Глава 1

Светало. В долине ещё лежал тонкий туман, и после ночного дождя каждый лист блестел от капель. Воздух был свежим и чуть сладким — таким, каким он бывает только ранним утром.

Таяна, Лира и Мира собрались у восточной окраины поселения ещё до восхода. С ними шла юная Ара — самая младшая, только-только вступившая в пору взросления. Она с восторгом принимала участие в общих делах, стараясь не отставать от старших.

— Сегодня идеальный день для сбора, — сказала Таяна, поправляя заплечную корзину. — После дождя травы особенно сильны.

Она была старшей из троих — знала все целебные свойства растений, помнила, где и когда их собирать. Движения точные, взгляд сосредоточенный.

Лира, напротив, шла легко, чуть пританцовывая. В её корзине уже лежали несколько цветков для украшения косы.

— А я слышала, в этом году много ягод на северном склоне, — мечтательно протянула она. — Может, после трав заглянем туда?

Мира лишь усмехнулась:

— Ты всегда думаешь о лакомствах. Но сегодня у нас серьёзное дело.

Она несла нож из обсидиана — тёмное, почти чёрное лезвие, которое никогда не подводило. Движения у неё были точные, выверенные.

Ара шла позади, с любопытством оглядываясь по сторонам. Она впервые участвовала в сборе трав, и всё казалось ей удивительным: жужжание пчёл, стрекотание кузнечиков, яркие пятна полевых цветов.

— Смотрите! — воскликнула она, указывая на бабочку с оранжевыми крыльями. — Она как огонь!

Девушки засмеялись. Таяна мягко сказала:

— Если будешь отвлекаться, мы ничего не соберём до полудня.

— Я не буду! — пообещала Ара и поспешила за ними.

Путь к восточному лугу занял около часа. Они шли по знакомой тропе, мимо старых дубов, чьи ветви переплетались над головой, создавая естественный свод. В тени было прохладно, а на открытых участках уже пригревало солнце.

Когда они вышли на луг, перед ними открылась удивительная картина: широкая поляна, покрытая ковром из трав и цветов. Ветер колыхал стебли, и казалось, будто сама земля дышит.

— Вот здесь, — сказала Таяна. — Здесь растёт огненная мята — помогает при лихорадке. А вон там, у ручья, — сонная трава, её листья успокаивают боль.

Они разбрелись по поляне, аккуратно срезая нужные растения. Таяна внимательно осматривала каждый стебель, выбирая только самые здоровые. Лира напевала себе под нос, складывая в корзину нежные соцветия. Мира работала молча, сосредоточенно, время от времени оглядываясь по сторонам — привычка, выработанная годами жизни у пограничных земель.

Ара, следуя указаниям Таяны, осторожно выкапывала корешки солнечного корня. Она старалась делать всё правильно, но то и дело задерживалась, завороженно наблюдая за насекомыми или птицами.

— Смотри, — тихо сказала ей Лира, указывая на гнездо в кустах. — Там птенцы.

Ара замерла, боясь спугнуть маленьких птиц. В этот момент она почувствовала себя частью этого мира, где всё взаимосвязано — растения, животные, люди.

Солнце поднималось выше, тени становились короче. Воздух наполнился густым ароматом трав. Девушки работали слаженно, обмениваясь короткими репликами.

— Осталось собрать лунный мох у ручья — и можно возвращаться, — сказала Таяна, проверяя содержимое корзины.

Они направились к воде. Ручей журчал, переливаясь на солнце. Здесь, в низине, трава была выше и гуще.

— Осторожно, не поскользнитесь, — предупредила Мира.

Они начали искать мох, наклоняясь к земле, раздвигая стебли.

И вдруг тишину разорвал резкий хруст веток.

Все замерли.

Из-за деревьев выступили силуэты — четверо незнакомцев в грубых плащах из звериных шкур. Лица скрыты капюшонами, в руках — дубинки.

Таяна попыталась крикнуть — ей мгновенно зажали рот. Лира рванулась в сторону, но была схвачена за руку. Мира, самая смелая из них, бросилась на одного из нападавших — и была сбита с ног ловким, почти равнодушным движением.

