Часть 2

1

Первые, кого Павел и Ирина увидели из окна вагона на вокзале, были, конечно, родители. Да, молодежь просила, чтобы не приходили встречать. Говорили, что сами доберутся, но родители есть родители. Мама Павла о чем-то говорила с мамой Иры, отцы тоже переговаривались. Стало понятно, что они за время отсутствия детей познакомились, не раз встречались, и, скорее всего, подружились. Ехать на двух такси домой Ирина и Павел отказались. Сказали, что соскучились по нашему метро и с удовольствием в нем прокатятся, почувствуют его запах, да и не хотят бегать по привокзальной площади, махать руками, ловить такси, потом ехать в разных машинах. Лучше сразу спустится в метро и по кольцевой, без пересадок, доехать до любимой Таганки. Пройти мимо скульптур воинов на станции, подняться на эскалаторе, выйти к храму «Николы на Болванке», а затем пойти по домам.

– Нет, миленькие наши, мы уже договорились, что едем к нам, – расставила точки над i мама Павла. – Мы с Галиной Андреевной приготовили обед. Сначала поедим, вы расскажете о своих впечатлениях, а потом Ирочку с родителями проводим.

Иван Павлович кивком подтвердил слова жены, а родители Ирины засмеялись.

Так и случилось.

Вечером, после рассказов о поездке, о семье, в которой жили, разговоров о новой Германской Демократической Республике, о том, как специалисты из неё сбегают сначала в Западный Берлин, а оттуда в капиталистическую Германию, потому, что там, на Западе, оплату за работу сделали выше, чем в ГДР, о том, какая в Германии чистота и порядок и откуда это пошло, о том, как непросто из-за оккупационной зоны в Берлине ходит метро и городская электричка, иринино семейство стало собираться к себе, а Павел с родителями пошли провожать. Потом втроем погуляли по Москве и вернулись домой.

– Как хорошо дома. Несмотря на заграничный порядок, чистоту, доброе отношение, дом лучше.

– Это точно. Когда после войны вернулся домой, я каждый вечер, ложась спать, себе говорил: «Какое счастье ложиться в свою кровать, на свою простыню, укрываться своим одеялом. Какое счастье, что здесь все говорят на моем языке, смеются моим шуткам и с полуслова понимают. Потом привык, это стало обыденным, а иногда вспомню, и становится тепло», – согласился отец.

А мама обняла своих мужчин, прижалась к ним, сказала: «Вот и сегодня так будет. Чистые простыни, своя постель».

Уже поздно вечером Павел остался один, сел за письменный стол, начал писать отчет. Он хотел сделать его сегодня, чтобы завтра сверить с Ирочкиным и передать полковнику уже выправленным и обобщенным. Отчет получился подробным, кажется, ничего не забыл. Описал все, где были, как к ним относились, как вообще у немцев отношение к СССР и нашим людям. Описал многие нюансы, с которыми наши люди обычно не сталкиваются, и многие особенности нехарактерные для нас, но принятые там. Отдельно написал про то, что нам не помешало бы перенять и делать здесь, у себя.

2

Полковник забрал документы, долго и внимательно просматривал, даже нет, не просматривал, а изучал. Потом кивнул, что все в порядке, открыл огромный, во всю стену металлический шкаф, достал из него небольшую коробку, извлек из неё их советские паспорта, вложил заграничные, закрыл ящик, убрал на прежнее место и запер шкаф. Вытащил из ящика стола толстую амбарную книгу. Нашел в ней нужную страницу, раскрыл и приказал расписаться за сданные документы, потом – за полученные. После этого предложил присесть, сам занял место за столом и снова начал изучать отчеты. Время от времени прерывал чтение, снимал очки, внимательно смотрел то на Ирину, то на Павла.

– А в берлинском-то метро хоть прокатились? – Спросил Павла, когда, судя по всему, заканчивал чтение.

Павел Иванович ожидал этот вопрос, сделал вид, что задумался, потом посмотрел полковнику в глаза и заговорил:

– Мы в нем, конечно, были и вот чего скажем. Дырявое оно.

– Это что значит? Вода сверху во время дождя капает на пассажиров?

– Вода не капает, а метро дырявое, – улыбнулась Ирина, посмотрела на Павла и кивнула ему, чтобы продолжал.

