Первая часть

Глава 1. Пролог. Роза

В свои 72 Роза Моисеевна все еще считала себя «поздним бутоном» – который рано или поздно кто-то, наконец уже, прилетит опылять. Во времена ее молодости многие шмели с трутнями порхали вокруг, но всегда улетали ни с чем: кроме шипов и насмешек от колкой Розы им ничего не доставалось. Бесцельно жужжать шмели быстро уставали и, встав на крыло, отваливали к более доступным тычинкам.

Роза Моисеевна давно пересмотрела свое отношение к мужскому полу – от былой разборчивости не осталось и следа. Увы, без следа также исчезло и то, на что слетались мужчины. «Бутон» давно миновал увядание и перешел в необратимую стадию гербария.

Но поздняя Роза присутствия духа не теряла. Она твердо надеялась, что когда-нибудь непременно найдется тот, кто срежет ее с опостылевшего куста и, приколов себе на мужественную грудь, будет бережно носить возле самого сердца, до конца счастливых дней.

«Хорошо бы кто-то похожий на Владимира Владимировича!» – Роза Моисеевна имела в виду Познера, своего многолетнего идола и кумира. Умного, интеллигентного, внимательного. И… чего там, сексуального!.. – Розе Моисеевне не были чужды самые смелые мысли о том, что до сих пор в ее жизни было только в фантазиях.

На ходу перебирая в памяти последний эфир телевизионного гуру (она помнила наизусть их все), Роза Моисеевна возвращалась из магазина, в котором всегда покупала кошачий корм. Тащиться через лесопарковую зону, конечно, не ближний свет – но качество! От любого другого корма у избалованного старой девой нежного зверя случалась ипохондрия – так казалось хозяйке. А любые виды хандры Розе были чужды как понятие.

Неожиданно лесопарковую тропинку преградила чья-то тяжелая, длинная тень.

– Добрый вечер! – произнесла общительная Роза, обернувшись в сторону ее источника.

***

Получать удовольствие от прогулок по кишащим муравьями, клещами и лесными клопами кустам может только ненормальный – считал засевший в ельнике мужчина. И, в своем случае, был совершенно прав. Если бы не Голоса в голове, мужчина никогда бы не занялся тем, что сейчас делает. Убивать – вообще не его, если честно. Жизнь, во всех ее проявлениях, сумасшедший любил и уважал намного сильнее смерти.

«Ну вот, я так и знал!» – мужчине начало казаться, что по нему поползли насекомые.

Черт бы побрал эту раннюю весну! Зимой, когда вся эта сволочь еще не повылазила из своих куколок и коконов, выходить на охоту было куда приятнее – несмотря на мороз и сугробы. Какое же мерзкое ощущение! Пускай сейчас зачесалась только рука, но уже понятно, что через минуту зуд распространится дальше, по всему телу – зачешется в рукавах и штанинах, в подмышках и на пояснице под свитером.

«В следующий раз, – дал себе слово маньяк, – буду поджидать их в подъезде или переулке. К чертовой матери эту псевдоприроду – искусственные городские парки и прирученные «зеленые зоны». С ног до головы можно опрыскаться инсектицидами – какая-нибудь ползучая дрянь все равно запутается в волосах, пробежит по пальцам или, хуже того, проникнет за шиворот…»

Ну вот – отвлечься не получилось. Как и ожидалось, теперь у него зачесалось везде!

«И это в настолько важный момент – когда Двенадцатая уже должна быть здесь!».

Раздраженный маньяк поскреб правую голень возле заправленной в носок брючины, с трудом остановил себя и попробовал отвлечься еще раз:

«Плевать! Все это мелочи, учитывая, что на кону!».

Сумасшедший едва удержался, чтобы не захихикать в экстазе. Хорошо, что секрет знают только избранные – такие, как он. А то в парке было бы не протолкнуться от людей с надвинутыми на нос капюшонами и капающим сквозь карман хлороформом. За подобным счастьем ломанулись бы все, включая арахнофобов и лишайных чесоточников.

Надо только довести до конца План, продиктованный ему Голосами. Первую его часть он практически уже закончил и буквально на днях приступит ко второй.

«Скоро! Очень скоро! – сиял от приятных ему мыслей безумный. – Полгода, чуть больше, и – я свободен!».

Как всегда, при мыслях о Плане мужчина почувствовал прилив сил. Знакомое, не раз пережитое возбуждение вновь переполнило его – от подошв одетых в медицинские бахилы кроссовок до кончиков волосков на свихнувшейся макушке.

Что-то снова мерзко защекотало в районе воротника.

«Ненавижу!» – мужчина собрался скинуть капюшон, чтобы получить возможность почесать шею ближе к лопаткам.

Но тут увидел ее.

Двенадцатая шла по парковой тропинке – прямо навстречу его укрытию. Медлить было нельзя, возиться с капюшоном – тоже. «Приду домой, сожгу все шмотки к чертям собачьим!» – решил безумец и стремительно шагнул из ельника наперерез своей будущей жертве.

***

Высокий мужчина, которого увидела Роза Моисеевна, появился прямо из зарослей – немножко позади нее. Руки он держал в боковых карманах темной спортивной куртки, капюшон которой скрывал его обличие.

– Добрый вечер! – повернувшись, произнесла Роза дружелюбным старческим сопрано. – Метро ищите?

По одному лишь силуэту мужчины уже было видно – вопрос прозвучал для него неожиданно.

– Тут многие плутают, – продолжила Роза. – Станция – вон там! – она махнула рукой в нужном направлении. – Можете срезать через кусты, не заблудитесь.

Мужчина встряхнул головой, словно отгоняя лишние, мешающие ему мысли, и шагнул вперед. На ходу он вынул из левого кармана руку и почесал ею правое плечо и шею.

– Тихо говорю? – Роза подумала, что мужчина ее не расслышал, и сама сделала шаг ему навстречу. – Если через кусты! То быстрее! Минут пятнадцать и станция! Вон туда, поняли?

Мужчина вынул из кармана вторую руку – в ней был зажат кусок марлевой ткани, сложенной в несколько раз. Грубо схватив Розу Моисеевну за плечо, он накрыл ее рот и нос чем-то душным – по-медицински пахучим.

От неожиданности пенсионерка и не подумала сопротивляться. Вжав голову в плечи, она просто замерла в руках нападавшего.

Выждав секунд десять, мужчина отнял от лица жертвы ладонь с марлей.

– Что вы делаете? – хрипло спросила изумленная Роза Моисеевна.

– Черт, выветрился… – буркнул маньяк, имея в виду хлороформ, «обновить» который перед нападением ему помешал приступ инсектофобии.

Так как вокруг было совершенно безлюдно, он решил пренебречь неудавшейся процедурой. Роза и в этот раз не успела понять, что происходит: на ее рот снова легла крепкая мужская ладонь, уже без тряпки, ноги ее оторвались от земли и через несколько мгновений сухопарая старушка оказалась внутри грузового автомобиля – припаркованного рядом, в лесопарковых зарослях.

Лязгнули, захлопнувшись, большие задние двери.

Человек, чье лицо все еще было скрыто капюшоном, осветил пол кузова фонариком.

– Раздевайся! – грубо приказал он.

«Ничего себе! – с удивлением подумала Роза Моисеевна. – Все-таки?».