Глава 1
Грейвилл

Порыв ветра прошёлся по пустоши, поднял облако песчаной пыли. За горизонтом догорал закат, и алые отсветы разливались по небу. Гул двигателя проникал глубоко под кожу, дрожал в рёбрах, заполнял голову тяжёлым, знакомым ритмом. Для Анессы броневик давно перестал быть просто машиной – теперь это была надежда, путь в жизнь, о которой она раньше и мечтать не смела.

Решение остаться далось проще, чем она ожидала. После всего пережитого, после того как Мрак дважды вытащил её с края, идти дальше одной уже не имело смысла. Она понимала: уйдёт сейчас – и никогда больше не найдёт тех, на кого сможет так же опереться.

В тот день Шлюз Вулканиса встретил их душным воздухом и ленивым гулом работающих доков. Город дышал жаром остывающего металла, шипел паром, переливался бликами неона в масляных лужах. Караванщик молча заглушил мотор.

– Всё, приехали.

Вектор покосился на Анессу.

– Здесь безопасно.

Девушка сидела в углу кабины, пальцы намертво вцепились в колени, побелели. Она открыла рот, хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

Вектор переглянулся с Мраком и осторожно продолжил:

– Мы сделали то, что обещали. Хотела попасть в Вулканис – вот он.

– Ты справишься, – добавил Мрак.

– Ннет.

Ответ прозвучал резко, испуганно. Вектор нахмурился:

– Что «нет»?

– Нет, – повторила она твёрже, глубоко вдохнув. Голос надорванный, хриплый от напряжения последних дней.

Мрак чуть прищурился:

– Анесса?

Она медленно повернула голову. В её лице больше не было пустоты – только решимость. Уголки губ дрогнули, она попыталась улыбнуться.

– Слушайте… Я…

Фраза оборвалась, она зажмурилась, собираясь с мыслями. Мрак молчал, не торопил – он видел людей, вернувшихся с края, и знал, что им нужно время, чтобы снова почувствовать землю под ногами.

– Есть предложение, – сказала Анесса твёрже.

Вектор покачал головой:

– Мы людей не нанимаем.

– Я и не прошусь к вам в наёмники, – возразила она спокойно. – У меня другая схема. Я покупаю товар на свои деньги. Вы отвечаете за доставку и продажу. Половина прибыли – моя.

Вектор приподнял бровь, оценивающе.

– Хочешь стать нашим торговцем?

Она коротко кивнула.

– Вам вообще не придётся думать, что брать и где сбывать. Это моё дело. С вас только доставка.

Мрак задумчиво потёр щетину:

– А если решим тебя кинуть?

Анесса улыбнулась:

– Не решите.

– Почему?

Она склонила голову, рассматривая обоих.

– Если бы вы были такими, как люди, которых я знала раньше, меня бы здесь сейчас не было.

Повисла тишина. Вектор хотел было возразить, но возразить было нечего. Анесса глубоко вздохнула и решилась окончательно.

– Я выйду, – сказала она негромко, спустилась на подножку и твёрдо встала на землю. – И мы попробуем.

Первые рейды по наводке Анессы оказались лучше всех прежних. Больше никаких метаний по рынкам в поисках случайных грузов, никаких сомнительных сделок и пустых споров – просто приезжали, брали груз и уходили в путь. И каждый раз возвращались с небольшой прибылью, впервые за долгое время счёт не падал в минус.

Анесса – именно так она теперь попросила себя называть – явно знала, что делает. Оставалась только одна проблема: продажа.

– Две монеты за упаковку? – торговец на форпосте прищурился, оценивая товар.

– Да, – Вектор кивнул, стараясь держаться уверенно.

– Парень, дорого. Возьму по полторы.

Илья замялся.

– Полторы и десять жетонов сверху, – торговец чуть наклонил голову, уверенно продавливая уступку.

Парень скривился, украдкой покосился на Мрака. Тот молча ждал.

– По рукам, – пробормотал Илья.

Когда вернулся к машине, Мрак уже стоял у борта, скрестив руки на груди.

– Слабо, – бросил коротко.

– Нормально же вышло.

– Ты дал себя продавить.

– Полторы – тоже деньги.

– Могло быть две.

Илья раздражённо вдохнул, внутри неприятно кольнуло.