– Дырявое, товарищ полковник, потому что страны вроде как две, а из Западного Берлина через это метро, может в ГДР войти любой, кому не лень. Да, есть КПП, прочие точки, где проверяют документы, а через тоннели можно без особых проблем пройти. Мы специально наблюдали. Мы неприметные школьники, на нас внимание не очень обращали, вот и видели, как из тоннеля по стеночке идет мужичок, возле выхода прижмется к стене, а потом, когда все заняты посадкой в вагон, – шмыг и тут.

– Понятно, какова какава там с цикорием, – полковник, уже несколько раз повторял эту свою присказку. Она понравилась ребятам, и они даже ждали, когда он её снова скажет. – Понятненько, но недолго этому решету там осталось. Залатаем. Скоро не будет течь.

– Не только через метро к нам просачиваются. То же самое делают через подземную канализацию, даже через подъезды.

– Есть такие дома, которые одной стороной там, а другой в восточном берлине. – Добавила Ирина.

Он задумался, снова надел очки и продолжил чтение отчетов.

От нечего делать Ирина и Павел рассматривали кабинет.

Наконец, полковник закончил чтение, сказал: «Молодцы, изложили все четко, конкретно, понятно». Потом на немецком сказал:

– Пройдите, пожалуйста, со мной в другой кабинет.

Вышли, он запер дверь. Долго поднимались по широким лестницам, проходили по коридорам с закрытыми дверями. Вошли в комнату, в которой у противоположных стен стояли по столу и стулу.

– Присаживайтесь, – скомандовал полковник, положил перед ними листы бумаги и карандаши, – будьте любезны, опишите на немецком все, что видели в моем кабинете. Все предметы и вещи. Прошу не советоваться, не подсматривать и не общаться. Приду через пятнадцать минут. За вами будут наблюдать, и нарушение моих требований, сразу будет считаться невыполнением задания. Успеха, фрау, успеха, герр.

Ребята такого не ожидали и несколько минут приходили в себя. Потом начали писать. Когда полковник вернулся, листы были исписаны. Полковник бегло просмотрел, усмехнулся и скомандовал:

– Прошу за мной.

Вернулись в его кабинет.

Начался, как потом сказал Павел, разбор полетов. Он зачитывал название предмета, место, где он находился, потом вычеркивал из списка или делал пометки. Одновременно исправлял ошибки в словах. Ошибок оказалось много. Названия некоторых предметов ребята не знали, или называли неточно. Были и стилистические ошибки. Тогда полковник зачитывал, говорил, что это хоть и написано на немецком, но так говорят русские, а немцы говорят и он произносил, как сказали бы немцы.

И Павел, и Ирина, краснели и бледнели, от его замечаний, проникались собственной безграмотностью и малограмотностью, было ужасно стыдно и неловко, им, считавшим себя отличниками. Полковник показал их реальное положение.

– Да не расстраивайтесь! Не так и плохо для начальной стадии обучения. И с памятью не трагично. Описали почти половину того, что тут есть. – Он обвел рукой комнату. А что не советовались и не списывали друг у друга, это молодцы вдвойне. Остальное сделают обучение, практика и опыт. Понятно?

– Так точно, – почему-то именно так ответили школьники.

Он засмеялся:

– Ну вот, постепенно приобщаетесь к правилам и порядкам. Генерал распорядился и пока ни каких курсов у вас не будет. Будет только обучение вождению автомобиля и мотоцикла. Через год должны сдать на права. Принимать буду строго. – Он помолчал и добавил, – очень строго. Так, что тренируйтесь и обучайтесь всерьез. В самых, что ни наесть мерзопакостных обстоятельствах. В гололед, в грязь и туман, на подъемах и спусках, в пробках и так далее и тому подобное. Требуйте от инструкторов усложнять и усложнять обучение после того, как научитесь азам. Хотя это их обязанность. С них за ваше мастерство тоже будет спрошено. А еще, что у вас будет, это физическая подготовка. Боевое самбо. Понедельник и четверг самбо, суббота и воскресенье вождение. Немецкий и английский в школе, по программе и плюс самостоятельно. Остальные предметы, как положено, по программе в своей школе. Так что нагрузка не великая. Надеюсь, справитесь.

