© Морозов А.Н., 2025

Корабелы

Погода повернула свой лик к весне. Все теплее стало пригревать солнышко, растапливая в лучах сугробы. Мелкие лужи освободились ото льда, лишь на ночь слегка покрываясь коркой. Лужи покрупнее еще были подо льдом, но по льду уже не прокатишься, если не хочешь провалиться и промочить ноги. Ручейки становились все шире, по ним кое-где мелкая пацанва запускала бумажные кораблики. Но кораблики быстро намокали, теряли свою форму и превращались в скомканный листок бумаги.

В один из таких дней два друга, Борис и Кирилл, возвращаясь из школы и свысока наблюдая, как мелюзга возится с раскисшими корабликами (ведь они-то уже в пятом классе!), решили построить настоящий деревянный парусник и отправить его в дальнее плавание. От школы до дома было рукой подать – пяти минут хода хватало вполне, если не возникнет вдруг на пути препятствие, а оно, как назло, чуть ли не каждый день возникало. Тогда на дорогу домой уходило когда полчаса, а то и час. Жили они в одном доме, только в разных подъездах. Это была стандартная четырехэтажка с пятью подъездами в новой части микрорайона.

Город расширялся и теснил селян, захватывая у них все новые и новые земли. Застройка домов шла с одной стороны дороги, а с другой еще был виноградник, правда, уже заброшенный селянами. А что толку за ним ухаживать, если урожай с такими соседями все равно не успеешь собрать. Зато какое раздолье мальчишкам! Там вдоволь можно было без разбитых оконных стекол пострелять из рогатки или лука, испытать самодельную ракету или новую модель поджиги-самопала, а вечером развести костер и запечь в нем картошку. Вдоль кустов винограда еще сохранились местами осыпавшиеся оросительные канавы, которые по весне заполнялись водой и потом долго в тени зарослей кустов сохраняли влагу.

За виноградником когда-то строители выкопали котлован, для каких целей – неизвестно. Он по весне наполнялся водой, и до середины лета там могла плескаться малышня. К осени он пересыхал, на дне оставалась непролазная грязь, в которой запросто можно было оставить свою обувку. А пока он доверху был заполнен водой, и чтоб не разливался, от него был прокопан небольшой отливной канал в общую оросительную систему виноградника.

Вот в этом котловане друзья собирались отправить в плавание свой будущий корабль. Сказано – сделано. Дело за малым – из чего его строить.

На другой день по пути в школу Борис предложил:

– Кир, пойдем на стройку, там и найдем себе подходящую доску, и жесть там есть оцинковка – не ржавеет.

– Борька, ты че? Там же сторож, и ружье у него. Чем заряжено – неизвестно. Будем потом соль вымачивать, сидя в тазике. И Мухтар постоянно на улице, чуть что, лает – зовет сторожа.

– Мухтар не тронет, он меня знает. Я ему сахарок носил и играл с ним. А на стройку пойдем, когда сторож начнет себе чай кипятить.

– Ладно, пошли. Дождемся, чтоб рабочие ушли, и пойдем.

После школы, наспех сделав уроки, друзья отправились на стройку. Рабочие уже расходились, пришло время сторожа. Закрыв за последним бытовку, он позвал Мухтара и начал обход. Это были четыре строящихся дома. Два последних можно было и не проверять, так как здания из железобетонных плит монтировались быстро, и пустые коробки могли подолгу стоять в ожидании внутренней отделки.

Друзей интересовал второй дом, где плотники стеклили окна, монтировали подоконники и жестяные отливы, ставили двери и врезали замки. В первом уже шли отделочные работы. Квартиры и даже двери подъездов были заперты: туда не попадешь. Борька и Кир уже продрогли, начали приплясывать, но ближе подходить опасались, чтоб не заметили. Наконец, из-за угла дома показался сторож и прошел к бытовке. Перед тем как войти он потрепал Мухтара по голове, что-то ему сказал и скрылся за дверью. Еще через пару минут из трубы бытовки повалил густой дым, видимо, подкинул в буржуйку дровишек, собрался кипятить воду для чая.

