Он пошёл туда. Клетка была пуста, в обычной табличке значилось: «макака-резус». А в объявлении, наспех написанном и приколотом к фанере, говорилось:
«Жившая здесь обезьянка ослепла от безсмысленной жестокости одного из посетителей. Злой человек сыпнул табака в глаза макаке-резус».
И – хлопнуло Олега! Он до сих пор прогуливался с улыбкой снисходительного всезнайки, а тут захотелось завопить, зареветь на весь зоопарк, – как будто это ему в глаза насыпали!
Зачем же?!.. Просто так – зачем же?.. Безсмысленно – зачем же?
Больше всего простотою ребёнка хватало написанное за сердце. Об этом неизвестном, благополучно ушедшем человеке не сказано было, что он – антигуманен. О нём не было сказано, что он – агент американского империализма. О нём сказано было только, что он – злой. И вот это поражало: зачем же он просто так – злой? Дети! Не растите злыми! Дети! Не губите беззащитных!
Уж было объявление прочтено и прочтено, а взрослые и маленькие стояли и смотрели на пустую клетку.
«Жившая здесь обезьянка ослепла от безсмысленной жестокости одного из посетителей. Злой человек сыпнул табака в глаза макаке-резус».
И – хлопнуло Олега! Он до сих пор прогуливался с улыбкой снисходительного всезнайки, а тут захотелось завопить, зареветь на весь зоопарк, – как будто это ему в глаза насыпали!
Зачем же?!.. Просто так – зачем же?.. Безсмысленно – зачем же?
Больше всего простотою ребёнка хватало написанное за сердце. Об этом неизвестном, благополучно ушедшем человеке не сказано было, что он – антигуманен. О нём не было сказано, что он – агент американского империализма. О нём сказано было только, что он – злой. И вот это поражало: зачем же он просто так – злой? Дети! Не растите злыми! Дети! Не губите беззащитных!
Уж было объявление прочтено и прочтено, а взрослые и маленькие стояли и смотрели на пустую клетку.