1. Блики на окнах

Солнечный свет всё больше наполнял маленькую аккуратную кухоньку, можно даже сказать, совсем крошечную – четыре шага вдоль – пять поперёк. Уж кто-кто, а сидящий за столом молодой человек с очень редким для современного города именем Тимофей хорошо знал её размеры. Тимофей был брюнетом, но не жгучим, а чуть светлым – его тёмно русые волосы всегда были гладко зачёсаны назад. Круглая кошачьего типа голова сочеталась с классическим романским носом и выразительными зелёными глазами. Роста он был среднего, широк в плечах, но своеобразная оплавленность всех его черт, происходящая от долгой офисной работы, придавала фигуре некоторый оттенок мягкости и даже рыхлости. Да, пожалуй, единственным, что ещё не тронул тепличный офисный климат, были всё-таки его глаза – живые, подвижные, внимательные.

Тимофей завтракал, и завтрак его состоял из горячего чая и купленных вчера на рынке фиников. Допив из белой фарфоровой пиалы ароматный напиток, он повернулся к часам, что висели на стене, напротив окна. Узорчатые чёрные стрелки медленно подползали к критической восьмичасовой позиции. Пора было выходить. Тимофей быстро поднялся, убрал посуду, привычным жестом поводил тряпкой по чистому столу. “Порядок”. Он удовлетворённо хмыкнул и, положив тряпку на край раковины, направился в комнату.

Облачившись в серый костюм и завязав под кипельно белый воротник широкий чёрный галстук с мелкими блёстками, Тимофей снова прошёл на кухню и остановился напротив окна. Солнце щедро освещало стоящую напротив девятиэтажку – дом весь буквально светился, играя бликами на окнах, на стёклах балконов, на мелкой облицовочной плитке. Воздух над улицей колыхался, двигался в слабых ленивых порывах летнего ветерка и, видимо, от этого солнечные блики тоже приходили в движение. Это было похоже на золотую реку, медленно несущую свои воды от земли к небу или… на таинственный танец сотен миллионов лучей… на танец солнца. Тимофей любил эту картину, она завораживала его тонким сочетанием движения и покоя – в этом была какая-то музыка, которую он пытался поймать, уловить, но… стоило только этой музыке обрести некое осмысленное звучание, как… что-нибудь вмешивалось. Вот и сейчас – на часах ровно восемь, а значит, пора на работу!

Квартира Тимофея находилась на самом краю огромного города. Офис же, как это принято, находился в центре. Поэтому дорога из дома в офис и из офиса домой занимала немного не мало около часа. Заметим также, что у нашего героя не было машины – он пользовался обычным общественным транспортом. Впрочем, у коллег добирающихся до офиса на своих драгоценных авто дорога занимала даже больше времени. И лица их по прибытию были полны того же неповторимого рабочего энтузиазма, от которого тянет сначала на дополнительную чашечку утреннего кофе, а потом на лёгкую дрёму... Так что когда перед Тимофеем вставал вопрос на что истратить честно заработанные средства, он ни колеблясь, вкладывал их в недвижимость, представленную в его случае квартирой в почти построенном доме, в пятидесяти километрах к северу от его теперешней резиденции. Вторая квартира никогда не помешает. И ни разу даже мысли не возникало о машине – страховка, бензин, пробки, милиция – всего этого хватало в обильных рассказах коллег.

Выскочив из подъезда, Тимофей втискивался в переполненный автобус, в котором, при счастливом стечении обстоятельств, можно было даже поспать, замерев в какой-нибудь экзотической позе. Недолгий сон прерывался примерно через пятнадцать минут, по прибытию автобуса на конечный пункт своего маршрута. Отсюда людской поток, движимый страстным желанием жить и жить хорошо, переносил всех любителей экзотического сна прямо на станцию метро, где они медленно приходили в себя, отряхиваясь, пересчитывая пуговицы, поправляя костюмы и платья перед новым погружением. Метро действовало на подавляющее большинство горожан успокаивающе. Те, кто в автобусе ещё дёргался и ругался, в подземных тоннелях смиренно замирал, словно бы вспоминая о тщете всего сущего. Метро располагало ко сну, чтению и размышлениям. От конечной станции Тимофею, на этот раз уже по собственной воле, предстояло сделать чуть больше трёхсот шагов до дверей офиса.