Караванщик свернул разговор, но решение принял окончательно. Если Вектор не может нормально торговаться, значит, нужен делец рядом. Когда вернулись в город, Анесса уже ждала их, спокойно облокотившись на ящики у въезда.

– Ну? – спросила она, приподняв бровь. Ответ она и так знала.

Мрак молча посмотрел на Илью. Тот задержал дыхание, принимая решение товарища.

– На следующий прохват едешь с нами.

Анесса коротко улыбнулась – этого момента она ждала давно.

Постепенно Вектор закрепился за турелью, стал стрелком команды. Прежде всего из практических соображений: тот, кто держит оружие, не должен отвлекаться на лишнее. Но вскоре стало очевидно, что роль стрелка – его истинное призвание. Он безупречно вёл огонь, надёжно прикрывал машину, умел хладнокровно рассчитывать дистанцию.

На первые заработанные деньги купили бронежилет с укреплёнными плечами и высоким воротником – защита от случайных рикошетов была жизненно необходима. Следом приобрели прочный шлем с баллистическими очками, который почти сразу спас Илье жизнь. Во время одной из перестрелок случайный рикошет угодил ему прямо в голову. Без защиты он бы погиб или получил тяжёлую контузию, но шлем лишь сорвало набок – в ушах зазвенело, сознание на мгновение помутилось, однако руки не дрогнули, и Илья продолжал стрелять, держал оборону до конца.

За следующие три месяца Анесса стала негласной частью экипажа. Её по-прежнему не считали полностью своей, но и чужой уже не воспринимали – вынужденный партнёр, полезный, но не ключевой.

Она искала товар, договаривалась о сделках, решала, что и на каком форпосте лучше предложить. Двигались они вокруг Вулканиса, оставаясь на восточной стороне треугольника. Иногда девушка вкладывала собственные деньги, но чаще действовала на общий кошелёк. Пока всех устраивала эта схема, однако Анесса прекрасно понимала – это временно. Рано или поздно мужчины сами освоят торговлю, научатся сбивать цены при закупках, выгодно продавать и заключать сделки без посторонней помощи.

И тогда она станет лишней.

С каждым новым днём Анесса всё отчётливее чувствовала себя частью команды, но тревожное ощущение испытательного срока не проходило. Мрак перепроверял каждое её решение, тщательно анализировал действия, точно ждал ошибки или подвоха. Никогда не принимал слова на веру, аргументы рассматривал со всех сторон и всегда готовился к худшему.

Поначалу это постоянное недоверие Анесса объясняла привычкой – в рейдах доверие к чужаку означало риск, а Мрак рисковать не любил. Однако вскоре она поняла, что причина глубже: в его глазах она по-прежнему оставалась той самой мошенницей с первой встречи, женщиной, привыкшей ловко манипулировать словами, скрывать настоящие мотивы и незаметно направлять ситуацию в нужное ей русло.

И хуже всего то, что мужчина был абсолютно прав.

Всю жизнь Анесса двигалась собственной выгодой. Любые отношения, сделки и контакты сводились к простому расчёту – взять больше, чем отдаёшь. Но теперь случилось нечто новое. Впервые за долгое время она хотела остаться рядом не ради власти, денег или мести – ей хотелось быть частью этого странного, молчаливого экипажа. А старший отказывался это видеть.

Он не упускал ни единого повода усомниться, постоянно держал её на расстоянии. Как-то даже переспросил у Вектора, не завысила ли она цену на закупках, точно ожидал подвоха каждую минуту. Это раздражало сильнее всего. Девушка приносила прибыль, делала группу сильнее и надёжнее, многократно доказала свою пользу. Но прекрасно понимала: если Мрак однажды перестанет её проверять, это будет значить одно – списали.

Осложнялось всё тем, что её чувства к Мраку давно переросли простое партнёрство.

Поначалу Анесса не придавала значения тревоге и странным мыслям после Грейвилла – в голове царил хаос, сознание лихорадочно пыталось перестроиться под новые реалии. Теперь, спустя время, стало ясно: с каждым днём рядом с этим молчаливым, закрытым мужчиной желание удержать его в своей жизни только крепло. Когда-то она без раздумий использовала бы его, предала или даже убрала, если бы на кону стояла личная выгода. Теперь одна мысль, что Мрак исчезнет, казалась почти невыносимой.

Это пугало сильнее всего.