Пора! Сделав вид, что они просто идут мимо, друзья направились ко второму дому. Возле подъезда была небольшая куча строительного мусора. Появилась надежда, что не придется идти в дом, и все необходимое найдется здесь. Но подойдя ближе, друзья поняли, что в этой куче мусора нет того, что им нужно. Оглядевшись по сторонам, они шмыгнули в ближайший подъезд и поднялись на первый этаж. Сердце, казалось, выскочит из груди, во рту пересохло, дыхание прерывалось, но им нужен был материал для постройки корабля. Подавляя в себе страх, толкнулись в первую дверь, но она оказалась запертой – уже вставили замок. Во вторую – заперта. Третья тоже заперта. Неужели все зря? «Пошли на второй этаж!» – шепотом сказал Кир. На втором этаже все двери в квартиры были открыты, но весь мусор вынесен, только валялись гильзы от строительного пистолета. Иногда среди них можно было найти патроны, давшие осечку, и потом добыть из них порох, либо просто бросить в костер, разбежаться, залечь и ждать – когда бабахнет. А когда бабахнет, гильза, кувыркаясь, может пролететь над головой и пропеть свою песенку: «Фью, фью… фью!» Кир на четвереньках стал ползать по полу и собирать гильзы в карманы: «Потом переберем, нужные отберем, да и на корабле могут сгодиться».

Вдруг возле уха он почувствовал горячее дыхание и какое-то ворчание. От неожиданности он застыл в ужасе, начал медленно поворачивать голову, и его нос уперся в нос Мухтара. Пес лизнул его в нос и дружелюбно махнул хвостом. Кир умоляюще приложил палец к губам и прошептал: «Тише, не гавкай! Будь другом!» И чуть громче позвал: «Борька, ты где? Где твой сахар?» Из другой комнаты появился Борька и принялся рыться в карманах, отыскивая запасенные для Мухтара два кусочка рафинада. Мухтар его узнал, подошел и терпеливо ждал, пока Борька отыщет и скормит ему угощение. Кир с трудом поднялся. От пережитого ноги дрожали, будто он первый раз на них встал. Мало-помалу он успокоился, и уже втроем они поднялись на третий этаж. Там удача им улыбнулась.

В первой же квартире в коридоре у стены стояла филенка с отколотым углом. Для двери она уже не годилась, а друзьям была в самый раз. И в кухне их ждал остаток подоконника почти с полметра, тут же нашли и обрезки жести. Мухтар, улегшись на полу, наблюдал за ними, дружелюбно взмахивая хвостом, когда кто-нибудь из ребят на него вопросительно глядел.

Забрав добычу, приятели спустились, убедившись, что рядом никого нет, вышли из подъезда и направились к границе стройки. Хотелось броситься со всех ног, но они шли, намеренно замедляя шаг, будто никуда не торопятся – просто гуляют. Мухтар проводил их до границы стройплощадки, и, хоть никаких заборов не было, он знал: где граница, там и остановился. «Спасибо, друг!» – проговорил Борька. Тут уж друзья дали волю своей прыти и не заметили, как оказались у своего дома.

Дом был с высоким цоколем (впрочем, почти все в микрорайоне были однотипными), под балконом первого этажа можно было пройти, лишь слегка пригнувшись. В полуподвале на каждую квартиру подъезда была предусмотрена своя кладовая с небольшим окошком и даже электричеством. Естественно, были кладовые и у семей Бориса и Кирилла. Вот в кладовую Кирилла и спрятали добытые сокровища. Впечатлений на этот день было достаточно, и друзья разошлись по домам.

На другой день после школы, побросав портфели и даже не поев, друзья в кладовой Кира устроили мастерскую и приступили к реализации своего проекта. Сначала нужно было решить, какой корабль строить, а потом аккуратно все разметить.

Ребята зачитывались морскими рассказами Станюковича, Джека Лондона, Стивенсона и Жюля Верна, поэтому некоторые морские термины, классы кораблей и их оснастка, рангоут, бегучий и стоячий такелаж им были немного известны.

«Давай, Кир, построим трехмачтовый корабль, – предложил Борька, – будет быстроходный фрегат». Кирилл не возражал, идея ему понравилась, и они принялись расчерчивать на филенке контуры будущего корабля. Плавно заострили нос, борта слегка сужались к задней части – корме. А саму корму решили не закруглять, сделать плоской – транцевой, чтоб удобнее было прикрепить руль. Первая от носа фок-мачта должна быть чуть ниже следующей грот-мачты, самой высокой, и третья, та, что ближе к корме, бизань, примерно на уровне фок-мачты. Но мачты потом, главное – корпус. Мачты, если что, потом можно подкорректировать.