Ара, стоявшая чуть поодаль, инстинктивно прижалась к земле и скользнула в густые заросли. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его могли услышать.

Похитители действовали быстро и молча. Связали руки девушкам, натянули на головы мешки — и потащили в лес.

Ара лежала, прижавшись к траве, боясь даже дышать. Она слышала, как шаги удаляются, как хрустят ветки под тяжёлыми ногами.

Когда всё стихло, она осмелилась поднять голову. Поляна опустела.

Слёзы навернулись на глаза, но она знала: нужно действовать.

Дрожащими руками она поправила одежду, вытерла лицо — и бросилась обратно в поселение.

* * *

Ара бежала, не разбирая дороги. Ветви хлестали по лицу, камни впивались в ступни сквозь тонкие подошвы, но она не замечала боли. В груди горел огонь, в ушах стучала кровь, а перед глазами стояло одно — пустые корзины на лугу и тишина, сменившая весёлые голоса подруг.

Лес постепенно редел. Вот уже показались первые хижины — приземистые, крытые дёрном и ветками. Над крышами поднимался лёгкий дым. Где-то слышался смех детей, лай собак и хаотичный стук по камню.

Девушка выскочила на центральную площадь — задыхаясь, с растрёпанными волосами и царапинами на лице. Разговоры стихали один за другим, люди оборачивались и застывали на месте, не понимая ещё, что случилось, — но уже чувствуя: что-то пошло не так.

— Их… похитили!.. — вырвалось у неё между судорожными вдохами. — Таяну, Лиру и Миру!..

Слова упали в тишину. На мгновение воцарилась мёртвая тишина. Затем разом заговорили все: женщины вскрикивали, мужчины хватались за оружие, дети испуганно жались к матерям.

К Аре подбежала мать, обхватив её за плечи:

— Как ты? Не ранена?

Но девушка только мотала головой, не в силах вымолвить ни слова. Её била дрожь.

Кто-то бросился к вождю. Кто-то — к старейшинам. В считанные минуты площадь заполнилась народом.

— Нужно собрать охотников! — крикнул один из мужчин, сжимая копьё. — Мы догоним их!

— А если это ловушка? — возразил другой. — Может, они ждут нас в лесу!

— Кто это был? — спросила пожилая женщина, схватив Ару за руку. — Ты видела их лица?

Девушка сглотнула, пытаясь собраться с мыслями:

— Они… были в звериных шкурах… Я не разглядела лиц… Схватили их и утащили в лес…

Слова разожгли новую волну перешёптываний:

— Звериные шкуры… Может, племя Волчьего Клыка?

— А вдруг кочевники? Они и раньше подходили к границам…

— Или те, что живут у Чёрного ущелья. Всегда смотрели на нас косо…

Сквозь толпу к Аре протиснулась мать Лиры — невысокая женщина с покрасневшими глазами. Она ничего не сказала, только обхватила лицо девушки ладонями и долго всматривалась в её зрачки, будто хотела увидеть там собственную дочь. Потом отпустила, отвернулась — и беззвучно заплакала.

Ара хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Она впервые поняла: то, что случилось на лугу, — не только её страх. Это горе ляжет на каждую хижину.

На площадь вышел вождь — высокий, широкоплечий, с суровым лицом, изборождённым шрамами. Его глаза метали молнии. За ним следовали старейшины — седобородые, с мудрыми, но тревожными взглядами.

— Говори, — приказал вождь, глядя на Ару.

Девушка, собрав волю в кулак, повторила всё, что видела: как собирали травы, как внезапно появились незнакомцы, как схватили подруг и утащили в лес.

Вождь слушал молча, лишь пальцы сжимались и разжимались на рукояти кремнёвого ножа. Когда Ара закончила, он резко обернулся к собравшимся:

— Это нападение! — прогремел его голос. — Кто-то осмелился забрать наших дочерей! Мы не будем ждать! Соберите охотников — сегодня же отправимся на поиски!

Люди вскинули оружие над головами, закричав в знак поддержки. Многие хватались за копья, дубинки, топоры. Женщины начали собирать припасы, мужчины проверяли оружие. В воздухе запахло решимостью и гневом.