А Мрак не показывал ничего – оставался равнодушен к шуткам, ругался на ошибки, не смотрел с теплотой или симпатией, как Илья. Был рядом, и всё равно через него не пробиться.

Вектор, напротив, проявлял интерес слишком явно. Хороший парень, искренний и открытый, но совершенно не в её вкусе. С ним пришлось бы снова притворяться, играть давно переросшую себя роль. А Мрак, которого Анесса отчаянно пыталась разгадать, не оставлял ни подсказок, ни намёков на особое отношение.

Это было хуже ненависти. Ненависть – тоже чувство, сильное и понятное. А у караванщика в глазах были только осторожность и непроходимое недоверие.

Первая трещина в этой стене появилась неожиданно. Случилось это на форпосте, когда броневик уже заглушили и двигатель медленно остывал, наполняя воздух резким запахом пироцелиевых выхлопов. Анесса сидела возле кабины, лениво перекатывая в пальцах складной нож, пытаясь упорядочить мысли.

Мрак присел рядом, молча уставившись в стену форта.

– Ты ведь из Краегора? – спросил внезапно, не поворачивая головы.

Анесса напряглась, пальцы сжали рукоять ножа.

– Как понял?

– Хват ножа. Такой только у краегорских пацанов видел. Давно ушла?

– Несколько месяцев назад.

Он почесал подбородок, продолжая смотреть в темнеющее небо.

– Почему?

Она усмехнулась, мельком взглянув на его профиль.

– Правда хочешь знать?

– Раз спрашиваю, значит, хочу.

Анесса замолчала, подбирая слова. Рассказать всё сразу было нельзя – может, позже. Сейчас он не должен знать о девушке по имени Аннабель, представлять, кем она была и что творилось в борделе, где ей приходилось выживать, играя чужими личинами. Некоторые вещи стоит оставить в прошлом. Но кое-что скрывать смысла уже не было.

– Появились проблемы, – произнесла она негромко. – Поняла, что меня используют и скоро выбросят. Я сбежала. Вулканис казался надёжным укрытием. Вышло иначе.

Мужчина молча слушал, и на этот раз его молчание было другим – без настороженности, без скрытого недоверия. Впервые за долгое время почувствовалось, что он действительно слушает, более того – понимает.

В его прищуре мелькнуло что-то похожее на признание. Несколько секунд он молчал, потом коротко вздохнул:

– Я тоже сбежал из Краегора.

Анесса повернула голову – Мрак редко говорил о себе.

– Давно? – осторожно спросила она.

– Давно, – голос стал ниже, тяжелее, воспоминания давались с трудом. Помолчав, добавил: – Знаешь Ворона?

Анесса непроизвольно задержала дыхание.

– Знаю. Правая рука Гренча.

Мрак хмыкнул с горькой усталостью.

– Около барона? Высоко залез, тварь.

– Хочешь ему отомстить?

Он помедлил.

– Может быть.

– Пока не можешь?

– Может быть.

Анесса внимательно посмотрела на него, и всё встало на свои места. Эти вопросы о Краегоре были не простым любопытством – мужчина искал путь. Их взгляды встретились, и между ними впервые что-то изменилось. Появилась общая тема, хрупкая нить, переброшенная через пропасть.

После того разговора в команде стало спокойнее. Общение утратило натянутость, напряжение, долго преследовавшее Анессу, постепенно сошло на нет. Мрак по-прежнему проверял все решения, но теперь это выглядело иначе – скорее привычка держать всё под контролем, чем недоверие.

Однако вскоре возникла новая проблема.

Илья замечал, как Анесса смотрит на Мрака, слышал разницу в её голосе, чувствовал, что рядом с ним она становится другой. В разговорах с Вектором всегда оставалось место шуткам, лёгкости и привычной игре, но стоило появиться Мраку – исчезали насмешки и кокетство. Девушку сковывало смущение, и это дало парню ложную надежду.

Броневик стоял чуть в стороне от лагеря, подальше от лишних глаз. Форт жил обычной утренней суетой: караванщики проверяли технику, торговцы пересчитывали прибыль, бойцы кланов готовили оружие к выезду. Анесса сидела на подножке машины, лениво наблюдая за рынком, когда рядом молча опустился парень.

– Слушай… – начал он, с трудом подбирая слова.

Она отвела взор от палаток.

– Что-то случилось?