Одно дело нарисовать карандашом, другое – реализовать задуманное инструментом. Кое-какой инструмент был, даже топор. Для каких целей в доме с центральным отоплением у многих в кладовых хранились топоры, сложно объяснить, но хранили. Да и другой столярный инструмент не находил себе применения и был в запущенном состоянии.

Ножовка никак не хотела пилить, скакала по волокнам древесины, выпрыгивала из пропила, царапала пальцы. Ох и намучились мальчишки, пока вырезали хоть какие-то начальные контуры корабля. Честно сказать, получилось не ахти. Но друзья не унывали, взялись за рубанок. Рубанок вгрызался в дерево, оставляя глубокие зарубки, а стругать не получалось. Уже и руки начали было опускаться. Борька уныло предложил:

– Пойдем спросим у кого-нибудь, что этому рубанку надо?

– Да у кого спросим, все на работе.

Но все равно взяли рубанок и вышли к подъезду. На их счастье, на лавочке у подъезда сидел пенсионер дядя Леша, покуривал, выгуливая свою недособаку по кличке Кнопка. Это чудо с выпученными глазами было размером с небольшую кошку, споткнешься о нее невзначай, и зашибить можно. То ли дело – Мухтар. Ребята бросились к пенсионеру: «Дядь Лень, дядь Лень! Почему у нас рубанок не стругает?» Дядя Леша взял в руки рубанок, осмотрел его: «Да как же он будет стругать? У него нож торчит почти на сантиметр. Тащите киянку или молоток, что там у вас есть?» Кир сбегал и принес молоток. «Смотрите и запоминайте!» – сказал дядя Леша и несильно стукнул молотком сзади по рубанку. Зажим сразу ослаб, и нож свободно стал перемещаться по своим пазам. Дядя Леша достал его, попробовал заточку на ноготь и продолжал: «Надо бы подточить, подправить, хоть на наждачке мелкой, а потом соберете вот так, чтоб нож выступал где-то на миллиметр, не больше». И он показал, как настроить рубанок для работы. Кнопка приревновала хозяина, что он общается не с ней, а с какими-то чужими, и принялась яростно облаивать мальчишек. Руки так и чесались дать ей щелчка в выпуклый лоб. Но было не до нее, да и дядя Леша находился рядом. «Стругать старайтесь по ходу волокон дерева, а не против, иначе будут задиры. Дерево вам само подскажет, только научитесь его слушать, – поучал дядя Леша, – ну идите, дерзайте!»

– Спасибо, дядь Лень! Мы побежали!

– Осторожно! На Кнопку не наступите!

Вернувшись в свою мастерскую, друзья, следуя советам дяди Леши, продолжили работу. Что-то стало получаться. Возились до темноты. Лампочка хоть и горела, но слабо, и толку от нее было мало. Руки все исцарапаны, ранки залеплены бумажками, смоченными слюной. Но на это никто не обращал внимания, друзья были довольны собой и рады, что стало лучше получаться. На этом и разошлись по домам. Об уроках и не вспомнили. Что там уроки? За ужином чуть не заснули.

Так, раз за разом, ошибаясь, исправляя ошибки, постигая азы столярного мастерства на практике, друзья строили свой корабль. Из филенки была сделана верхняя надводная часть корпуса. Середину прямоугольной формы, немного отступив от носа судна и примерно так же от кормы, вырезали аккуратно ручным лобзиком. Запасная пилка к лобзику была всего одна, и пока один резал, другой, наблюдая, боялся дышать, чтоб не дрогнула рука с лобзиком и не сломала пилку. Получилось небольшое возвышение на носу – полубак и на корме – полуют, широкие и высокие борта. На нижнюю часть корпуса использовали остатки подоконника. Где рубанком, где стамеской, а где и ножичком «вылизывали» корпус кораблика, шлифовали наждачной бумагой. Долго мучились с изготовлением мачт, никак не получалось сделать их ровными, не очень толстыми и достаточной длины. В конце концов, соединили верхнюю и нижнюю части корпуса, приготовили отверстия для мачт и вставили их по своим местам. На корме из жести сделали надстройку, кубрик для экипажа. Получилось сооружение с закругленной покатой крышей, похожее на ангар. Вскоре кораблик почти приобрел задуманный вид. Нужно еще было на носу закрепить бушприт, но до дрожи в руках не терпелось испытать корабль на плаву.

