Рассказ

Арсений проснулся от звука, который знал слишком хорошо: тихого, настойчивого бульканья, доносящегося с потолка. Он даже не открыл глаз, просто безвольно лежал на спине, слушая, как очередная капля, набравшись за ночь коварной тяжести, отрывается от сырого пятна, похожего на карту умирающей империи, и летит вниз. Цель её полёта была неумолима. Не в эмалированный таз, поставленный им вчера вечером именно для этих капель, не на тряпку. С тихим, почти издевательским «плюх» она приземлилась прямо на клавиатуру, между клавишами F5 и F6. Арсений открыл глаза и уставился в потолок. Жёлтое пятно расползалось по серой штукатурке, обрастая новыми «территориями». Византия. Он писал выпускную работу о падении Византии. Теперь она падала ему прямо на технику, методично и злорадно.

Это было только начало. День, словно заведённая пружина неприятностей, начал раскручиваться с методичной жестокостью. Зубная паста закончилась, выдавив из тюбика жалкую белую каплю, которая тут же сползла и упала в раковину. Из крана, после долгого урчания в трубах, хлынула ржавая, коричневатая жижа, заполнив грязью и без того немытую кружку. А потом пришло сообщение от клиента, который, вот уже месяц мучил его правками к логотипу для пиццерии «У Дядюшки Луиджи». «Спасибо за работу, но мы передумали. Удачи». Арсений прочёл это трижды. «Удачи». Казалось, это слово выжглось у него на сетчатке.

Он вышел из квартиры, чувствуя себя персонажем в плохой видеоигре, где окружающая среда – его главный враг. Лифт, старый, обшарпанный ящик, вздохнув на полпути вниз металлическим стоном, внезапно замер. Свет погас, погрузив его в тесную, пахнущую пылью, маслом и чужим страхом темноту. Он постоял, прислушиваясь к громкому стуку собственного сердца. «Ну конечно, – прошептал он в липкую, обнимающую темноту. – Разве могло быть иначе».

Его освободили из заточения только через час. За это время он уже перестал хотеть то кофе, за которым направлялся. Да и испытывать злодейку Судьбу дальше, не было никакого желания. Сегодня, она явно не питала к нему дружеских чувств. Лучше уж отсидеться в квартире сегодня и не делать резких движений.

Квартира встретила его знакомым запахом холостяцкой жизни – кисловатым духом вчерашнего «доширака», пылью на непрочитанных книгах (а ведь клялся себе, читать каждый вечер) и тишиной, настолько густой, что её можно было резать на части. Так, кофе все-таки хочется. Должно же быть, хоть что-то хорошее в сегодняшнем дне. Да и вообще в моей жизни. Придется заказывать.

Ждать пришлось долго. На экране телефона иконка курьера – нахальный жёлтый смайлик на велосипеде – безнадёжно топталась на месте в соседнем дворе, будто NPC1^[1] застрявший в текстурах. Арсений уже открыл приложение, готовый излить всю накопившуюся на этот мир обиду в чат, когда раздался стук. Не громкий, не настойчивый. А такой… ритмичный. «Та-та… та-та-та». Словно кто-то отстукивал в такт навязчивой мелодии.

Он рывком распахнул дверь. Все равно надо на кого-то выплеснуть негатив, не в чат, так прямо в лицо. Но весь гнев застрял где-то в горле.

На пороге стояла девушка, в странной одежде. Это была не знакомая курьерская униформа кислотных цветов, кричащая о скорости и дешевизне. На ней была строгая, почти элегантная форма тёмно-синего цвета, отдалённо напоминающая костюм стюардессы из старых, чёрно-белых фильмов. Курточка сидела безупречно, под ней виднелся белый воротничок идеально отглаженной блузки.

Но больше всего его поразило её лицо. Светлые, длинные волосы, волной спадающие по плечам до самой талии, казалось, светились мягким сиянием. И глаза – большие, невероятно ясные, голубые, как летнее небо после дождя. В них не было курьерской усталости и грусти – был только спокойный, успокаивающий взгляд. На нагрудном кармашке был вышит непонятный ему знак – две стрелки, плавно закрученные в бесконечную петлю, нечто среднее между лентой Мёбиуса и схематичным изображением галактики.

Она была среднего роста, но держалась с такой лёгкой, естественной прямой осанкой, что казалась выше. В руке она держала один-единственный бумажный стаканчик, и от него поднимался ровный, густой столбик пара, который на уровне её тонких губ на мгновение закручивался в крошечное, идеальное дымное колечко, прежде чем раствориться в прохладном воздухе подъезда.

– Арсений Павлович? – спросила она. Голос был мягким, бархатистым.

– Да, я, – пробормотал он, автоматически принимая стакан. – Извините за лифт… он вечно ломается…

– Ну не вы же его сломали, – улыбнулась девушка – и вообще, это моя работа. Меня не пугают лестницы.

