Глава 1. Здравствуй, новая жизнь

Я летел в пространстве тонкого мира, подхваченный эфирным ветром. Впереди виднелась чёрная труба, определённая мной как энергетический канал, по которому душа человека улетает в загробный мир. Значит, моё путешествие по просторам мироздания подошло к завершению, и скоро произойдёт вселение в очередного реципиента. Кем он будет в этот раз, я не знал.

Навстречу из трубы вылетел сгусток энергии, трансформировавшийся в юного паренька. «Вот тебе и раз, - подумал я, - умер какой-то мальчишка, совсем не успев пожить. Эй, парень, куда ты летишь? Пора возвращаться назад! Рано тебе в мир иной». Я протянул ему прозрачную руку, он взял меня своей рукой и повернул назад. Вдруг очень сильно дунул космический ветер, наши руки расцепились, душу паренька сдуло дальше, а в моей ладошке остался комочек чужой энергии. Сгусток впитался в мою руку, и я увидел его воспоминания. В этот момент эфирный ветер поменял направление, и меня быстро затянуло в трубу.

Врач разговаривал с родителями:

- Мальчик плох. Лёгкие забиты гноем и существует очень большая вероятность того, что он задохнётся. Ищите пенициллин. Если у вас есть родственники в Москве или в областных центрах - закажите его им. Может быть, они успеют и лекарство поможет. Я дам рецепт и выписку о состоянии больного. Отправьте их авиапочтой. И ещё, товарищи родители, требуется ваше разрешение.

- На что, доктор?

- мальчику необходимо пробить лёгкое и вставить дренажную трубку. Гной будет стекать по ней в колбу.

- Это поможет?

- Это продлит жизнь, а там всякое может случиться.

- Хорошо. Где надо подписать?

Родители по межгороду звонили своей бабушке, работающей заведующей отделением районной больницы Краснодара, прося достать антибиотики. Заказным авиаписьмом выслали выданное хирургом основание для покупки препарата в аптеке или его списания в больнице. Теперь оставалось лишь ждать.

Вначале я увидел очень тусклое астральное тело ребёнка, имеющее сильное затемнение в районе груди, затем пришла темнота, а через минуту мальчик открыл глаза. Я лежал в больничной палате и болел. Болел очень серьёзно прогрессирующей формой двусторонней пневмонии. Разгорячённый на летнем солнце мальчишка перекупался в прохладной воде реки Урал и подхватил воспаление лёгких. Сейчас на дворе стоял июль 1961 года, а в это время антибиотики в нашей стране достать было крайне сложно. Поэтому в местной глухомани их вообще не было, разве что в обкомовской больнице. Увы, туда мои родители и рядовые врачи районных клиник доступа не имели.

Лёжа в кровати, дышать было реально сложно - не получалось вдохнуть полной грудью, воздух заполнял лишь верхушки лёгких, да ещё какая-то трубка между рёбер торчала. Я повернул голову и рассмотрел приспособление, благодаря которому в колбу стекал гной. Хорошо, хоть не трёхлитровый баллон прицепили, а маленькую пластмассовую ёмкость, поэтому можно было спокойно встать.

Такое состояние меня озадачило, но не смутило. Парень отработал грехи своей прошлой жизни, улетев на перерождение, поэтому с моим вселением мальчишка должен был выздороветь - тело начнёт исцеляться от недуга, а происходящие события сложатся таким образом, чтобы это произошло как можно быстрее.

Отдыхая, стал «переваривать» информацию, переданную мне улетевшей душой паренька. Звали меня теперь Сашка Шорохов, а родился в самом начале января 1950 года. Я имел старшего меня на 4 года брата Женьку и младшую также на 4 года сестру Олю. Во время Великой Отечественной войны мать и отец успели повоевать в рядах Красной армии. Отец завершил войну командиром батареи в звании старшего лейтенанта и имел боевые награды, а мать работала вольнонаёмным писарем при штабе того же полка.

