Эпизод 1

Уголёк приоткрыл один глаз и лениво потянулся. Игриво перевернулся на спину и подставил пушистый живот весеннему солнцу; в последние дни оно всё настойчивее пробивалось сквозь облака. Сплетаясь в оранжевый пучок, лучи заливали комод. Уголёк любил дремать здесь после завтрака. Из приоткрытого окна в комнату вплывали запахи мокрой земли и талого снега. Уголёк шевелил маленькими чёрными ноздрями и щурился от удовольствия, принюхиваясь к тёплому и влажному воздуху.

Блаженной негой одолевала дремота. Уголёк протяжно зевнул и с удовольствием вонзил когти в вязаную лежанку…

Внезапно на кухне взвизгнул чайник и монотонно забубнил телевизор. Уголёк насторожился.

ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК НОВОСТЕЙ

«Франция нанесла очередной масштабный ракетный удар по Нигеру – число жертв растёт с каждой минутой. Разрушены больницы, школы и жилые кварталы. Власти Нигера заявляют о геноциде…»

Вместе со звуками из кухни доносился запах яичницы с колбасой.

Тревожный голос диктора не беспокоил Уголька, а вот колбаса…

Телевизор гудел назойливыми, как жужжание осы, интонациями:

«…Не хватает воды и медикаментов. Гуманитарные организации предупреждают о неминуемой катастрофе…»

Уголёк медленно поднялся, выгнул спину в вопросительной дуге и спрыгнул на пол. По пути на кухню ему попался белый кроличий хвост, истерзанный до полного безобразия. Уголёк заметил игрушку и, ловко подцепив когтями, зашвырнул в угол. Хвост упал в рыжее солнечное пятно на полу. Уголёк замер, наблюдая, как над игрушкой закружилась пыль.

Чайник, наконец, перестал яростно свистеть…

«…В лагерях беженцев вспыхнула загадочная эпидемия. Люди жалуются на высокую температуру, кровотечения и стремительное поражение нервной системы. Врачи опасаются…»

Миша замер у телевизора. Уголёк заметил – хозяин нервничает.

Резкий запах подгоревшего хлеба заставил Мишу чертыхнуться и отвлечься от мелькающих на экране кадров дымящихся руин.

Гарь перебивала запах колбасы, и Угольку это не нравилось.

– Черти, блин! – с раздражением проговорил Миша, выбрасывая огарки в ведро. – Уголёк, ты такое видал?

Уголёк внимательно прислушался к интонации – ругают не его. Расслабился и потёрся о ногу.

Миша всегда разговаривал с ним на равных, и Уголёк чутко понимал хозяина. Он очень любил, когда Миша говорит с ним, и даже пытался отвечать. Мяукнул и, вытянув лапы, запустил когти в штанину.

Этот кусочек колбасы – самый вкусный на свете. Так казалось Угольку каждый раз, когда перепадало что-нибудь из человеческой еды. Запрыгнул Мише на колени и потянулся носом к тарелке. Миша никогда не ругал за это и просто дал ещё кусочек.

– Алло… Да… Привет. Ем еду… Дома… Нет, не пошёл. Говорят, карантин… Не знаю. Пока ничего не понятно.

Грозный голос продолжал кричать, мельтешили картинки. Уголёк лежал под столом и теребил штанину. Хотелось играть, но Миша не поддержал. Неспешно жевал, хмуро уставившись на экран.

Уголёк заскучал, покопался в лотке и запрыгнул на подоконник.

На открытый балкон прилетел голубь. С видом знатного господина занялся чисткой перьев. Поведение нахального существа возмутило Уголька. Нестерпимо захотелось прыгнуть, поймать, вцепиться когтями в хвост. Глаза хищно сузились в две янтарные щёлочки, и Уголёк изготовился к прыжку – припал на передние лапы и прижал уши…

– Я буду дома. Приезжай, – со щелчком экран телефона погас. – Уголёк, давай-ка мы с тобой наведём порядок. Нельзя же нам опозориться. Ищи мышь, которую тебе Маша подарила, – Миша улыбнулся и потрепал Уголька за ухо.

Тревога, поселившаяся в доме с утренними новостями, сменилась настоящим кошмаром – Миша достал пылесос. Привычный утренний ритуал – сытный завтрак, наблюдение за суетой воробьёв на карнизе и безмятежный сон на комоде – беспощадно нарушен. Рёв разорвал тишину, превращая утро в хаос. Уголёк в панике носился по комнатам. Пылесос, подобно бомбардировщику, неотвратимо кружил по квартире, преследуя его повсюду. Словно опытный охотник, загоняя добычу, он не давал Угольку ни единого шанса найти укрытие.

Обычно в доме царил покой и порядок. Все вещи лежали на своих местах – мышь спрятана под комодом, а кроличий хвост запутался в складках штор.