— Но мы даже не знаем, кто это! — выкрикнул кто-то из толпы. — Может, стоит сперва разобраться?

— Разбираться будем потом! — отрезал вождь. — Сейчас каждая минута на счету!

Старейшины переглянулись. Один из них — с длинной седой бородой и глубоко посаженными глазами — шагнул вперёд:

— Вождь, прошу, выслушай. Мы не можем бросаться в бой, не зная врага. Это может быть провокация. Если мы нападём на невиновных — начнётся война, которую не остановить.

Другой старейшина, помоложе, возразил:

— Но девушки в опасности! Мы не можем терять ни минуты!

Площадь наполнилась спорами. Одни требовали немедленного отмщения, другие настаивали на осторожности. Ара стояла в центре нарастающего хаоса, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Она знала: если племя разделится, шансов спасти подруг станет ещё меньше.

Из толпы вышел молодой охотник. Его звали Элви. Двадцати лет от роду, он умел слушать лес лучше многих стариков. Он поднял руку, прося внимания, — и удивительно, но толпа затихла.

— Вождь, старейшины, соплеменники! — голос его звучал твёрдо. — Не нужно делить нас на тех, кто за бой, и тех, кто за осторожность. Можно сделать и то, и другое — если действовать с умом.

Вождь прищурился:

— Говори.

— Нам нужны следы. Кто эти четверо, откуда пришли, куда повели наших. Без этого мы кинемся в пустоту — может, в чужие земли, может, в ловушку. Дай мне пройти по их следу — пока охотники готовятся к походу, мы вернёмся со знанием.

Старейшина с седой бородой кивнул:

— Мудрое слово. Спешка может привести к беде.

Но вождь покачал головой:

— Каждая минута, что мы стоим здесь, — это шаг, на который они уходят дальше. Охотники — объявить сбор!

Люди бросились выполнять приказ. Женщины спешно собирали еду и воду, мужчины проверяли оружие, дети бегали между хижинами, передавая вести.

Ара смотрела на эту суету, и внутри у неё рос страх. Если племя пойдёт вслепую — всё может закончиться ещё хуже.

* * *

Площадь постепенно превращалась в военный лагерь. Мужчины проверяли наконечники копий, точили кремнёвые ножи, перетягивали кожаные ремни на щитах. Женщины сновали между ними, раздавая сушёное мясо, вяленую рыбу, пучки целебных трав. Дети, возбуждённые и испуганные, наблюдали из хижин, прижимая к себе игрушки.

Вождь встал на возвышение — плоский валун у центрального костра. Солнце висело почти над головой, и короткие тени людей лежали у их ног. Вождь, освещённый этим резким светом, казался монументальным.

— Слушайте меня! — низкий, властный голос перекрыл гул толпы. — Сегодня наш дом подвергся нападению. Наши дочери, наши сёстры, наши будущие матери — похищены. Мы не можем оставить это без ответа!

Снова крики. Снова оружие над головами.

— Но прежде чем идти в бой, — продолжил вождь, — мы должны знать врага. Ара, подойди.

Девушка, всё ещё бледная, шагнула вперёд.

— Опиши ещё раз: как выглядели похитители?

Ара сглотнула:

— Их было четверо. Высокие, крепкие. На плечах — плащи из шкур, но мех странный: не совсем медвежий, грубее, с длинным ворсом. И… — она запнулась, припоминая. — На одном из них был браслет из клыков. Большой, с чёрным камнем посередине.

В толпе раздался шёпот.

— Браслет из клыков… — пробормотал один из старейшин. — Это может быть знак племени Каменного Зуба. Они носят такие как знаки отличия.

— Или кочевники, — возразил другой. — Они тоже украшают себя клыками.

Вождь поднял руку:

— Значит, есть две версии: племя Каменного Зуба или кочевники. Но почему они напали? Что им нужно?

— Может, выкуп? — предположил кто-то. — Потребуют наши запасы!

— Или это вызов, — сказал старейшина с седой бородой. — Похищение девушек — способ показать силу. Ответим необдуманно — начнётся война.