Стандартный для многих из нас маршрут может вызвать грустную улыбку или даже тяжелый вздох, но Тимофей любил дорогу в офис и, конечно, ещё больше из офиса. Любил, потому что это было прекрасное время для наблюдений, для мыслей о своей и чужой жизни. Он словно соскальзывал в некое медитативное состояние, живые глаза его останавливались то на одном, то на другом лице, предмете, надписи…. “Музыка солнца… Там-тарарам…. Нет, не так… Брум-бум-бум… пара-рам…. А вот едет рядом девушка…. Ничего так симпатичная…. Носик кнопкой…. Глазки… полу прикрыты…. Спит или тоже думает о чём-то…. Нет, всё-таки спит, уцепившись своей тонкой нежной ручкой за натёртые до блеска поручни… Вагон чуть покачивает и свет играет на поручни… Трум-бум-бум…. А вот серьёзный раскрасневшийся от жары дяденька с проседью газетку читает…. Про что интересно? Ага, что-то про депутатов… что-то про скандальных певцов… что-то про бензиновый кризис…. Как у него на очках блики играют… и покачиваются в такт движению вагона… Трам-пам-пам….” Примерно так и думал Тимофей, добираясь до офиса. И заметьте, снова и снова сквозь его мысли проступали блики света и слышались отголоски далёкой таинственной музыки. Он и сам часто ловил себя на этом странном свойстве. И иногда, поверьте, даже сердился, потому что на ум сразу приходила небезызвестная птица, собирающая все блестящие вещи в своём гнезде. Ну, он, Тимофей, аналитик успешно развивающейся софтверной компании… и так глупо… думать… ну… серьёзней надо быть… “Пусть сороки думают о всяких блестящих вещах, о солнечных бликах, играющих на серебряных ложках и на поверхности озера в парке, и на стеклах домов… например, как сегодня… Лучики словно танцуют… Пам-парам… парам…”

2. Ранние пташки

Обычно Тимофей приходил в офис раньше всех. Но, сегодня, отмеряя последний десяток шагов до старинного двухэтажного здания, в котором располагался офис, он вдруг обнаружил, что его опередили…. И кто! Новая сотрудница… М-м-м… Он даже не успел запомнить её имени – хотя только в пятницу перед самыми выходными шеф ходил по комнатам и знакомил её с будущими коллегами…. И вот эта коллега резвым спортивным шагом прошла мимо него. Чёрные короткие волосы, высокая, стройная с почти осиной талией, одета в элегантный светлый костюм – брючки, блузка – да, она выглядела очень привлекательно…. Ой, зачем же она повернулась! Лицо – самое обыкновенное – просто бесцветное – просто серые глаза, просто маленький нос и просто ярко выкрашенные губы. “Живая маска. Всё – она не в моём вкусе”, – подумал Тимофей, уловив крохотный солнечный блик на её позолоченной цепочке. Девушка улыбнулась, серые глаза оживились: “Привет!”

- Здрасьте, – Тимофей нарочито вежливо кивнул, – Что-то Вы рано сегодня…

- А я всегда так, – беззаботно ответила новая сотрудница.

- Хм…, – Тимофей пожал плечами и открыл перед сотрудницей входную дверь – металлическую и весьма тяжелую.

- Спасибо, – девушка прошла, обдав нашего героя запахом сдобренного ментолом табака.

“Типичная офисная крыса… даже с нафталином”, – заключил Тимофей, и с вежливой улыбкой произнёс, – “А Вы у нас кем будете?”

- Я? – удивилась девушка, – Разве Геннадий Николаевич не представил нас друг другу, … Тимофей? У Вас такое имя…, – её тонкие ярко-малиновые губы расплылись в улыбке.

- Да…это верно, – Тимофей вздохнул.

- У меня был один знакомый Тимофей, – скороговоркой прощебетала девушка.

Тимофей усмехнулся – слишком уж детской показалась ему интонация собеседницы – она говорила это, словно девочка о своём старом плюшевом мишке.

Девушка, видимо, тоже почувствовала, что сыграла не ту роль и смутилась.

- И что же с ним стало? – произнёс Тимофей чуть насмешливым тоном.

Но девушка отвернулась куда-то в сторону, сделав вид, будто не слышала его вопроса.

Они остановились у вахты – стандартной стеклянной коробки с окошечком. Сегодня дежурил Сергей, худенький парнишка с короткими рыжими усиками, одетый, как положено, в защитного цвета костюм. Пожав Сергею руку и выслушав пару бородатых анекдотов из какой-то вчерашней газеты, Тимофей взял ключи и склонился над журналом регистрации. Между тем, новоявленная коллега рылась в своей миниатюрной кожаной сумочке в поисках временного пропуска. Наконец, её поиски увенчались успехом, и она с улыбкой протянула Сергею серый листочек. Краем глаза, конечно же, совершенно случайно Тимофей заметил в протянутом листочке строку “Фамилия, имя, отчество”, где витиеватым размашистым подчерком было выведено – “Сидорская Марина Витальевна”.

По недавно отделанной мрамором лестнице они молча поднялись на второй этаж. Здесь царила тишина и полумрак. Окон не было. Люминесцентная лампа нервно вздрагивала, грозясь вот-вот угаснуть навсегда.

- А чем вообще занимаются аналитики? – неожиданно спросила Марина, когда Тимофей вставил ключ в замочную скважину высокой, обитой дерматином двери.

Тимофей так и замер с ключом в замке. “Очень странный вопрос…. Зачем она это спросила?” Он решительно повернул ключ и также решительно ответил: “Работают”.

- А как они работают? – не унималась новая сотрудница.