Они были правильными советскими людьми, поэтому за каким-то хреном в довольно немолодом возрасте поддались призыву Хрущёва: "Все на освоение целины", - и этим летом переехали из тёплого и богатого фруктами Краснодара в продуваемый ветрами Оренбург. Единственным хорошим моментом в этой авантюре оказалось то, что поселились они в городе, а не на каком-нибудь полевом стане. Отец в Краснодаре работал расчётчиком в проектном институте, а мать преподавала бухгалтерский учёт в техникуме. Для них стало откровением, что на уборке кукурузы эти профессии не требовались - нужнее были комбайнёры и шофёры. Зато эти специальности были востребованы в городе. Так что оба родителя устроились на аналогичную работу в проектный институт и техникум в областном центре. Жили мы в частном дворе, снимая флигель и ожидая получение трёхкомнатной хрущёвки, которую для целинников строили в новом микрорайоне.

Лежал я в многоместной палате вместе с другими болеющими детьми разного возраста. Одни выздоравливали, отчего баловались, ведя себя как обычные дети. Другие болели и тихо лежали в кроватях. Поскольку вместе с моей душой в тело вселилась силушка богатырская, то есть энергия жизни, то валяться мне расхотелось. Я поднялся и направился на улицу. Увидев это, ко мне обратился местный заводила по фамилии Петренко, тёмненький и «сбитый» хохол, если судить по его фамилии и повадкам:

- Сашко, ты куда?

- В парк больничный пойду, а то лежать совсем устал.

- Разве такое бывает? Устал лежать, ну, надо же!

Под его тарахтение вышел в коридор, прошмыгнул мимо заполнявшей журнал медсестры и оказался на свободе. Вспомнились слова из весёлой песенки: "Солнце, воздух и вода - наши лучшие друзья". Сидя на лавочке в больничном парке, занялся дыхательной гимнастикой. Это было тяжело, я задыхался и кашлял, а когда успокаивался, продолжал упражнения.

Пришли мои родители, которые увидели меня сидящим на улице.

- Саша! Ты что тут делаешь?

- Выздоравливаю. Па, будь другом, притарань мне завтра бутылку водки, несколько головок чеснока, пачку соды и кипятильник.

- А водка тебе зачем?

- Ингаляции буду делать. Так в войну воспаления лёгких лечили.

- Ты откуда знаешь?

- Старый фельдшер рассказал. Здешних ингаляций воды с морской солью маловато. Чего хотел спросить - антибиотиков в аптеках нет?

- Нет, сынок. Мы заказали пенициллин Александре Яковлевне, но как скоро у неё получится его достать, не знаем – дефицит это.

- Куда не посмотри, все нужное - дефицит. Чего-нибудь принесли вкусного, а то есть охота.

- Появился аппетит? Это хорошо! Значит, на улучшение дела пошли. Нина, дай сыну, что мы принесли.

- Возьми, сынок, шоколадку.

- Спасибо, мамуш, это я люблю.

Тут раздался голос медсестры:

- Шорохов, ты куда убежал? Иди на капельницу. Товарищи родители, сейчас не время посещений.

- Всё, предки, побёг я, до встречи! Не переживайте, всё будет тики-так, э-э-э, хорошо!

Я убежал, а родители посмотрели друг на друга:

- Тебе не кажется, что Саша немного изменился?

- Да, немного непривычно видеть его таким. Как он тебя назвал?

- Мамуш. Похоже, что тебя он скоро назовёт папушем.

- Н-да! Главное, что жизнь в нём появилась. Вчера совсем плох был, а сегодня, словно подменили.

Как они были правы…

Я лежал под капельницей, получая дозу физраствора с гидрохлоридом натрия, и размышлял, как бы быстрее исцелиться. Вечером родители пришли ещё раз, принеся мой заказ. Оказалось, что сегодня пятница, а завтра выходные, а значит, кроме дежурного врача и медсестры в отделении никого не будет. Так что никто станет мне мешать разбадяживать лечебный химикат. Пацаны интересовались, что я буду делать с водкой.

- Смотрите сами.

Через десять минут в палату залетела медсестра:

- Шорохов, ты, где водку достал?

