Екатерине Каретниковой – за соучастие!

В соответствии с Федеральным законом № 436-ФЗ от 29 декабря 2010 года маркируется знаком 16+

© Егоров А., текст, 2025

© Обложка, Чукина Е., 2025

Часть первая
Машины мальчики

Дождь перестал. На стеклах тают капли. Пятичасовой чай выпит, и брошенный пакетик сохнет в мусорной корзинке. «Скоро домой», – думает Маша.

Она окидывает взором читальный зал. В зале остались двое – сухая старуха и подержанный ботаник в очках.

Маша еле заметно морщится.

Это ее первая весна в библиотеке.

Всю зиму Маша собиралась отсюда сбежать. Всю зиму заведующая уговаривала ее остаться. «Ты посмотри, как здесь красиво, – пела заведующая. – Как во дворце. А ты у нас настоящая принцесса».

Чувствительно вздыхала. Преподнесла принцессе на день рождения серебряный кулончик в виде голого мальчишки с крылышками.

«Это будет твой хранитель, – объяснила заведующая. – Очень сильный амулет. Особенно в том, что касается… личной жизни. Понимаешь меня?»

Маша побаивалась этой темы. Но продолжения не последовало.

Как настоящая принцесса, Маша мечтала о любви. Вот только никакой любви у Маши не было. Ей не о ком было мечтать за час до конца рабочего дня. Никто не ждал ее под окном библиотеки, под весенним дождем. Маша была одна на свете.

«Ангел-хранитель, – думает она сейчас. – Эх ты, ангел. От чего ты меня охраняешь? Со мной же ничего не происходит. Ни-че-го. Даже ВКонтакте написать не о чем».

Снимает очки и кладет на стол. Поднимает телефончик. Оглядевшись – никто не видит? – делает скромное селфи на рабочем месте.

С досадой читает первые комментарии.

Первым, как обычно, пишет бот-вербовщик из Турции:

Kiss U, miss U, berry berry, beautiful Habibi —

и так далее.

Следом откликается старый знакомый из ее родного городка, одногруппник по колледжу (и о том, и о другом, и о третьем Маша хотела бы забыть как можно скорее):

Чай пьешь? Шампусик лучше, напиши адрес.

Маша не отвечает. Она видит третье послание. Наверняка это привет с дейтинг-чата – из тех, что оживают под вечер в пятницу и предлагают свои бесстыжие услуги. Маша привыкла удалять такие заявки, не читая. А тут не удержалась и прочла:

Пятница. 13

Вот черт, ведь и правда тринадцатое. Уж кого-кого, а чертей сегодня лучше бы не поминать. Что там дальше?

«Увидеть Питер и умереть», —

читает Маша идиотский слоган. Негодует и хочет смахнуть сообщение, но сама не понимает, зачем ее палец жмет на треугольник. Включается рекламный трейлер.

Это – странная анимация, а может, и не анимация. Кто-то невидимый окунает плоскую малярную кисть в банку с алой краской. Медленно проводит жирную линию по белой стене. Краска стекает вниз и застывает уродливыми потеками. Как кровь.

Камера отъезжает подальше. Теперь видно, что на полу у стены лежит старый выщербленный топор, густо вымазанный красным.

«Лучшие традиции культурной столицы!» —

читает Маша очередной убогий креатив. Тем временем невидимый Раскольников переходит к главному:

«Подпишись на мой канал…»

«Задолбал», – шепчет Маша в рифму. Удаляет послание к чертям собачьим.

Выходит из-за стола, боясь поскользнуться на старинном паркете.

Ей хочется распахнуть окно. Под окном растут здоровенные тополя, те самые, что в июле засыплют весь двор своим пухом, если их не обрезать, – но сейчас месяц май, листья на деревьях только распускаются, и после дождя во дворе как-то по-особенному густо пахнет весной.

