1. Дыхание дракона

Сон девочки начинался одинаково каждый раз.

Глеб сидел на холодном уступе разрушенной стены, как наблюдатель – бесплотный, лишённый возможности вмешиваться, почти тень. Перед ним – огромный зал, похожий на детскую фантазию, пережившую конец света: покосившаяся башня, обугленные колонны, и где-то в глубине – тяжёлое, глухое дыхание.

Дракон почти никогда не показывался сразу. Он любил паузы. А девочка Элина – не любила.

Элина стояла у края моста – тонкая фигурка в слишком большом платье. Её волосы дрожали от жаркого воздуха. Она не плакала. Она просто ждала удара.

Глеб в очередной раз отметил, как странно это: он здесь, но словно нет. Он не мог говорить вслух, не мог подойти ближе, не мог даже сделать шаг. Только смотреть.

– Отлично. Тур по аду продолжается, – пробормотал он, уже зная, что голос здесь не путешествует дальше собственного черепа. Но в этот раз…

Девочка чуть дрогнула.

Как будто услышала его полушёпот.

Глеб замер.

Он решил попробовать ещё раз, просто… проверить гипотезу. Это был бред, но хуже он уже видел.

«Уходи от края», – подумал он, направляя мысль к ней, как будто толкает тяжелую дверь.

Девочка медленно повернула голову.

И впервые – впервые за все наблюдения – её взгляд прошёл через него. Не поверх. Не мимо. А через. Как будто она действительно почувствовала его. Того, кого не должно быть в её сне.

Глеб отшатнулся – насколько мог отшатнуться человек, у которого нет тела.

И тут из глубины зала раздалось тяжёлое, тянущее, как горячий металл, дыхание.

Дракон проснулся.

Глеб не мог ни помочь, ни броситься между ними.

Он мог только смотреть.

Когда дракон вынырнул из тени, с чешуёй цвета раскалённого угля, девочка шагнула назад – и мост под ней дрогнул.

– Эй! – Глеб почти закричал.

Она снова обернулась.

Она слышит. Она точно слышит.

Он не знал, как это возможно.

Но она услышала его.

И в тот момент, когда дракон распахнул пасть – мир взорвался белым светом.

2. Ошибка восприятия

– Ты говоришь, девочка тебя услышала? – Анастасия подняла бровь так, что Глебу стало неудобно хоть на секунду сомневаться в себе.

– Она повернулась, Настя. Ко мне. Ко мне, понимаешь? – Глеб упёрся руками в стол. – Это невозможно. Я же… там никто, просто наблюдатель.

– Ты наблюдатель первого уровня. Тебя там действительно нет.

– Вот именно!

Анастасия, как обычно, была спокойнее льда в декабре.

– Глеб, усталость. Переутомление. Ты уже неделю спишь урывками, —спокойно сказала она. – Но, если тебя это так тревожит… можем провести повторное погружение. На второй уровень.

Глеб сглотнул.

Второй уровень – это уже ближе к ядру сна. Опаснее.

Реальнее.

И шанс повторить то невозможное.

Он кивнул.

– Погружаемся снова.

3. Второй уровень

Переход был резким – как будто его вытолкнули на середину сцены, когда он ещё учил текст.

Мир девочки стал плотнее. Рельефнее. Тяжелее.

Шум дыхания дракона был не гулом – а вибрацией в костях.

Глеб впервые смог ощущать поверхность под ногами.

Второй уровень всегда давал «телесность», но не такую.

Это было… слишком реально.

Он пошёл вперёд – и понял, что девочка стоит в другом конце зала, снова рядом с мостом. Он хотел позвать её, но – В глубине зала что-то стояло.

Не дракон.

Дракон был справа, за колоннами.

А это – неподвижная фигура. Человеческая.

Слишком тёмная, слишком ровная, слишком резкая.

Если бы тень могла стоять – она стояла бы так.

Глеб застыл.

Фигура не двигалась. Но то, как она была размещена… Словно она смотрела на него.

Холод прошёл по спине – и в тот же момент, будто кто-то ударил выключателем, мир исчез.

4. Ложное пробуждение

Он сидел в своём кабинете.

Монитор включён.

Кофе рядом.

На стене – та самая неровно висящая фотография. Глеб моргнул.

– Что за… —

Он не помнил момента пробуждения.

Не помнил, как Анастасия его вытаскивала.

Не помнил отключения оборудования.

Единственное, что он помнил – фигуру.

И её неподвижный, как вырезанный, силуэт.

Глеб сел ровнее.

Прислушался к себе.

Ощущение было странным – будто тело не совсем его.

И тут в отражении монитора за его спиной появилось движение. Чёрная вытянутая тень.

Он резко обернулся – кабинет пуст.

И в тот же миг пол под ним дрогнул, кабинет пошёл рябью – как акварель под дождём – и развалился на куски.

5. Прерывание

Он выдохнул резко, почти крикнув – и открыл глаза внутри капсулы.

Настоящей. Чистой. С холодным воздухом и мерцанием датчиков.

Анастасия стояла рядом – бледная, но собранная.

– Я тебя вытащила. Ты начал падать в петлю ложных пробуждений, – сказала она тихо. – Ещё чуть-чуть – и мы бы тебя потеряли.

Глеб тяжело дышал.

– Настя… там кто-то был.

– Я знаю, – она сказала это слишком спокойно.

– Ты… знаешь?

– Поэтому я и хотела тебя с ним познакомить.