- В магазине купил.

- Отдай немедленно.

- Зачем? В сестринской бухать будешь?

- Что-о-о! Отдай немедленно!

- И не подумаю. Она мне нужна для исцеления.

- Сейчас позову дежурного врача - он тебе даст исцеление.

Медсестра умелась, вернувшись с пожилым доктором:

- Так, так, Шорохов, выздоравливать стал, это хорошо. А водка тебе зачем?

Я рассказал, что собираюсь с ней сделать.

- Верно, так в войну и ещё раньше лечили. Точно не пьёшь?

- Мне ещё пить её не хватало.

- Покажи, как делать будешь?

Я показал, а врач обратился к молодой медсестре.

- Малец всё правильно делает - пусть лечится. Только не пей, а то меня подставишь.

- Не буду. Я вообще не пью.

Когда персонал ушёл, рассматривая ребят, обратился к ним: "Ну и кто из вас наябедничал?"

Народ пожимал плечами. Я стал вспоминать, кто бегал в это время. Получалось, что Петренко, маленький пациент, которого Петренко называл Клопом, и семилетний пацан, которого тот же Петренко звал Чесноком. Получалось, что предателем могли быть два человека: Петренко или Чеснок. Часов в восемь вечера я сделал вторую ингаляцию.

На следующий день пошёл гулять в парк, осматривая деревья и соскабливая с них пармелию - она иногда попадалась на коре. Перетерев собранные куски в порошок и, разделив на несколько доз, сожрал эту бурду, запивая водой. Начав ходить, гной стал вытекать быстрее, освобождая мои лёгкие. Через неделю авиапочтой пришло сорок пузырьков пенициллина и меня стали им колоть. Ещё через неделю трубку из меня вытащили. Не знаю, что делали с лёгкими, скорее всего, ничего, так что пробитое отверстие само затянулось, а кожу на боку просто зашили, оставив на память красивый шрам, напоминающий след от удара ножом. Я же продолжал делать ингаляции, дыхательную гимнастику и получать дозы пенициллина в свой драгоценный зад.

Ходячие пацаны из наших палат гуляли по коридору и больничному парку. Там же собирались дети из других отделений, так что народу было много. Естественно, что были девчачьи палаты. Как-то днём, выйдя из своей «камеры» в коридор, увидел толпящихся у окна девчонок. Подойдя поближе, поглядел, куда они смотрели. Внизу в парке стояла компания ребят, обступившая Петренко и Зуба. Мальчишки толкались друг с другом и чего-то выясняли. Дело кончилось тем, что Петренко стукнул Зуба по лицу, выбив тому молочный зуб. Зубов, держась за щеку, поднял с земли выпавший «рудимент» и убежал в умывальник. Крови практически не было, потому что зуб сам собирался выпасть, но Петро стал в большом авторитете. К тому же пациенты были детьми до 14 лет, а он как раз подходил к этому рубежу, являясь одним из самых старших обитателей детского отделения. Как я узнал из рассказа Чеснока, ребята подрались из-за одной девочки.

В больнице Шорохов лежал месяц и неделю, три из которых были моими. Оживая, стал общаться с девчонками. Зная кучу анекдотов, рассказывал их, веселя юный коллектив. Само собой в палате образовалось два лагеря по три человека, как говорится, по интересам - мой и Петренковский, а остальные четверо были либо маленькими, либо лежачими.

В один прекрасный день Петренко предложил мне побороться. Я был младше его, но подкованнее, поэтому согласился. Мы боролись, схватившись на кровати. Вначале он меня борол, но я, применив захват, подмял пацана под себя и уселся сверху. Петренко сдался. Потом все мы щупали мой шов, который от напряжения мышц стал кровить. Ребята советовали что-нибудь с ним сделать, на что я ответил, что сам заживёт. В понедельник Петро выписали, как и половину знакомых мне ребят и девчат, и вместо них поступили новые пациенты.

