой воли.

Он встал. Медленно, как будто сам стал частью тьмы. Вышел. Направился к лесу.

Лес заглатывал его без следа. Птиц не было. Ни одного звука. Даже ветер боялся касаться этих деревьев.

Он шёл долго, но ни разу не сбился. Он чувствовал.

Чувствовал, как что-то смотрит. Прячется. Изучает. Не атакует – не боится. Ждёт.

Через час он нашёл поляну. В центре – нечто вроде алтаря, собранного из костей. Животных. Людей. Всё перемешано. Над ним – паутина, густая, почти плотная, как шёлк. В ней – тело. Точнее, то, что от него осталось.

И тогда она вышла.

Ростом почти с дерево. Худая, чёрная, как копоть. Лицо вытянуто, но с чертами человеческой женщины. Глаза – мёртвые, без зрачков. Волосы длинные, спутанные, в них – засохшие листья, когти, шипы.

– Ты нарушил границу, – прошипела она. – Ты принёс сталь. Грязную. Человеческую.

– Ты ешь их, – сказал Раэн, не вынимая меч. – Ради силы? Или ради удовольствия?

Она ухмыльнулась. Там, где должны были быть губы, растянулась чёрная щель.

– Я вкушаю страх. Он слаще крови. Здесь много страха.

Он вытащил меч. Он не блестел – наоборот, как будто сам поглощал свет.

– Тогда попробуй мой.

Она двигалась, как тень. Раэн – как охотник. Не герой, не спаситель. Просто человек, слишком долго живущий среди чудовищ.

Её когти рассекали воздух, но не его. Его меч резал плоть, но не с гневом – с холодной точностью. Он знал, куда бить: под рёбра, в сочленения, за челюсть. Знал, как пронзить сердце, если оно бьётся в спине.

Она визжала, ломалась, меняла облик, пыталась заползти в сознание, внушить страх. Но Раэн не боялся. Он уже прошёл через такие страхи, что сама смерть сбежала от него.

Последний удар прошёл через шею, и чернота вырвалась, будто дым из разлома. Она рухнула.

Он стоял над телом, меч в руке.

– Ты была голодна. Но я – тоже.

Он вытер меч о её волосы, развернулся и пошёл обратно.

К утру он вышел к деревне. Тени рассеялись. Люди выглянули наружу.

Староста встретил его у того же костра, где теперь снова жарились курицы. Он смотрел, будто хотел что-то сказать. Но Раэн опередил:

– Она не вернётся. Пока вы помните, что тьма – не просто отсутствие света.

– А ты? Вернёшься?

Раэн посмотрел на горизонт.

– Если придёт другая.

Он ушёл. Шаг за шагом, в сторону следующей деревни. Где-то уже начинался новый страх. А он – шёл туда, где страх стал пищей.

Глава 2. Под кожей

Дорога к следующей деревне не была длинной – но длинной была тишина.

Раэн шёл уже третий час, и всё это время его не покидало чувство, будто мир изменился. Незаметно, без звука. Как будто кто-то повернул зеркало – и отражение стало чуть искажённым.

Сначала это были мелочи.

Птицы больше не пели. Но пепельные перья он находил на земле – слишком много. Трава вдоль тропы слегка пожелтела, хотя не было ни жары, ни засухи.

А потом – запах.

Он не бил в нос, как кровь, не вызывал тошноты, как гниль. Он полз. Едва уловимый, как смесь ладана и тухлой воды. И что хуже всего – он не был постоянным. Раэн чувствовал его, затем он исчезал. Возвращался, когда ветер замирал.

Он остановился у моста через речку. Река была мелкой, но воды в ней почти не осталось. Камни в русле были сухими, но на одном из них лежал дохлый лосось. Без глаз. Раэн наклонился – на шее рыбы был укус. Острый, аккуратный. Не звериный.

Он выпрямился, обнажил меч.

– Ты не покажешься сразу, – сказал он вслух. – Ты хочешь, чтобы я сам к тебе пришёл.

Ответа не было. Лишь лёгкий шорох в кустах. Раэн не стал смотреть туда – это была уловка. Он продолжил путь, но теперь шёл медленно, рука держала меч без напряжения, но готова к удару в любой момент.

К полудню он достиг деревни. Табличка на въезде, перекошенная, гласила: “Блессвуд”. Слова были почти стёрты, как будто дождь смыл их раз за разом.