Взгляд её скользнул по его лицу, по взъерошенным волосам, по грязному пятну на рукаве и девушка-курьер улыбнулась еще шире. Это была не дежурная, заученная улыбка обслуживающего персонала. Она была тёплой, искренней, почти родственной. Так улыбаются старому другу, который хоть и был оболтусом и растяпой, но это ничуть не изменяло к нему тёплого отношения.

– Хорошего дня, – сказала девушка и повернулась, чтобы уйти.

– А как вас зовут? – неожиданно для самого себя, почти выкрикнул Арсений и тут же опустил глаза в пол, чувствуя, как краснеет.

Девушка остановилась и обернулась:

– Меня зовут Миля.

На ее лице все еще играла улыбка. Затем она продолжила спуск.

– Погодите! – вновь остановил курьера Арсений, голос прозвучал хрипло. – А счёт? Я в приложении не вижу… там вообще ничего не обновилось.

Она обернулась, уже практически дойдя до лестничного пролета следующего этажа. Её фигура на фоне тусклого света из грязного окна на лестничной клетке вырисовывалась чётким, почти графическим силуэтом.

– Сегодня система глючит. Придет позже. А пока – наслаждайтесь.

И она исчезла. Не побежала, не заторопилась. Просто растворилась в повороте лестницы, не оставив после себя даже эха шагов, только лёгкий, едва уловимый запах. Запах чего-то травянистого.

Арсений закрыл дверь, прислонился к ней спиной, чувствуя, как холод от старого дерева проникает сквозь тонкую ткань футболки. Он сделал глоток. И мир перевернулся.

Вкус обрушился на него неожиданной, ослепительной лавиной. Это был не просто «хороший» или даже «очень хороший» кофе. Это был кофе-откровение. Идеальный баланс бархатистой горечи и живой, фруктовой кислинки, с лёгким, мастерски вплетённым намёком на корицу и тёмного, горького шоколада. Он был таким, каким Арсений смутно представлял себе идеальный напиток в своих мечтах, но никогда – ни разу! – не мог получить в реальности. Тепло от стаканчика разлилось по ладони, поднялось по руке, заполнило грудную клетку и наконец достигло чего-то холодного и сжавшегося где-то глубоко внутри, под рёбрами. Он прошептал в тишину прихожей, глядя на пар, танцующий над бумажным ободком: «Вот бы… вот бы так всегда». И, удивительно, но весь оставшийся день прошел спокойно, а засыпал Арсений, держа в голове образ немного странной, но такой прекрасной девушки. Он прошептал её имя, прежде чем Морфей, распахнул свои объятия.

Следующее утро началось с письма. Открыв электронный ящик, Арсений щелкнул по новому непрочитанному письму. Адрес принадлежал университету. Сухой канцелярский язык извещал о переносе дедлайна по курсовой работе «в связи с непредвиденными обстоятельствами». Византия получила неожиданную, царскую отсрочку. И на этом, странные, но неожиданно приятные события, посыпались на молодого человека, словно кто-то за одну ночь одарил его баффом + 100 к удаче.

Телефон пискнул, извещая о новом сообщении, в том самом мёртвом чате, ожила иконка «У Дядюшки Луиджи». Текст был многословным, виноватым и сладким. Даже приторным. Если в кратце – клиент не просто просил вернуться к работе, он предлагал удвоить бюджет и говорил о долгосрочном партнёрстве.

Следующая неделя для Арсения прошла под знаком двойной реальности. Внешне – всё было идеально. Византийская империя в его ноутбуке расширяла границы с поразительной скоростью. Клиент из пиццерии прислал предоплату, которую хватило бы не только на таз для капель, но и на вызов мастера, если бы капли, словно испугавшись, не прекратили свою диверсионную деятельность. Еще и на кофе с булочкой бы осталось. Даже соседка снизу, вечно ворчащая старушка, однажды утром молча сунула ему в руки банку домашних солёных огурцов.

Кстати о кофе с булочкой. Несмотря на неожиданный прирост удачи в его жизни, внутри росла иная сторона – беспокойная, одержимая картинкой одного-единственного воспоминания. Он ловил себя на том, что в самой разгар работы пальцы сами тянулись к телефону, чтобы открыть приложение доставки. Он изучал историю заказов, как археолог – древние свитки. Тот самый заказ, что познакомил его с Милей, числился обычным: «Американо с сиропом, 0.3 л». Никаких особых отметок. Время – 10:47. Он заказал новый, на то же время. Приехал парень с лицом, на котором застыла вечная обида на весь мир и вообще «остановите землю – я сойду». А вкус у кофе был самым обычным.

Арсений стал экспериментировать. Он заказывал в разное время дня, ставил странные пометки вроде «для просмотра «8 мили»» или «кофе для удачного дня». Курьеры были разными, но все они принадлежали к одному племени – усталых, спешащих, обычных. Никто не пах травами высокогорья. Никто не отстукивал ритм в дверь. Никто не улыбался так, что сердце начинало биться чаще.