«Эх ты, – уныло думает она, трогая кулончик с ангелочком. – И для кого ты меня хранишь? Для вот такого маньяка с Тиндера? А я, может, хочу любви. Настоящей. Большой и красивой».

В стеклянной витрине выставлены всякие сумерки и оттенки серого. Маша не раз поглядывала на их обложки с затаенной грустью.

Машкина фамилия – Серова. Без оттенков.

Что-то показывается на миг там внизу, во дворе, между деревьями. Что-то красное и белое. Или наоборот, белое и красное.

Маша прижимается к мраморному подоконнику. Разве что на цыпочки не встает. Читатель в очках кидает на нее внимательный взгляд, она не замечает.

Внизу, обходя лужи, через двор идет очень молодой человек в неожиданно взрослом белом льняном костюме, но в белых кедах. С еще более неожиданным ярко-красным сложенным зонтиком, которым он помахивает, словно тростью.

Останавливается у тополя, прямо под Машиным окном. Небрежно вешает зонтик на руку. Достает телефон – золотистый, под цвет волос. Принимается что-то в нем высматривать.

Он довольно высокий. Не очень-то стриженный. И очень симпатичный.

Он стоит, глядя на экранчик. Кому-то что-то пишет. Идет дальше и пропадает из поля зрения.

Маша вздыхает.

Берется рукой за бронзовую, старинную, начищенную до блеска оконную ручку. Ручка похожа на золотую змейку.

Маша крутит ручку-змейку вправо и влево. Змейка чуть слышно пищит.

– Не открывай окно, – скрипит и старуха за последним столом. – Сквозняк устроишь. Сколько раз говорить. Набрали девчонок.

Маша пожимает плечами.

Старуха снова погружается в чтение. Она берет исключительно советские книги в твердых картонных переплетах. Книги пахнут дешевой слежавшейся бумагой.

Наверно, так пахнет мертвое время.

– Девушка, – поднимает голову очкарик в мятом пиджаке. – Можно вас на минутку.

Замолкает и снова глядит в книжку. Маша подходит ближе.

– А что вы делаете сегодня вечером, – бормочет очкарик. Вот так, без знака вопроса.

– Вы уже вчера спрашивали, – отвечает Маша хмуро. Ей изрядно поднадоел этот читатель. Его очки и угреватые щеки. Его весеннее обострение.

– Так то было вчера, – упрямится очкарик. – А сегодня…

– Сегодня то же, что и вчера, – говорит Маша.

Самое обидное, что это правда.

Помятый читатель тем временем поднимает тусклые глаза на Машу. Моргает. Напрягается.

– Вам нравится фаллос? – спрашивает он вдруг (Маша ужасается, но вовремя понимает ошибку: не фаллос, а Фаулз, Джон Фаулз, вот же у него и книга на столе).

– Мне все равно, – говорит Маша. – Главное, чтобы вам нравилось.

– Мне нравится.

Бледными пальцами он перелистывает страницу. Маша видела: он уже третий вечер мусолит этот жалкий роман про маньяка-неудачника, который держал девушку в подвале, а сам только и делал, что ныл и откровенничал и рассматривал в одиночестве девушкины голые фотки. Читатель нашел своего героя, думает Маша.

– Я тоже хотел бы выиграть миллион, как этот герой. – Очкарик сопит, глотает слюну и глядит на Машу поверх очков. – Ну или, в крайнем случае, заработать. У меня есть далекоидущие планы. Рассказать вам?

Маша пожимает плечами. И все же она немножко заинтригована.

– Очень, очень большие планы. Я бы тогда первым делом избавился от очков. Они мне надоели.

– Очки вам идут, – зачем-то лжет Маша.

– Не-ет. Я знаю, вам не нравятся очкастые. Я же вижу. Вы ведь и сами очки носите.

– Глупости, – говорит Маша и с усилием улыбается. – Все это глупости.