«Айда ко мне, пока никого нет дома, – предложил Кир, – наберем в ванну воды и испытаем». Так и сделали. Набрали в ванну воды, и Кир, взяв в руки кораблик и затаив дыхание, опустил его в ванну. Кораблик сразу завалился на борт и, если б было больше воды и места, пожалуй, перевернулся бы вверх днищем. Кир еще и еще раз пытался его поставить вертикально, но кораблик упрямо ложился на борт. «Кир, ты неправильно его ставишь, – вмешался Борька, – дай я!» Он взял кораблик, медленно опустил в воду, удерживая его вертикально за мачту, и потихонечку разжал пальцы. Кораблик на мгновение будто задумался – на какой борт ложиться, постоял вертикально и завалился на другой борт. Все попытки удержать его вертикально так и не увенчались успехом. Огорчению приятелей не было предела. Следовало соображать, что делать дальше, кардинально поменять в конструкции.

Друзья спустили воду из ванны и с корабликом отправились в свою мастерскую. По пути Кир прихватил с книжной полки фигурку капитана. Ее ему как-то подарили в качестве сувенира из южного портового города. Капитан был размером… Да каким размером – в ладошке помещался, только голова слегка выглядывала. Он был в капитанской фуражке, в черных кителе и брюках. В правой руке держал курительную трубку, а левой придерживал бинокль, висевший на ремешке на шее. Кирилл частенько, улегшись на живот на диване, ставил капитана на подлокотник и, раскрыв книгу, читал захватывающие приключенческие рассказы, некоторые эпизоды капитану вслух. От частого общения с рукой Кира краска на фигурке местами потерлась, и капитан выглядел не очень презентабельно. Да и давно он уже стоит среди книг на полке невостребованный, скучая по ладошке Кира. Кир был уверен, что капитан мечтает о дальних плаваниях, и собирался посадить его на корабль. В мастерской он поместил его в проем окошка. «Пусть наблюдает за строительством своего корабля, может, что дельное подскажет», – подумал Кир. Вот так, можно сказать, втроем и держали совет. Начал Борька:

– Мы еще даже реи не навесили, а он кувыркается, как говорят моряки – «поворот Овер киль», нужно укоротить мачты.

– Ага, укоротить и оставить две, наверное. А на гроте, чтоб реи не вешать, сделаем косой парус.

– Надстройку пока трогать не будем. Посмотрим, как себя корабль поведет потом с ней. Снять ее всегда успеем.

– Я читал, что на парусниках на самое дно трюма укладывали специально камни, балласт называется. Он обеспечивал остойчивость кораблям.

– Где у нас трюм? С нашим умением мы его до конца света выдалбливать будем.

– Превратится наш фрегат в бригантину. Ну и ладно, меньше работы, и так уже сколько с ним возимся. Пошли по домам думу думать. Может, умная мысля посетит наши светлые головы.

Недаром говорят – утро вечера мудренее. По пути в школу Кир изложил Борьке свой план:

– Мы балласт гвоздочками прибьем к днищу, заодно и киль прикрепим.

– Ты что? Головой ударился и умом тронулся? Как ты гвоздочками собрался камни к днищу прибивать? Видно, обошла тебя умная мысля.

– Нет, ты не понял. Мы из свинца отольем нужную форму сразу с килем, а свинец уж сможем прибить. У тебя есть свинец?

– Нету. Только у бати грузила на донках, может, где запасные есть, посмотрю.

– Я тоже пока пообрезаю с удочек, потом свинец достанем, отольем новые и вернем.

При слове «отольем» у Кира пробежали мурашки по спине. Он вспомнил, как однажды отливал грузила. Если Борька предпочитал конусные грузила, для которых нужно было ведро с песком, накрутить из бумаги маленькие кулечки необходимого размера, вставить с узкой стороны кулечка две проволоки с колечком, как на елочной игрушке, сделать в песке отверстия, повставлять туда кулечки и уплотнить и только потом, расплавив свинец, разлить его по формам, то Кир видел у других рыбаков грузила иной формы. Берешь столовую ложку, плавишь свинец и заливаешь в ложку. Макнул ложку в воду, и грузило готово. Дырку пробить в свинце под леску – не проблема. И вот как-то раз на газовой плите в консервной банке растопил свинец, приготовил кружку с