— А если они их истязают?! — резко бросил молодой охотник. — Мы теряем время!

Толпа снова закипела. И тогда Элви, дождавшись паузы, шагнул вперёд — теперь не как просящий, а как тот, кто знает, что́ нужно делать.

— Вождь. — Голос его был ровным. — Дай мне это сделать. Сейчас, пока следы свежие. Я возьму пятерых лучших — следопытов и воинов — и вернусь на место похищения. Изучим следы, найдём направление. Принесу всё, что они оставили после себя.

Вождь долго смотрел на него.

— Сколько тебе нужно?

— Пока солнце не коснётся вершин. К закату я вернусь — со знанием или с пустыми руками. Если с пустыми — первым пойду в бой.

В толпе зашептались. Одни кивали, другие продолжали сжимать оружие.

Ара, стоявшая в стороне, вцепилась пальцами в края одежды. Она шагнула вперёд:

— Я была там. Я могу показать, где всё случилось.

Элви повернулся к ней:

— Хорошо. Твои глаза видели достаточно — идёшь с нами.

Вождь медленно обвёл взглядом толпу. Наконец произнёс:

— До заката. Не позже. Если не вернёшься — выступаем. И тогда — никакой осторожности. Только месть.

Элви склонил голову:

— Мы найдём их.

Он выкрикнул имена:

— Тарк! Вел! Инар! Сир! Лоран! За мной!

Пятеро мужчин шагнули вперёд, проверяя оружие, затягивая узлы на сумках. Тарк — самый старший, седеющий следопыт. Лоран — высокий, темноволосый, с резкими чертами, тот, кто всегда первым рвётся в бой. Остальные — Вел с тугим луком, осторожный Инар, юный Сир — встали рядом, готовые.

— Ара, веди, — сказал Элви.

Девушка кивнула и направилась к восточной окраине поселения. Она шла первой, ведя за собой лучших охотников племени.

Когда группа скрылась за хижинами, вождь остался стоять на валуне. Ветер трепал его волосы, а в глазах читалась тяжесть выбора.

* * *

Время после ухода Элви растянулось так, как умеет растягиваться только ожидание.

Сначала лагерь жил движением. Охотники продолжали готовиться: подгоняли ремни, набивали колчаны, проверяли запасы. Женщины складывали в кожаные мешки сушёное мясо, кремнёвые наконечники, мотки бечевы. Старики оттачивали наконечники копий с такой сосредоточенностью, будто от этого зависела не только победа, но и сама возможность снова увидеть рассвет.

Потом — постепенно, незаметно — движение начало стихать. Всё, что можно было приготовить, приготовили. Всё, что можно было сказать, сказали. Осталось только ждать.

Солнце медленно перешло через зенит и пошло вниз. Тени стали удлиняться. Дети уже не бегали — сидели у материнских юбок, чувствуя кожей тревогу, которую взрослые им не объясняли.

У хижины Таяны собрались несколько женщин. Они молчали — просто стояли рядом, плечо к плечу, и этого молчания было сейчас больше, чем любых слов. Мать Лиры держала в руках деревянный гребень, такой же, как у её дочери, — и медленно, не замечая, водила по нему пальцем. Сестра Миры смотрела в сторону леса так, словно хотела одним взглядом пробить расстояние до самого ущелья.

Молодые воины беспокойно ходили вдоль края площади. Один из них то и дело останавливался, всматривался в чащу — а потом снова шёл, словно движение могло сократить ожидание.

— Долго они, — пробормотал кто-то из мужчин у костра. — Слишком долго.

— Они ушли только к полудню, — ответил другой, не отрывая взгляда от тропы. — Час пути туда, час обратно. И на месте — время.

Вождь не двигался с валуна. Только иногда поворачивал голову — то в сторону леса, то в сторону хижины оракула, скрытой за старыми дубами. Старейшины стояли поодаль и тоже молчали. Старший из них — тот, с седой бородой, — заметил, как пальцы вождя то и дело сжимаются и разжимаются на рукояти ножа, и понял: тот тоже считает.

Когда солнце опустилось до уровня крон, кто-то из женщин принёс воду к ногам вождя. Он не заметил.

* * *