1. Дыхание дракона

Девочка услышала его. Этого не могло произойти. Глеб замер внутри сна, чувствуя, как по позвоночнику медленно проходит холод.

На мосту, над чёрной пропастью, ребёнок в белом платье резко обернулся прямо в его сторону. Не сквозь него. Не мимо. Прямо на него. А потом дракон поднял голову. Огромный. Раскалённый. С чешуёй, похожей на трещины в остывающей лаве. И тоже посмотрел.

— Нет — выдохнул Глеб.

На первом уровне сна пациенты не видели наблюдателя. Таковы были правила. Единственное стабильное правило всей системы.

Девочка сделала шаг назад. Каменный мост дрогнул под её ногами.

Дракон раскрыл пасть. Жар ударил Глебу в лицо так реалистично, что захотелось заслониться рукой. Это невозможно. Слишком глубоко. Слишком реально.

— Эй! — крикнул он раньше, чем успел подумать.

Девочка вздрогнула. Она слышит. Глеб почувствовал, как внутри всё неприятно проваливается.

В лаборатории говорили: если пациент начинает реагировать на наблюдателя — это ошибка восприятия. Переутомление. Перегрузка мозга.

Но дракон тоже смотрел на него. Не на девочку. На него. И в этом взгляде было что-то хуже ярости.

Узнавание.

Мир сна содрогнулся. Огонь вырвался из пасти дракона. Белый свет ударил Глебу в глаза. И реальность лопнула.

Он резко сел в кресле.

Кабинет. Монитор. Холодный кофе. Неровно висящая фотография на стене. Секунду Глеб просто тяжело дышал. Сон всё ещё ощущался слишком настоящим.

Он потёр лицо ладонями. Пальцы дрожали. Опять бессонница. Опять переработки. Опять чужие кошмары в голове.

— Супер, — пробормотал он. — Ещё немного, и я начну получать зарплату в галлюцинациях.

Он потянулся к кружке. И замер. На полу, в углу кабинета, стояла фигура. Человеческая. Слишком тёмная. Слишком неподвижная. Если бы тень могла стоять — она стояла бы так.

Глеб медленно выпрямился. Фигура не двигалась. Но он чувствовал: она смотрит. Тогда свет в кабинете моргнул. И фигура исчезла. Только кружка в руке Глеба продолжала дрожать. А потом он понял ещё кое-что.

2. Ошибка восприятия

— Ты хочешь сказать, что пациент увидел тебя?

Анастасия не повышала голос. Она никогда не повышала голос. Но именно поэтому её вопросы звучали опаснее.

Глеб ходил по кабинету слишком быстро для человека, который почти не спал последние трое суток.

— Не просто увидел. Она меня услышала.

— На первом уровне это невозможно.

— Спасибо, я в курсе.

Он остановился у стеклянной стены лаборатории. За ней техники отсоединяли оборудование от капсулы девочки. Маленькое тело. Провода. Неподвижность. И дракон у неё в голове.

Глеб отвёл взгляд.

— Ты выглядишь хуже, чем обычно, — заметила Анастасия.

— Очень поддерживающе.

— Я серьёзно.

Он усмехнулся, но слишком устало.

— Настя, я видел, как эта штука смотрела на меня.

— Дракон?

— Нет.

Пауза.

— Кто тогда?

Глеб медленно провёл рукой по лицу. Он уже жалел, что вообще собирается это говорить.

— Там была фигура. Тень. Что-то человеческое.

Анастасия внимательно смотрела на него несколько секунд. Не как коллега. Как врач. Это раздражало сильнее всего.

— Глеб. Ты спишь по два часа. Работаешь без остановки. После падения девочки с дерева ты провёл семь погружений подряд.

— Я знаю, сколько погружений провёл.

— Тогда ты понимаешь, что мозг начинает искажать восприятие.

— Или понимаешь, что система сломалась.

Он ожидал, что она снова начнёт успокаивать. Но вместо этого Анастасия сказала:

— Тогда проверим.

Глеб поднял взгляд.

— Второй уровень?

Она кивнула. И впервые за весь разговор он увидел в её глазах тревогу. Не за пациента. За него.

Погружение началось резко. Слишком резко. Будто его не опустили в сон — а вытолкнули туда.

Мир девочки стал плотнее. Тяжелее. Настоящее. Глеб почувствовал холод камня под ногами. Услышал далёкое дыхание дракона. Не звук. Вибрацию. Она проходила через кости.

— Это уже ненормально — прошептал он.

И тогда в глубине зала кто-то стоял. Не дракон. Человек. Тёмный силуэт. Неподвижный. Слишком ровный. Словно сам сон не мог правильно его отрисовать.

Глеб застыл.

Фигура медленно повернула голову. Прямо к нему. И в этот момент мир выключился.

3. Второй уровень

Он сидел в кабинете. Монитор светился. Кофе остывал. На стене висела фотография. Всё нормально.

Почти.

Глеб нахмурился. Что-то было не так. Что-то маленькое. Неправильное. Он медленно поднялся.

Фотография.

Она висела ровно. Хотя всегда была перекошена. Сердце неприятно ударило в грудь.

— Нет.

Он резко обернулся. Кабинет был пуст. Но тишина ощущалась слишком глубокой. Слишком искусственной. Глеб подошёл к двери. Открыл её. За дверью оказался тот же кабинет.

Только пустой.

Без мебели. Без света. И в дальнем углу снова стояла Тень. Теперь ближе. Глеб резко захлопнул дверь. Дыхание сбилось.

— Просыпайся.

Ничего.

— Просыпайся!

Свет начал мерцать. Монитор погас. А потом за его спиной раздался голос. Очень тихий.

— Ты уже проснулся.

Глеб обернулся. Тень стояла прямо за ним. И у неё было его лицо. Он дёрнулся так резко, что едва не сорвал датчики. Настоящая лаборатория. Настоящий свет. Настоящая боль в висках.

Анастасия схватила его за плечо.

— Глеб! Слышишь меня?

Он тяжело дышал.

— Она стала ближе.

— Кто?

Он медленно поднял взгляд. И впервые по-настоящему испугался собственного ответа.

— Я.