Таким был тихий и уютный мир Уголька. За недолгую жизнь ему не доводилось голодать или испытывать холод. Лишь иногда, в зимнюю ночь, случайно коснувшись мокрым носом ледяного стекла, Уголёк невольно вздрагивал всем крошечным тельцем. Недоумённо обнюхивал щипучее место и вскоре забывал. В редкие дни, когда приходили гости, шум застолья не утихал до рассвета – но это не беспокоило. Угольку было весело и интересно с новыми людьми. Они ласкали его, и он становился доверчивым, беззаботным и счастливым.

– Ну всё, всё, Уголёчек, успокойся. Пылесос – ещё не конец света, – Миша бережно поднял его на руки. – Пойдём посмотрим, кто к нам пришёл.

Взъерошенному и оглушённому Угольку совсем не хотелось искать мышь или смотреть, кто пришёл.

– Ну как тут поживают мои коты? – Маша, разгорячённая быстрой ходьбой, сыпала вопросами. – Тебе что на работе сказали?

Уголёк уткнулся носом в полы её пальто: пахло грязной, но тёплой от весеннего солнца водой.

– По городу скорые носятся. У моих соседей какая-то суета, – её пальцы путались в пуговицах, – и тоже скорая. Весь город стоит, – она выдохнула, – еле добралась.

– Так, Маша. Остановись! Отставить панику! – Миша коснулся её растрёпанных ветром волос и, улыбнувшись, привлёк к себе. – Сперва кофе, потом апокалипсис.

Уголёк устроился на верхнем ярусе стеллажа и не сводил глаз с Маши. Та неспешно ходила по кухне с чашкой в руках.

– Пишут, что эта дрянь уже в Европе, – волновалась она.

– Бумерангом прилетело, – усмехнулся Миша.

Уголёк обожал Машу. Ещё до того, как щёлкнет замок, каким-то неведомым кошачьим чутьём чувствовал, что она рядом. Будто незримая ниточка связывала их сердца. Едва Маша переступала порог, тут же впивался когтями в её джинсы. Она подхватывала его на руки, любуясь угольной шерсткой, отливающей шелковистым блеском, и белым бантиком на груди.

– Давай, рассказывай! Ты сегодня хороший котик? – щебетала Маша, доставая из сумки то пакетик с лакомствами, то пушистую мышь.

Их игра была ритуалом: Маша щелчком запускала скомканный фантик, и Уголёк бросался в погоню, отчаянно скользя когтями по паркету. Но когда наступала пора расставаться, всеми силами старался ей помешать. Отбирал шнурки, цепляя зубами, или запрыгивал на плечо, не позволяя одеться – всё равно что ребёнок, хватающий маму за рукав перед разлукой.

Миша, строгий, волевой, был мягок с Машей и бережно относился к её чудачествам. Машин смех прогонял тишину. Её руки наводили уют, превращая любой беспорядок в гармонию. Смятые диванные подушки ложились ровно, и на столе появлялись вкусности. Миша молча варил кофе, наблюдая, как Маша раскрашивает их мир. Уголёк тянулся к ним, как зелёный росток к весеннему солнцу, и их крошечная галактика была для него целой вселенной.

Во дворе, прямо под окном, взвыла сирена.

– Опять скорая… – Маша прижала ладонь к стеклу, за которым мелькали красные проблески. – Миш, неужели и здесь началось?

Миша подошёл сзади, обнял её за плечи. Маша почувствовала его дыхание на своей щеке.

– Пока только слухи. Ждём, – голос звучал ровно, успокаивающе.

– Но посмотри, что в городе творится! – Маша оглянулась и посмотрела ему в глаза. – Мне страшно.

– Сегодня ты остаёшься, – твёрдо произнёс Миша, прижимая её спину к своей груди. – Насовсем. Пора перестать метаться. Это решено. – Его губы коснулись её шеи.

– Да, пора… – задумчиво прошептала Маша, глядя вслед удаляющимся маячкам.

Никогда ещё Уголёк не видел их такими взволнованными. Спустился со стеллажа и наворачивал хаотичные восьмёрки вокруг их ног. Маша присела и ласково провела ладонью по острой, подвижной мордочке. Уголёк плюхнулся на бок, кусая щекочущие пальцы.

– Маленький ленивец, – ласково заговорила она, – прости, что сегодня без подарков, но мы обязательно поиграем. Обещаю!

В этот день ещё несколько раз включался телевизор, разряжаясь выстрелами тревожных новостей. Миша хмурился. Маша то и дело кому-то звонила. Каждый раз разговор был недолгим, и она с досадой бросала трубку. За окном сгущались холодные, липкие сумерки, и лица хозяев всё больше мрачнели. Уголёк наблюдал за ними, недовольно помахивая хвостом.