ЧАСТЬ I

Глава I

Москва, с головой погрузившись в ноябрьскую, стремящуюся к бесконечности ночь, медленно засыпала.

В темноте смутно белели расстеленные по бульварам, дворам и газонам, неровные полотнища первого снега.

Зима, ещё не вполне вступившая в свои права, никак не могла справиться с влажным блеском обочин и подмёрзшей проезжей части.

Было уже далеко за полночь; на серых, растворяющихся в темноте фасадах домов светились редкие, сиротливые окна.

Цепочка фонарей, сдержанно освещавшая дорогу и пустынные тротуары, скупо просвечивала сквозь чёрные скелеты деревьев.

Это спокойствие взрезал метнувшийся торопливым зигзагом, слепящий клинок.

Исчезая и вновь выплывая откуда-то сбоку, он то отпечатывал на фасадах ослепительно-чёрный рисунок ветвей.

На миг отвернувшись, он снова заливал стены домов молочно-жёлтым сиянием, делая попавшие в его фокус окна похожими на тёмные зарешеченные провалы.

Луч на мгновение исчез, появился вновь и, развалившись надвое, навзничь упал вдоль проезжей части.

*

Теперь стало понятно, что источник света – ярко горящие во тьме фары мчащегося по ночному городу автомобиля.

Несколько раз сверкнув фарами на поворотах, машина въехала в спящий двор одного из домов.

Салон на несколько мгновений осветился: из дверей, привычно придерживая фуражки, вылезли три тёмные фигуры. Они пошли к одному из подъездов, шаря вокруг себя лучом карманного фонарика.

*

Просторная комната с высоким потолком была наполнена сумраком и той особенной тишиной, какая сама собой возникает рядом со спящими детьми.

На углу заваленного кусками ткани стола притулилась горящая настольная лампа, завешенная с трёх сторон старой меховой безрукавкой.

А в дальней части комнаты угадывались очертания детской кроватки.

Под лампой, склонившись над шитьём, сидела темноволосая женщина лет двадцати с небольшим.

Услышав со стороны кроватки сонное бормотанье, она подняла голову и несколько секунд всматривалась в темноту.

Показалось? Да, тишина...

Еле слышно вздохнув, она вновь погрузилась в свою работу.

*

Минуту назад безмолвный и тёмный лестничный пролёт стал наполняться шорохами и шарканьем.

Коротко и пронзительно скрипнула дверь, шаги нескольких человек, поднимающихся по лестнице и их отрывистое дыхание слышались всё отчётливей.

Трое мужчин – те самые, что несколько минут назад вышли из машины, поднялись на очередную лестничную площадку.

Первый, посветив фонариком, уверенно сказал: «Здесь!», и несколько раз настойчиво и властно надавил на испуганную кнопку звонка.

*

Прерывистая, захлёбывающаяся трель как будто плетью ударила молодую женщину.

Выпрямившись и вдруг побледнев, она бросила тревожный взгляд в ту часть комнаты, где стояла детская кроватка.

Потерянно поднялась, она зачем-то поправила волосы; с колен скользнуло вниз недошитое платьице.

Настойчивый звонок повторился; в комнату заглянула какая-то растрёпанная старая женщина.

– Зинк, слышь? ЗвОнит кто-то! – сказала она тревожным, сдавленным шёпотом.

Зина, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие, отозвалась глухим, вдруг треснувшим голосом:

– Да, Марь Васильевна: я сейчас…

Она повернула ключ, и тут же отпрянула к стене.

*

В прихожую бесцеремонно и уверенно вошли, как будто силой продавили перед собою тихо охнувшее пространство, те самые трое.

В тусклом свете мелькнули голубые петлицы и околыши надвинутых на лоб фуражек.

Мария Васильевна, с боязливой ненавистью бросив взгляд на вошедших, незаметно скрылась за дверью своей комнаты.

Один из непрошенных гостей, – очевидно старший, достав из внутреннего кармана какой-то документ, со значением взмахнул им перед собой:

– Гражданка Куликова Зинаида Ивановна здесь проживает?

Зина от душащего её волнения не сказала, а как будто выдохнула:

– Да, это я… А почему… А в чём дело?

Мария Васильевна, тайком наблюдавшая за происходящим в дверную щель, суетливо и облегчённо перекрестилась.

А чекист продолжал:

– Вот ордер на арест, собирайтесь! И – поторапливайтесь: в вашем распоряжении ровно десять минут.

Повернувшись к нему всем корпусом, Зина звенящим от волнения голосом сказала:

– Товарищи, послушайте: это какое-то недоразумение! Мой муж служит в охране товарища Сталина. Он на дежурстве сейчас…

Вопреки ожиданиям, её слова не произвели на незваных гостей никакого впечатления.

Первый чекист,, хмыкнув, сказал холодно и отрывисто:

– Это, гражданка Куликова, к делу никакого отношения не имеет.

Второй выступил вперёд:

– Мы прекрасно знаем, где служит ваш муж: не беспокойтесь....

И, внезапно меняя тон:

– Собирайся быстрее, а то пойдёшь, как есть!

Эта ожлобленная уверенность окончательно уничтожила в Зине надежду на благополучный исход.

Беспомощно огляделась, она зачем-о развела руками и опустила глаза:

– Да-да, конечно…

Совсем потерявшись, Зина начала беспорядочно бросать в сумку какие-то вещи.

Третий сотрудник, покосившись на фотографию молодого офицера, висящую на стене, сказал лениво и бесцветно:

– Напрасно, гражданка, вы пытаетесь нас напугать. Наше дело – доставить, куда следует, а там – там разберутся!

Второй чекист, буркнув: «Документы не забудь!», устало и безразлично прислонился плечом к стене.

Сосредоточенно и как-то обречённо кивнув, Зина достала из шкафа паспорт и ещё какие-то документы.

Бегло оглянувшись на ночных гостей, она подошла к кроватке и пронзительным, долгим взглядом глядя на спящего ребёнка, почти неслышно сказала:

– Оля, Оленька! Доченька моя родная… Подожди меня, слышишь? Всё будет хорошо, я скоро вернусь! До свидания, милый мой Рыжик!

Она подняла глаза: в полуоткрытую дверь, на неё бесцеремонно и буднично смотрел один из чекистов.

Отстранившись от этого взгляда, Зина поправила на дочери одеяльце и поцеловала спящую девочку. Потом, выпрямилась, бросила на неё секундный, бесконечно длящийся взгляд и быстро вышла из комнаты.

Второй чекист с укором и неожиданной человеческой интонацией бросил навcтречу:

– Что ж ты дочку-то не разбудишь?! Попрощаться там, обнять…

Зина взглянула ему прямо в лицо, и вдруг ответила дерзко, почти с вызовом:

– Пусть лучше спит: увидит вас – испугается!

Чекист равнодушно пожал плечами:

– Ну, как знаешь; дело хозяйское. Тогда – пошли! – уже совсем будничным тоном добавил он.

*

В сопровождении сотрудников госбезопасности Зина вышла из квартиры.

Мария Васильевна, прислушавшись к звукам, доносящимся с лестницы, на цыпочках прошла в комнату, где спала девочка.

Она погасила лампу и, прильнув к оконному стеклу, замерла, вглядываясь в скупо разбавленную случайными фонарями темноту двора.