Частенько за это время меня посещали родители и сестра с братом, так что я с ними вполне познакомился. Сестра была спокойной девочкой и старательной отличницей. Брат тоже был спокойным, но «конкретным кексом», имеющим первый взрослый по боксу в среднем весе. По этой причине вёл себя очень даже уверенно. Ещё через неделю мне сделали рентген, собрали консилиум из врачей отделения и выписали домой.

Теперь я увидел место, где жила наша семья. Флигель был двухкомнатным сооружением с русской печкой посередине, так что жили мы в тесноте, но не в обиде, втроём занимая внутреннюю комнату, а родители - входную. Наша и соседние улицы относились к городской окраине, так что совсем рядом простирались бескрайние степи, по которым толстой змеёй вилась река Урал.

На дворе стоял август, в школе были каникулы, поэтому дети с утра до вечера носились по улице. Телевизоров ни у кого в округе не было, впрочем, нормальных телевизионных передач тоже, поэтому по вечерам взрослые люди слушали радио, пластинки на граммофонах, собирались на улице, играя на гармошках, баянах или гитарах, забивали "козла" в домино или сражались в ставшие популярными шахматы. Тётки больше тяготели к семечкам и лото на деньги.

Мои родные не были исключением. Женька и Оля уже познакомились с местными ребятами и девчатами, а я это дело немного упустил, потому что практически сразу после переезда умудрился заболеть. Почесав репу, то есть, расчесав волосы расчёской, решил, что всё произойдёт само собой, и в своё время я познакомлюсь с новыми друзьями. Тем более, в теле подростка жил взрослый человек, отчего многие детские увлечения меня не интересовали.

Выпросив у родителей денег, отправился в единственный в городе спортивный магазин "Динамо", где купил футбольный мяч. Размышляя о своём будущем, решил попробовать сделать упор на то, что мне нравилось - спортивные игры. Бокс мне так надоел за прошлые жизни, что заниматься им совершенно не хотелось, поэтому выбор лежал между баскетболом и футболом. Учитывая, что для баскетбола требовалась площадка и кольца, а для футбола подходило любое место, я выбрал футбольный мяч. К тому же он был популярнее.

Я не ставил никаких великих целей типа "вся моя жизнь будет подчинена тому, что я стану чемпионом мира", потому что на первенствах мира сборная СССР толком ничего не показывала. Через пять лет она выйдет в полуфинал мирового первенства, где проиграет оба главных матча за выход в финал и за третье место. Несмотря на детский возраст, я имел опыт и хладнокровие зрелого спортсмена, побывав в одной из реинкарнаций ведущим футболистом сборной страны. Так что шанс пробиться в большой спорт у меня имелся. К тому же футбол был популярен, а футболисты клубов класса «А", как сейчас называли премьер-лигу, зарабатывали очень хорошие по тем временам деньги. Кроме того они ездили по стране и за рубеж. В любом случае жизнь спортсмена высших достижений была намного интереснее, чем у рядового инженера или тракториста.

Моим преимуществом перед жителями этого времени был тот факт, что благодаря телевидению и интернету будущего я смотрел видеоподборки игр Роналдиньо, Марадоны, Пеле, Месси, Неймара, Сивори, Джорджа Беста, Бергкампа и других игроков, своими финтами делавших из обычной игры настоящее шоу, при этом, забивая много голов. Наблюдая за их игрой, расширял свой футбольный кругозор, беря на вооружение применяемые ими технические приёмы владения мячом. Увы, советское телевидение редко показывало иностранный футбол. Даже "Футбольное обозрение" получасового формата появится в эфире лишь в 1980 году. Так что нынешние футболисты этой возможности не имели, варясь в собственном соку в футбольном котле.

Теперь требовалось определить программу действий. Как сказал Пеле: "Если игрок физически сильный, его сложнее травмировать". К этому можно добавить, что сильный игрок более координирован, у него тяжелее отобрать мяч, а ему проще выиграть любое единоборство. Сам Пеле был настоящей футбольной машиной - атлетичный, резкий и техничный игрок, принимающий решения на порядок быстрее своих оппонентов. Поэтому его и называют «королём футбола» всех времён.