Он объяснил где будут тренировки, где обучение вождению, потом позвонил тренерам, рассказал о стажерах, пожелал успеха, пожал руки и на этом расстались. Только выйдя из кабинета они вспомнили, что забыли отдать подарки.

Вернулись. Вручили. Полковник был удивлен. Поставил красивую чайную пару из мейсенского фарфора на стол. Чувствовалось, что ему понравился подарок, он слегка растерялся и, как показалось Павлу, исчезла на время службистская строгость.

Павел спросил, можно ли такой же подарок передать генералу. Полковник кивнул, сказал: «За мной», и они пройдя по коридору, поднялись не другой этаж и вошли в приемную.

– Доложите, как положено по форме, кратко и четко, что, мол, прибыли, задание выполнили, готовы к выполнению очередных заданий, – подсказал полковник. – А я тут подожду.

Тот же, что и предыдущие разы, лейтенант доложил о них, кивнул: «Проходите».

Генерал выслушал доклад, вышел из-за стола, пожал ребятам руки, сказал, что молодцы, что так держать, повторил то, что говорил полковник про тренировки и вождение. От себя добавил: «Языки, языки и еще раз языки. Когда будете думать на языке, причем, делать это само собой, естественно, только тогда можно считать, что более менее, знаете его». Сказал, чтобы, если будут вопросы, обращались. Без стеснения.

Ирина, смущаясь, преподнесла чайную пару, чуть другую:

– Нам очень хотелось привезти вам маленький сувенир. Увидели вот это в Мейсене.

Он так же, как полковник удивился, подарок взял. Рассмотрел, сказал, что красиво, что умеют делать. Поблагодарил. Вошел лейтенант, сказал, что через пять минут совещание, они попрощались, вышли.

3

Весь пол в зале был покрыт брезентовым чехлом, под которым лежали толстые, как матрацы маты. Мужчин было восемь. Женщин две. Кроме Ирины – крепкая, жилистая с короткой стрижкой, темно-русая, лет двадцати пяти. Инструктор вошел когда старший группы, как он сказал, капитан, построил мужчин в один ряд, а женщин попросил встать чуть поодаль. Инструктор увидел девушек, тяжело вздохнул, посмотрел жалостно, развел руками, снова вздохнул потом сказал, что раз начальство приказало, то будем заниматься вместе, но в разных сторонах зала, а разминка будет общая. Сказал, что разминка будет один час, чтобы мышцы, связки и суставы разогрелись и не повредились потом, при отработке приемов и в спарринге.

Разминка была действительно классной. Павел некоторые упражнения делал впервые и понимал, что они не случайны. После серии несложных растяжек на месте, остальные делали сначала во время ходьбы по периметру зала, а в конце на бегу. Потом тренер скомандовал, все перестроились по трое в ряд и начались кувырки, затем тренер скомандовал: «теперь подъем головы с разгибом», увидел, что некоторые не могут сделать. Строго сказал: «кто пока не может, продолжайте делать кувырки, месяца через три-четыре получится».

Потом было «сальто вперед», потом «назад», потом «колесо», потом снова кувырки. Только четверо из восьми смогли сделать все упражнения. Из них были обе девушки.

Павел не удивился – он гордился, что Ирина серьезно занималась спортивной гимнастикой. А вот он, кроме кувырков из этой серии упражнений сделать ничего не смог. Когда разминка закончилась инструктор скомандовал:

– Перерыв пятнадцать минут.

Народ попадал на маты и пролежал весь перерыв.

Снова построились. Инструктор отвел девушек к стене, вдоль которой были подвешены огромные выше человеческого роста кожаные мешки набитые должно быть резиновой крошкой или песком. Сказал:

– Девушки, не жалейте их. Когда порвутся, поменяем. А пока лупите изо всех сил. Отрабатывайте силу удара и резкость. Только берегите связки и суставы. Я покажу как.

Он показал, какие удары отрабатывать, объяснил, что и как надо делать. Какие травмы могут быть, если делать не правильно Уходя к мужчинам прошептал:

– Буду следить. Потом расскажу про ошибки.

С мужчинами разговор был долгий. Инструктор рассказал, что в какой последовательности будут отрабатывать. Сказал, что вначале, чтобы не покалечились, будет обучать их спортивному самбо. Объяснил, как себя вести в схватке, что запрещено делать, а что можно, как падать, и многое, многое другое. Потом разбил на пары и сказал:

– Сейчас увидим, кто на что способен. Сделаем, так сказать предварительное ранжирование и предложил бороться. Схватка пять минут.