– Мы много времени проводим вместе, и… – Вектор запнулся, выдохнул, собираясь с духом. – Мне кажется, я тебе нравлюсь. Верно?

Сказал уверенно, наивно – он не привык к отказам. Анесса промолчала несколько секунд, внешне спокойная, но что-то в её взгляде дрогнуло.

– Ты хороший, Вектор, – произнесла она негромко, осторожно подбирая слова.

Тот нахмурился:

– Это не ответ.

– Ответ, – вздохнула она и посмотрела прямо. – Просто не тот, который хочешь услышать. Ты мне не нравишься так, как тебе хотелось бы.

Илья на мгновение растерялся.

– Почему?

Она чуть поморщилась – от боли, прозвучавшей в его голосе.

– Странный вопрос. Ты слишком хороший, – повторила Анесса, сжимая пальцы на ткани куртки.

– Это что, плохо?

– Это хорошо. Просто я не смогу дать тебе взаимности.

Повисла гнетущая тишина. Парень глубоко вдохнул, потом поднял глаза.

– Это из-за Мрака?

Анесса промолчала, но ответ и без слов был понятен.

После отказа отношения между ними менялись постепенно и почти незаметно. Сначала Илья стал молчаливее, избегал разговоров. Затем осторожно попытался наладить контакт заново, боясь спугнуть хрупкое перемирие – ловил её взгляд, угадывал настроение, искал любой повод заговорить, порой совсем без причины. Анесса понимала его, но избегала поощрять подобные попытки.

Со временем сдерживаться Вектору становилось всё сложнее. Он начал терять контроль, срывался на пустяках, мог внезапно обрушить на девушку раздражение или беспочвенные обвинения. Особенно трудно было в рейдах и долгих прохватах, когда нервы команды и без того были натянуты – Илья делал резкие замечания в адрес её решений, грубо указывал на ошибки, открыто спорил с Мраком, чего раньше себе не позволял. Напряжение росло, и каждый раз казалось, что ещё немного – и конфликт прорвётся наружу.

Анесса держалась в стороне. Любые объяснения могли только усугубить ситуацию, поэтому на агрессию и перепады настроения она отвечала сдержанным спокойствием. Но чем дальше заходило молчаливое противостояние, тем яснее становилось: избегать конфликта вечно не получится.

Сама девушка оживала с каждым днём всё заметнее. Болезненная бледность уступала румянцу, а в глазах загорался жадный блеск, который раньше делал её особенной. Косметика почти незаметная – знак того, что она снова жива и становится собой.

Жажда жизни крепла, тесно переплетаясь с чувством, которое всё сильнее привязывало её к Мраку. Анесса не спешила признаваться в этом даже самой себе – просто замечала, как этот хмурый, закрытый человек занимает всё больше места в мыслях, а его резкий голос и угловатые движения проникают куда глубже, чем позволено.

Она снова начала хитрить, торговаться и выкручиваться. Без этого невозможно было выбить достойную цену и обойти жадных перекупщиков, видевших в ней неопытную девчонку. Девушка с удовольствием наблюдала, как самодовольные лица торговцев сменялись раздражением и уступчивостью.

Однако со своими она всегда оставалась честна – с Мраком, Вектором, с теми, кого эти двое называли «своими». Здесь игра заканчивалась. Всю жестокость и хитрость Анесса берегла для посредников, которые жирели на потоках благодаря нахрапу и наглости, а не уму или мастерству. С такими она отрывалась по полной: давила на слабые места, выкручивала руки, заставляя поверить, что уступают по своей воле.

Деньги потекли уверенной, ровной рекой. Теперь это был не хаотичный поток, способный исчезнуть в любой момент, а стабильное течение, избавившее команду от постоянной тревоги за завтрашний день. Жетоны перестали рассыпаться песком, плотно оседая в карманах. Впервые появилась возможность не выживать, а планировать, заглядывая дальше ближайшего рейда.

Но с деньгами росла и тревога: Мрак ненавидел долги. Для него любой долг становился цепью, даже если казалось, что держишь её сам. Он слишком часто видел, как сильные люди падали, подсев на чужие деньги и ресурсы. Именно поэтому изначально схема с Анессой ему не нравилась, хоть и работала она безупречно.

Теперь команда перестала хвататься за любую возможность и тратила силы только на выгодные сделки. Это была заслуга Анессы – она не просто удержала их на плаву, а тянула наверх.