Сначала всё выглядело нормально. Даже слишком.

Дома были ухоженными, крыши крыты свежей соломой, заборы не поломаны, ворота смазаны. На лавочке у колодца сидела женщина и вышивала. Мимо прошёл парень с вёдрами. Улыбнулся. Помахал.

Раэн остановился. Что-то не сходилось.

Люди улыбались. Не испуганно, не напряжённо. Обычная доброжелательность. Но слишком обыденная. Как будто они репетировали её.

– Добро пожаловать в Блессвуд, – сказала женщина с вышивкой. – Ты охотник, да?

– Да.

– У нас всё хорошо. – Её улыбка стала чуть шире. – Здесь тебе делать нечего.

Раэн не ответил. Он прошёл мимо. Женщина снова опустила взгляд на пяльцы. Но её игла двигалась слишком быстро. Без ошибок. Рука не дрожала. Взгляд – пустой.

На деревню опустилась гробовая тишина. Хотя колодец скрипел. Хотя дул ветер. Всё это не имело звука. Всё было приглушено, как в гробу, обитым бархатом.

Раэн почувствовал, как что-то скользнуло по его разуму. Как будто пальцы пытались раздвинуть его мысли. Он остановился, сжал рукоять меча. Прошептал себе под нос старое слово. Не заклинание – имя. Имя человека, которого он когда-то не спас.

Тень исчезла из его головы. На мгновение.

Он пошёл в трактир. Как и положено – в центре деревни. Но внутри было… неправильно. Все лица повёрнуты к нему, но никто не говорит. Четверо за столом, один у стойки. Пахло хлебом, вином и мёдом. Но это был запах маски, а под ним что-то тухло.

– Чем могу угостить, охотник? – трактирщик вытер руки о фартук. Его улыбка – натянутая, будто чужая кожа.

– Не за едой пришёл. Где староста?

– Староста у себя. На краю деревни. Хочешь – отведу.

Раэн кивнул.

Трактирщик обошёл стойку, и тут же под его ногами щёлкнул половица. Раэн остановился. Щелчок был… мокрым. Он опустил взгляд. Между досками пола медленно проступала тёмная жидкость. Она не пахла кровью. Она пахла воспоминаниями, болью, криком. Он чувствовал это.

– Не стоит беспокоить старосту, – сказал трактирщик вдруг. – Он сегодня… не совсем в себе.

Раэн развернулся к нему. Тот стоял слишком близко. Слишком спокойно. И вдруг – моргнул. Одновременно всем лицом. Как будто моргнули глаза, рот и нос. Сразу.

Раэн ударил. Мгновенно. Меч вонзился в грудь трактирщику, но тот не закричал. Он рассыпался в пыль, как старое полотно. На месте его тела – только чёрный след.

За спиной раздался шум. Люди из трактира поднялись. Их лица начали плыть. Мышцы двигались, как будто под кожей ползали черви. Одежда – сросшаяся с телом. Один из них засмеялся, но не ртом – голос раздался из живота.

Раэн схватил стол, отбросил его в сторону, разбив окно. Прыгнул наружу. Ударился о землю, перекатился, встал. Всё тело в напряжении.

Они не были людьми. Но и не чудовищами. Что-то посередине.

И он чувствовал, что главное чудовище – ещё не вышло из тени.

На окраине деревни стоял дом старосты. Чёрный, с резными окнами. Ворота открыты. Раэн вошёл.

Тихо. Холодно.

В центре зала сидел старик. Очень худой. На нём была мантия, как у жреца. Лицо покрыто сетью тонких трещин. В руках – чаша, из которой тянулся дым.

– Ты всё испортил, – прошептал он. – Они были счастливы. Они не чувствовали боли. Она заботилась о них. Питалась лишь сном… иногда…

Раэн подошёл ближе.

– Кто она?

– Она под деревом. Под старым. Корни её держат. Но если ты нарушишь круг…

Раэн вытащил меч.

– Я уже нарушил.

Старик медленно опустил голову. Его тело треснуло и рассыпалось, как сухая кора.

Раэн вышел из дома. На небе собирались тучи. Он чувствовал: настоящая встреча – впереди. И существо, живущее под деревом, не просто чудовище. Оно – древнее. И оно ждёт.