Соперником Павла оказался мужичок постарше его лет на шесть, примерно такого же роста, но плотнее. Вес у него был килограммов на семь больше. Павел, уже будучи капитаном, начал заниматься всерьез дзюдо, а вот, спортивным самбо давно не занимался, Хотя разница и не большая, но для начала решил потянуть время, посмотреть на что способен противник. От захватов легко уходил, а когда понял, что противник не очень, сделал подсечку, перевел борьбу в партер, быстро уложил его. Потом стал наблюдать за остальными.

Инструктор подошел, отвел в сторону, спросил, чем занимался, откуда знает приемы. Павел понял, что прокололся. Сказал, что смотрел соревнования. И вообще любит этот спорт. Тренер хмыкнул, сказал: «Ну-ну, а девушка-то твоя, производит впечатление спортивно более подготовленной. Очень даже лихо сальто и другие упражнения делала. Гимнастикой, что ли занимается?».

– Спортивной, – кивнул Павел.

– Попроси, пусть тебя натаскает, а то неловко парню не делать того, что делает девчушка. Да и по мешку колотит на совесть. Того гляди труха из него полетит, – кивнул он в их сторону. – Да вот только неправильно все они делают. Встал, направился к девушкам, по дороге командуя:

– Отставить! Прекратить тренировку! В одну шеренгу становись!

Когда подошел они уже стояли по стойке смирно.

Павел не прислушивался, но понял, что он поругивает их. Отчитывает, что не внимательно слушали его и смотрели, как он показывает.

– Вы что, хотите в расцвете лет, стать инвалидами? Я вам что показывал? А вы как делаете!

Потом успокоился, приказал смотреть внимательно и медленно показал, как наносить удары кулаком, локтем, ногами, Объяснил, как могут получить травмы. Заставил каждую медленно повторить то, что показывал. Потом рассказать, как не делать. Потом еще раз повторить, как делать. Когда убедился, что делают правильно, кивнул головой и улыбнулся:

– Ну что же вы, такие красивые, такие спортивные и такие невнимательные. Запомните, это не шуточки. Эти приемы, когда-нибудь могут спасти вашу жизнь. – Вздохнул, скомандовал, – Пять минут перерыв на осмысление и продумывание, затем снова отработка ударов. Медленно и в четверть силы. Не забывайте, удары наносить используя массу всего тела. Тогда это будет удар, а не поглаживание.

Вернулся к мужикам.

4

У Ирины и Павла в прошлой жизни была машина. Сначала, при социализме, в СССР, «МОСКВИЧ-412», потом «Ситроен». Водили нормально. Без аварий и особых приключений. И все же однажды за городом, чуть не улетели в мир иной. Павел Иванович за городом, особенно по дороге на дачу, чтобы скорее доехать, любил полихачить, вдавить педаль до пола. Так, чтобы было далеко за сотню. В тот раз на дороге, под горку, разогнался, потом, когда набрал скорость, на подъеме, обошел всех, кто не догадался сделать так же. Метрах в пятидесяти старый «жигуленок» с проселочной дороги выезжал в город. Да, видать, не доглядел, что плотной вереницей едут большегрузы, да вдобавок с прицепами. Да так, что не может он втиснуться между ними. Не впускают они его. Так и встал поперек дороги. Павлу Ивановичу никак не объехать его. Всю полосу занял! Единственный вариант – свернуть в проселок, откуда тот выехал. А скорость большая. Он после перегазовки с четвертой скорости на вторую переключился, чтобы автомобиль резко скорость сбросил. На тормоза нажимает, машина юзом начинает идти, приходится отпускать, потом снова тормозит – опять юз. Выворачивает руль, чтобы свернуть на проселок – машина на два колеса становится, начинает переворачиваться. Ирочка на заднем сидении была, сообразила, на его сторону перепрыгнула, всем своим небольшим весом пытается поставить на четыре колеса. Удалось. Остановить авто Павлу Ивановичу получилось, когда левое колесо зависло над глубокой канавой сбоку от дороги. По-другому не удавалось вырулить. С минуту постояли молча, потом он сдал назад. Развернулся, заглушил двигатель. Выдохнули. Тут к ним подбегает мужичок из того «жигуленка». Трясется, извиняется.