- А Вы что аналитик? – Тимофей распахнул дверь, пропуская любопытную девушку.

- Нет, что Вы! – Марина рассмеялась, – Я – художник, дизайнер. Буду Вам интерфейсы рисовать.

- Это хорошо, – заключил Тимофей и направился по коридору к своей комнате, но, вопреки его ожиданиям, новая сотрудница последовала за ним.

- А… Вам ещё не выделили рабочее место? – поинтересовался он, замедляя шаг у двери с номером 17.

Девушка смутилась, в серых прозрачных глазах мелькнуло что-то живое, неподдельное: “Геннадий Николаевич сказал, что сегодня выделят…. Я… Я просто не знаю пока куда мне пристроиться”.

- А вот, пожалуйста, устраивайтесь в переговорной, – Тимофей кивнул на дверь без номера, напротив его комнаты.

- Угу… – тихо произнесла Марина и тронула золотистую ручку указанной двери.

Свободных мест в офисе было два. И одно из них располагалось как раз по соседству с рабочим местом Тимофея. Надо заметить, что он очень это ценил. Вот уже три месяца как никто не заглядывал ему через плечо, никто не смущал его пустой болтовнёй, чуждыми ему манерами пить чай или, что ещё хуже, – кофе. Ровно три месяца назад место это занимал технический писатель – тощий и длинный, похожий на карандаш в очках. Поскольку писатель был технический, говорил он немного, но рядом с ним Тимофею почему-то всегда казалось, что промышленный шпионаж вовсе не выдумка желтой прессы. Из-за толстых роговых очков не всегда было понятно, куда этот писатель смотрит – то ли в свой монитор, то ли в соседский. В конце-концов, этот подозрительный тип благополучно уволился по завершению сложного проекта, на который его собственно и брали. И рабочее место снова стало радовать Тимофея своей уединённостью и покоем. Всё это время единственным его соседом был разросшийся кактус, украшающий своими колючками окно с видом на оживлённую улицу. Если же у Тимофея вдруг возникало желание поговорить, то достаточно было заглянуть за перегородку, где пять добрых молодцев-программистов увлечённо щелкали по клавишам, или ещё лучше отправиться в коридор, где вокруг общего чайника собирались все утомлённые и жаждущие. Главное, что здесь, в его укромном уголке никто не мешал думать! Второе свободное место было за перегородкой, у ранее упомянутых программистов. Это тоже было не далеко, но вполне безопасно для установившегося душевного равновесия.

Одолеваемый недобрыми предчувствиями, Тимофей решил предотвратить возможную ошибку руководства в выборе посадочного места для новой сотрудницы. Надо было нанести удар первым. Геннадий Николаевич сам, ещё вчера, просил его зайти - обсудить текущее положение дел и, как это частенько бывало, уехал перед самым носом у Тимофея, отложив все встречи на завтра. “Думаю, он меня поймёт”, – Тимофей привычным жестом включил компьютер, – “Тем более что новоявленный дизайнер должен тесно сотрудничать с программистами, а не со мной”. Он открыл ящик стола, извлёк чашку, пачку пакетированного чая, коробку с сахаром и уже потянулся было за дежурной плиткой шоколада, как дверь в комнату приоткрылась и из-за неё высунулась улыбающаяся голова Марины.

- А можно у Вас чая попросить? – вежливо поинтересовалась голова.

- Можно, – буркнул Тимофей, – А чашка-то у Вас есть? Если нет, то можно в коридоре, в шкафчике, где чайник, взять.

- Спасибо у меня своя, - Марина вышла из-за двери, в одной руке у неё красовалась изящная фарфоровая чашка, в другой поблёскивала обёрткой плитка белого шоколада, - В офисе без чая, что за жизнь, правда?

Тимофей согласно кивнул: “Чай - двигатель прогресса. У меня, правда, с бергамотом… Вы пьёте такой?”

- Конечно, обожаю с бергамотом, – просияла Марина, почувствовав мягкие нотки в голосе Тимофея, – Хотите шоколад?

- Да-а-а… у меня вообще-то есть, спасибо, – Тимофей пожал плечами, – если только на бартер. Правда, у меня горький.

- О! – воскликнула Марина, так что Тимофей даже вздрогнул, – Нет, я горький не ем.

- Фу-в, – вздохнул Тимофей, протягивая пачку чая, – Зачем же так кричать. Ну, не едите и… не ешьте…

- А что Вы так пугаетесь? – она подошла ближе так, что Тимофей снова почувствовал запах табака с ментолом.

- Ничего. Просто у меня с утра много работы – извините, – Тимофей снова глубоко вздохнул и уставился, нет, буквально вцепился взглядом в монитор, – Боюсь, не успеть.

- Это Вы извините, что отвлекаю, – Марина хмыкнула, и, взяв пакетик чая, быстро удалилась.

Тимофей бросил взгляд на часы в компьютере. “Директор придёт минут через двадцать. Хоть бы из программеров кто пришёл – там есть весёлые ребята…. Туда её, туда…”