– С кем?

Она чуть улыбнулась. Это была усталая, сложная улыбка – как у человека, который принял нелёгкое решение.

– С человеком, который сможет тебе объяснить, что это было.

Пора встретиться с Артёмом.

6. Знакомство с Артёмом

Анастасия сказала, что Артём – «специалист по осознанным сновидениям», что уже звучало подозрительно.

Если кто-то называет себя специалистом по тому, чем человечество занимается бессознательно каждую ночь, – это либо гений, либо шарлатан. Глеб уже морально готовился к худшему.

Но когда дверь кабинета открылась, он понял – ошибся. Шарлатаны так не выглядят.

Вошёл мужчина лет сорока: высокий, худой, с абсолютным спокойствием человека, которого невозможно удивить ничем – ни драконами, ни петлями снов, ни тем, что пациент может внезапно стать шкафом.

Глаза у него были странные – светлые, внимательные. Такие глаза обычно бывают у людей, которые слишком много видели. И продолжают видеть.

– Глеб Романов? – спросил мужчина, будто это не его представляют, а он проводит собеседование.

– Он самый, – Глеб попытался выглядеть бодро, что после нескольких ложных пробуждений звучало оптимистично.

Анастасия шагнула вперёд:

– Артём Николаевич – лучший в стране специалист по осознанному контролю над снами. Он поможет тебе стабилизировать входы на второй уровень.

Артём слегка усмехнулся:

– Лучший – она условная. Но да, я разбираюсь. (Он говорил спокойно, но каждая фраза звучала как диагноз.)

Глеб почувствовал себя подростком, которого позвали в кабинет директора.

И директор знает о нём абсолютно всё.

– Значит, ты увидел фигуру? – спокойно спросил Артём, будто речь о простуде.

– Э-э… да. Человеческую. Ну, как человеческую.

В форме человека. Но тень.

– Она смотрела на тебя?

– Да.

– И не двигалась?

– Не двигалась.

– Это хорошо.

Глеб моргнул.

– Хорошо?

– Хуже, если двигается, – Артём пожал плечами. – Значит, пока она только наблюдает.

Пока.

Слово зависло в воздухе, как насекомое, решающее, укусить или нет.

– Послушайте, – осторожно начал Глеб, – мы точно говорим о тени? Не о, ну, галлюцинации? Или странном визуальном отголоске? Я же понимаю, что перегнул палку с нагрузками.

Артём посмотрел ровно, прямо, почти насквозь.

– Глеб, тень – это не галлюцинация.

– А что?

– Сигнал.

– Чего?

– Того, что ты перешёл порог. И у меня есть две новости: хорошая и не очень.

Глеб сжал губы:

– Давайте… скажем, сначала хорошую. – Ты обладаешь редкой способностью. Способностью осознавать себя там, где люди обычно тонут. Это ценно. Глеб осторожно кивнул. В этом действительно была польза – хоть какая-то.

– А плохая? – спросил он, уже заранее пожалев.

Артём присел на край стола:

– Если ты не научишься контролировать это, ты перестанешь различать сон и реальность.

Пауза. Та самая, от которой хочется проверить, не исчез пол под ногами.

– Ловушки сознания, ложные пробуждения, срывы уровней – всё это только начало. Ты уже прошёл то, что обычные люди называют «краем». И если ты снова войдёшь без подготовки, тень станет не наблюдателем. Она придёт ближе.

Глеб провёл рукой по лицу.

– Отлично. Значит, я не только вижу странные силуэты, но ещё и официально прошёл «край». Мама будет гордиться.

Артём слегка усмехнулся – впервые, и это выглядело почти по-человечески.

– Шутки – хорошая защита. Но эфир тебе не поможет.

– Эфир?

– Так я называю всё то, что ускользает, размывает, пытается съесть твоё внимание в снах. Очень похоже на художественную импровизацию усталого мозга.

– У меня всё в жизни – художественная импровизация усталого мозга, – признался Глеб.

– Отлично, значит, ты научишься быстро, – кивнул Артём. – Начнём прямо сейчас.

– Серьёзно? Я только что чуть не застрял в… я даже не знаю, где я был.

– Именно поэтому и начнём. Пока твой мозг ещё тёплый.

Артём развернулся к Анастасии:

– Ты будешь ему якорем. Но не вмешивайся, если он начнёт падать. Сначала он должен увидеть, куда падает.

Анастасия кивнула, явно не в восторге, но доверяя.

Глеб облизал пересохшие губы:

– И что первое?

Артём жестом указал на кресло у стены.

– Садись. Покажу тебе одну вещь. Это базовый тест. Если ты сможешь его пройти – мы продолжим.

Не сможешь – будем лечить последствия.

– Замечательный выбор из двух пунктов, – пробормотал Глеб, садясь.

Артём подошёл ближе:

– Сейчас я скажу фразу. А ты должен определить, в сне ты или в реальности.

– Но я же знаю, что здесь.

– Знаешь? – Артём поднял бровь.

И произнёс:

– Глеб, посмотри на свои руки. Глеб машинально опустил взгляд.

И ахнул.

Пальцы слегка… вибрировали.

Как будто их очертания дрожали, как у цифровой картинки на плохом экране.

– Это… – он поднял глаза.

Анастасии в кабинете не было.

Дверь исчезла.

Артём стоял ближе, чем секунду назад.

– Добро пожаловать в обучение, – тихо сказал он. – Ты уже спишь.