Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся.

Евангелие от Матфея.

Пролог

В 1860 году Василий Михайлович Дробозубов открыл нуклеиновое смешение. Это изменило жизнь человечества — больше не требовались уголь и нефть, электричество появилось в каждой избе, по дорогам стали ездить машины, которые десятилетиями не нуждались в заправке.

1914 год стал роковым. Началась Великая война и через год нуклеиновое оружие было пущено в ход. Смертоносные бомбы превратили города в руины, отравили поля и источники вод. Большая часть животных вымерла, а те, что выжили, превратились в чудовищ.

В большом ущелье на территории бывшей Империи сохранилось несколько деревень. После гибели цивилизации они объединились в квазигосударство под названием Уезд. Его столица так и называлась — Столица, и находилась в самой узкой части ущелья, а в самой широкой, вдали от центра, была деревушка Дворики. В ней жил пятилетний мальчик Андрюшка с семьёй.

Глава первая

I

Весеннее солнце ярко светило через затянутые полиэтиленом окна и согревало избу, обставленную самодельной, но добротной мебелью. На столе стоял выключенный кинотелеграф — экран с раструбом, а рядом накрытая кружевной салфеткой большая бутыль, в которой было немного воды.

На лавке белобрысый Андрюшка рассматривал картинки в довоенной книге. Рядом играла со старым противогазом его сводная сестра Тася, рыжая девчонка десяти лет.

В комнату вошла Акулина — Тасина мать. Дети оторвались от своих дел и побежали ей навстречу с криками:

— Мама! Мама пришла!

Акулина обняла Тасю:

— Доченька, милая! — а потом грубо сказала Андрюшке: — Сколько раз говорить, не называй меня так!

Она протянула дочери полную флягу, обёрнутую холстиной:

— Смотри детка, что я тебе принесла.

Тася схватила флягу, свинтила крышку и стала пить большими глотками тепловатую воду. Акулина ласково погладила дочку по голове:

— Пей детка, пей вволю.

Андрюшка смотрел на это, облизывая пересохшие губы.

— Чего смотришь? Иди к своему отцу, пусть он тебя поит! — зло сказала мачеха.

Андрюшка помрачнел и, едва сдерживая слёзы, вышел из комнаты.

— Мама, откуда столько воды? — спросила Тася.

— Волостной старшина дал. Хороший мужик, — Акулина задумалась. — И зачем я с этим олухом связалась? Эх, поторопилась. А как вы со Стёпкой, дружите?

— Дружим.

С улицы раздался свист.

— А вот и он, — встрепенулась Тася. — Можно мы погуляем?

— Иди, иди детка, да скажи Стёпке, чтобы папеньке своему ещё раз от меня низкий поклон передал за водичку.

II

Тася выбежала из дома к Степану, высокому темноволосому мальчику на два года старше неё. Вместе они пошли через поле к лесу у невысоких скал. Возле кромки деревьев Тася остановилась. Степан взял её за руку и повёл за собой.

Андрюшка сидел у крыльца и наблюдал за ними, а потом пошёл следом. Оказавшись в лесу, он спрятался за деревом и увидел, что Тася и Степан что-то рассматривают.

Андрюшка решил подойти поближе и шагнул вперёд. Под ногой сломалась ветка, Степан и Тася повернулись на звук. В руках у Степана была граната, а у ног разрытая ямка в земле — детский тайник.

— Ты что, следишь за мной? — возмущённо спросила Тася.

— Нет. А что это у вас?

— Это? — усмехнулся Степан, — Сюрприз такой. Хочешь?

— Хочу, — ответил Андрюшка.

Степан бросил гранату, которую Андрюшка ловко поймал. Тася охнула.

— Молчи, смешно будет, — негромко сказал ей Степан, а потом, обращаясь к Андрюшке: — Дёрни за колечко, коробочка и откроется.

Андрюшка стал с усилием тащить за колечко и наконец выдернул его. Степан со смехом упал и откатился за большой камень, Тася последовала за ним, но ей было не смешно.

— Ты что, дурак? — спросила она своего приятеля.

Негромко зазвенев, из гранаты выпала чека.

— Выбрось её! — закричала Тася Андрюшке.

Тот бросил гранату влево, она попала в расщелину в скале и через секунду взорвалась, подняв в воздух облако дыма и пыли. Андрюшка упал на землю без сознания. Левая сторона его головы залилась кровью.

Глава вторая

I

Десять лет спустя.