– Простите, – говорит, – все понимаю, но сделать ничего не мог. Так случилось.

Павел Иванович махнул рукой, мол, чего уж теперь, слава богу, что обошлось. Ирочка ни слова за оставшуюся дорогу не проронила. А когда на дачу приехали, отдохнули, поужинали, говорит:

– Пашечка, будешь так гонять, больше с тобой не поеду.

Больше не гонял.

Теперь, когда сел за руль рядом с инструктором, вспомнил тот случай. Решил, что лихачить не станет.

Инструктор по вождению был, судя по всему, отличным специалистом. Объяснял не суетясь, подробно. Настолько подробно, что ошибиться было невозможно. Обговаривал каждое движение. Когда заводить, трогаться с места и останавливаться, «вроде как научились», перешел к более сложным этапам. Стали учиться загонять авто в гараж задним ходом. Когда освоили это, пересели на грузовик, потом на автобус. В гараже были автомобили всех марок. На всех и учились водить. Не просто было им, умеющим водить, изображать из себя начинающих, но тут их не раскололи.

Под конец обучения добрались до «полицейского разворота». Этого делать они не умели и даже не пытались в первой жизни попробовать. Такое казалось невозможным и недостижимым.

Инструктор сажал рядом с собой. Каждого заставлял пристегнуться, объяснял, что будет делать. Не спеша показывал, спрашивал: «понял?»

Каждый говорил, что понял.

– Теперь смотри, как буду делать. Не в лобовое стекло, а за моими руками и ногами. Смотри на переключатель передач, на ручник, на педали сцепления и газа и руль.

Каждый кивал.

Инструктор заводил автомобиль, разгонялся до тридцати – сорока километров в час, потом … То что было потом, ни с первого, ни со второго раза никто повторить не мог. Инструктор смеялся и высаживал.

Павел с Ириной не спешили сесть рядом с ним. Было понятно, что он просто глумится над недотепами.

Павел взял Иру под руку, отвел к скамейке, стоявшей вдалеке:

– Ириша, давай я буду говорить тебе, что надо делать, а ты делай. Потом поменяемся. Может быть, так до нас быстрее дойдет.

Павел все, что надо делать, записал и начал медленно читать:

– Разгоняешься до 40 километров. Правая рука на ручнике. Быстро, но плавно выжимаешь сцепление и отпускаешь газ. Одновременно левой рукой резко крутишь руль вправо на четверть оборота и потом мгновенно на полоборота в другую сторону и одновременно правой ставишь машину на ручник.

Как только авто повернулось градусов на 90, убираешь ручник, отпускаешь сцепление, чуть поддаешь газ и, рулем подкручивая вправо, выравниваешь автомобиль.

Раза с десятого у Ирины получилось. Медленно но сделала всё.

Потом начали ускоряться. Через полчаса она начала сама говорить, что делает и делать.

Потом поменялись. У Павла стало более-менее получаться раза с двадцатого.

Пока они тренировались, подошла их очередь садиться к инструктору. Первым пошел Павел. Смотрел в оба за тем, как делает инструктор, и мысленно сверял с тем, что он говорил, объясняя. Когда сел за руль получилось с первого раза. Да, руль он немного не докрутил, но мгновенно исправился, подрулив уже при движении по дороге.

Инструктор приказал остановиться. Взял Павла за голову, притянул к себе и поцеловал:

– Умница! Ну хоть один сумел! – восторженно радовался он.

Павел смотрел на него, улыбался:

– Сейчас будет еще одна такая.

– Дай-то бог, – продолжал радоваться тренер, – а то весь день впустую. Так, теперь еще раз.

Во второй раз у Павла получилось не хуже.

– Третий! – командовал инструктор.

Когда получилось, он пожал стажеру руку и еще раз поздравил с успехом.

– Когда получится у Ирины, вы её, пожалуйста, не целуйте, это моя девушка, – предупредил Паша.

Инструктор засмеялся:

– Я ей руки поцелую.

У Ирины, действительно, все получилось с первого раза. Даже лучше, чем у Павла.

– Учитесь! – показывал на них инструктор. – Соображайте, что и как делать надо, товарищи офицеры. Девушка – человек более вас эмоциональный, а делает лучше!