1. Блики на окнах

Солнечный свет всё больше наполнял маленькую аккуратную кухоньку, можно даже сказать, совсем крошечную – четыре шага вдоль – пять поперёк. Уж кто-кто, а сидящий за столом молодой человек с очень редким для современного города именем Тимофей хорошо знал её размеры. Тимофей был брюнетом, но не жгучим, а чуть светлым – его тёмно русые волосы всегда были гладко зачёсаны назад. Круглая кошачьего типа голова сочеталась с классическим романским носом и выразительными зелёными глазами. Роста он был среднего, широк в плечах, но своеобразная оплавленность всех его черт, происходящая от долгой офисной работы, придавала фигуре некоторый оттенок мягкости и даже рыхлости. Да, пожалуй, единственным, что ещё не тронул тепличный офисный климат, были всё-таки его глаза – живые, подвижные, внимательные.

Тимофей завтракал, и завтрак его состоял из горячего чая и купленных вчера на рынке фиников. Допив из белой фарфоровой пиалы ароматный напиток, он повернулся к часам, что висели на стене, напротив окна. Узорчатые чёрные стрелки медленно подползали к критической восьмичасовой позиции. Пора было выходить. Тимофей быстро поднялся, убрал посуду, привычным жестом поводил тряпкой по чистому столу. “Порядок”. Он удовлетворённо хмыкнул и, положив тряпку на край раковины, направился в комнату.

Облачившись в серый костюм и завязав под кипельно белый воротник широкий чёрный галстук с мелкими блёстками, Тимофей снова прошёл на кухню и остановился напротив окна. Солнце щедро освещало стоящую напротив девятиэтажку – дом весь буквально светился, играя бликами на окнах, на стёклах балконов, на мелкой облицовочной плитке. Воздух над улицей колыхался, двигался в слабых ленивых порывах летнего ветерка и, видимо, от этого солнечные блики тоже приходили в движение. Это было похоже на золотую реку, медленно несущую свои воды от земли к небу или… на таинственный танец сотен миллионов лучей… на танец солнца. Тимофей любил эту картину, она завораживала его тонким сочетанием движения и покоя – в этом была какая-то музыка, которую он пытался поймать, уловить, но… стоило только этой музыке обрести некое осмысленное звучание, как… что-нибудь вмешивалось. Вот и сейчас – на часах ровно восемь, а значит, пора на работу!

Квартира Тимофея находилась на самом краю огромного города. Офис же, как это принято, находился в центре. Поэтому дорога из дома в офис и из офиса домой занимала немного не мало около часа. Заметим также, что у нашего героя не было машины – он пользовался обычным общественным транспортом. Впрочем, у коллег добирающихся до офиса на своих драгоценных авто дорога занимала даже больше времени. И лица их по прибытию были полны того же неповторимого рабочего энтузиазма, от которого тянет сначала на дополнительную чашечку утреннего кофе, а потом на лёгкую дрёму... Так что когда перед Тимофеем вставал вопрос на что истратить честно заработанные средства, он ни колеблясь, вкладывал их в недвижимость, представленную в его случае квартирой в почти построенном доме, в пятидесяти километрах к северу от его теперешней резиденции. Вторая квартира никогда не помешает. И ни разу даже мысли не возникало о машине – страховка, бензин, пробки, милиция – всего этого хватало в обильных рассказах коллег.

Выскочив из подъезда, Тимофей втискивался в переполненный автобус, в котором, при счастливом стечении обстоятельств, можно было даже поспать, замерев в какой-нибудь экзотической позе. Недолгий сон прерывался примерно через пятнадцать минут, по прибытию автобуса на конечный пункт своего маршрута. Отсюда людской поток, движимый страстным желанием жить и жить хорошо, переносил всех любителей экзотического сна прямо на станцию метро, где они медленно приходили в себя, отряхиваясь, пересчитывая пуговицы, поправляя костюмы и платья перед новым погружением. Метро действовало на подавляющее большинство горожан успокаивающе. Те, кто в автобусе ещё дёргался и ругался, в подземных тоннелях смиренно замирал, словно бы вспоминая о тщете всего сущего. Метро располагало ко сну, чтению и размышлениям. От конечной станции Тимофею, на этот раз уже по собственной воле, предстояло сделать чуть больше трёхсот шагов до дверей офиса.

Стандартный для многих из нас маршрут может вызвать грустную улыбку или даже тяжелый вздох, но Тимофей любил дорогу в офис и, конечно, ещё больше из офиса. Любил, потому что это было прекрасное время для наблюдений, для мыслей о своей и чужой жизни. Он словно соскальзывал в некое медитативное состояние, живые глаза его останавливались то на одном, то на другом лице, предмете, надписи…. “Музыка солнца… Там-тарарам…. Нет, не так… Брум-бум-бум… пара-рам…. А вот едет рядом девушка…. Ничего так симпатичная…. Носик кнопкой…. Глазки… полу прикрыты…. Спит или тоже думает о чём-то…. Нет, всё-таки спит, уцепившись своей тонкой нежной ручкой за натёртые до блеска поручни… Вагон чуть покачивает и свет играет на поручни… Трум-бум-бум…. А вот серьёзный раскрасневшийся от жары дяденька с проседью газетку читает…. Про что интересно? Ага, что-то про депутатов… что-то про скандальных певцов… что-то про бензиновый кризис…. Как у него на очках блики играют… и покачиваются в такт движению вагона… Трам-пам-пам….” Примерно так и думал Тимофей, добираясь до офиса. И заметьте, снова и снова сквозь его мысли проступали блики света и слышались отголоски далёкой таинственной музыки. Он и сам часто ловил себя на этом странном свойстве. И иногда, поверьте, даже сердился, потому что на ум сразу приходила небезызвестная птица, собирающая все блестящие вещи в своём гнезде. Ну, он, Тимофей, аналитик успешно развивающейся софтверной компании… и так глупо… думать… ну… серьёзней надо быть… “Пусть сороки думают о всяких блестящих вещах, о солнечных бликах, играющих на серебряных ложках и на поверхности озера в парке, и на стеклах домов… например, как сегодня… Лучики словно танцуют… Пам-парам… парам…”