Через все поселения Уезда шла большая, метра два в диаметре, водопроводная труба. Она начиналась в Столице, выходя из Цитадели, проходила через все поселения Уезда и заканчивалась в Двориках, на центральной площади. Вокруг площади стояли кинотелеграфы — большие экраны на столбах, снабжённые громкоговорителями.

В тот летний день в центре Двориков было людно — шла раздача воды и пищи. На площади вытянулись две очереди. Одна — к автофургону с надписью «Главхимволокно» на бортах, где выдавали бурые пищевые плитки. Другая вела к крану в центре. У стоящих в очереди людей были одинаковые двухлитровые личные фляги в холщовых чехлах. В них наливал воду слуга волостного старшины.

Неподалёку стоял двухэтажный терем, перед которым была сложена из мешков песка баррикада с пулемётом. Рядом сидел повзрослевший Степан, получивший прозвище Ряха. У его правой руки лежала длинная плеть.

Из очереди послышался крик.

— Почему так мало? — возмущался один из жителей. — По кинотелеграфу говорят, что каждый имеет право на два литра в день!

— Их благородие приказали полтора давать, времена такие, — ответил ему слуга волостного старшины.

— Чтоб их благородие так дети поили!

Степан встал и плетью ударил жителя вдоль спины. Тот завопил, в толпе поднялся шум.

Со второго этажа терема закричал волостной старшина:

— Степан!

Ряха поднял голову. Отец в окне махнул рукой, подзывая его. Злобно поглядывая на жителей, Степан зашёл в дом.

II

Вся мебель в горнице была довоенная, на стенах висели картины и охотничьи трофеи — головы саблезубых зайцев и других зверей, помельче. В углу был умывальник — великая роскошь в Уезде. На тумбе с фигурными ножками стоял украшенный цветами из золотистой фольги кинотелеграф. Открылась тяжёлая дверь и вошёл Ряха.

— Что там за шум? — спросил его волостной старшина.

— Людишки шумят, что воды мало, — ответил отцу Степан.

— Ты потише с ними пока, — Архип Никодимыч был неспокоен и раздражён. — Полтора литра на день им мало! Да и на праздники ещё по литру даю!

— А они говорят, что в Шуньге по два дают на праздники.

— Говорят… Кабы они только говорили.

Волостной старшина подошёл к окну. По площади катил на велосипеде почтальон в картузе с бляхой.

— Вон, Игорь Иваныч поехал, — раздражённо сказал Архип Никодимыч. — Слух прошёл, что клевету на меня людишки состряпали, жалобу самому капитану-исправнику. Завтра почтальон в Столицу её повезёт, а как доставит, так меня их превосходительство по головке не погладит.

Степан подошёл к окну и тоже смотрел на почтальона.

— Неужели до Столицы доедет?

— Этот доедет. Зверьё всякое он знает, как обойти. А люд лихой его не трогает — почтальон, дело святое, он и разбойнику нужен бывает.

— Да уж, святое дело и есть, — задумчиво проговорил Ряха.

— Так что смотри, особо людишек не задирай, пока я с их превосходительством не улажу.

III

Трижды раздался характерный писк и одновременно включились кинотелеграфы на площади и в каждом доме Двориков. То же сейчас происходило во всех поселениях Уезда. Люди бросили свои дела и синхронно повернулись к экранам.

Почтальон Игорь Иваныч видел на экране капитана-исправника — немолодого мужчину в мундире с эполетами. Он сидел в зале с колоннами и знамёнами. На столе перед ним лежали бумаги и стояла большая чернильница.

— Здорово, орлы! — торжественно обратился капитан-исправник. — Новый день принёс новые достижения, крепнет силами и знаниями наш великий народ!

Женщина из толпы смотрела на экран и видела капитана-исправника за самоваром, в красной рубахе. Перед ним стоял стакан с чаем, на тарелке были сложены стопкой плитки пищевого химволокна.

— Богата и плодородна наша земля, — ласково говорил их превосходительство. — Заботливые руки делают аппетитное химволокно, в котором собрано всё для цветущего здоровья. Воды в достатке, над нашими детьми не висит угроза голода и жажды.

В горнице волостного старшины Степан смотрел в экран домашнего кинотелеграфа на столе. Он видел капитана-исправника стоящим на фоне пожара, в берете с нашивкой в виде черепа.

— Свирепый сосед развязал беспощадную войну! — кричал тот. — Его кровожадные орды стремятся уничтожить нас и завладеть нашими богатствами! Но мы сильны, и когда приедут рекрутёры, то те, чьи имена назовут, займут своё место в строю и напьются кровью врага!