Она поправляет очки – в элегантной оправе, из прошлогодней коллекции Max Mara, купленные на распродаже в интернет-магазине.

– Дело не в очках, конечно, – продолжает зануда. – Просто мне надо выглядеть современным. Не побоюсь этого слова, привлекательным. Для того, что я задумал, это важно…

И снова умолкает. Офигеть, думает Маша, он хочет выглядеть привлекательным! Маша даже не знает, как его зовут: регистрацией читателей занимаются другие. На вид ему лет тридцать пять. В этом возрасте большие мальчики занимаются другими делами, а не сидят по читальным залам.

– А вот вам очки не идут, – продолжает читатель. – Я на вас часто смотрю. Вы их иногда снимаете. Вы тогда такая красивая. Поэтому я вас и выбрал…

Но Маша даже не слушает.

– Если это у вас такой способ пикапа, то он не работает, – говорит она жестко. – И вообще, поторопитесь с вашим Фаулзом. Сегодня пятница, короткий день.

И верно, на часах без четверти шесть. Старуха поднимается из-за своего стола, как мертвец из гроба, и идет сдавать книжку. Она любит порядок. Но внизу, в мраморном холле, звенит дверной колокольчик: кто-то еще вошел в библиотеку, кто-то запоздалый.

Слышно, как он поднимается по винтовой лестнице. Вот ради шутки он проводит зонтиком по спицам перил: тр-р-рень – повторяет эхо.

– Кто-то идет, – замечает и очкарик. – Это к вам?

Голос у него подозрительно гнусавый. Он захлопывает книжку. Кисло усмехается.

Маша оглядывается растерянно.

Но тут светлая фигура возникает в дверях, а возникнув, спрашивает:

– Я войду?

Даже и не вопрос, а заявление.

Очкарик нехорошо щурится.

На пороге тот самый молодой человек, с зонтиком. Не дождавшись приглашения, входит. Осматривается. Поднимает глаза на бронзовую люстру с блестящим хрусталем. Его голубые глаза тоже блестят, как хрусталь. У Маши даже мурашки бегут по телу – горячие, веселые, весенние мурашки.

– Здравствуйте, – громко говорит молодой человек, и эхо, подумав, отзывается с лестничной площадки. – Я не опоздал?

– Н-нет, – отвечает Маша.

– С трудом нашел вас в этих дворах, – говорит этот парень. – Красиво у вас. И не верится, что библиотека.

– Красиво, – соглашается Маша. – Это же бывший особняк. Но я вас раньше тут не встречала… Вы – читатель?

– Я мечтатель, – неловко шутит молодой человек и сам очень мило смущается. – Если честно, я бы вообще сюда не заходил. Меня заставили…

– Как это – заставили?

– Да вот же, смотрите. – Он достает из кармана свой телефон. – Утром я получил сообщение. Вот… «Как прилетишь, никуда не сворачивай, сразу ко мне. Опоздаешь – сам виноват».

Маша не знает, что и думать.

Краем глаза она замечает в зале движение. Тот очкастый черт до сих пор топчется у выхода со своим Фаулзом.

– Мы закрываемся, – говорит ему Маша.

Очкарик шипит ядовито:

– Слышу. И вижу. Вижу, как вы тут закрываетесь.

Удивленно вскинул брови, молодой человек мягко поворачивается на каблуках (что непросто, учитывая паркет и кеды).

– Мы уже абсолютно закрыты, – говорит он немножко не по-русски. – Вам тоже советую закрыться. Кроме того, сюда идет заведующая.

Маша удивляется. Очкарик тащится вниз по лестнице, как оплеванный. В следующую секунду и вправду скрипит дверь, и заведующая возникает на пороге своего кабинета.

– Андрюша! – восклицает она. – Здравствуй! Надо же как ты вырос. Стал совсем как взрослый!

Тот, кого назвали Андрюшей, еще больше смущается. Перекладывает красный зонтик из одной руки в другую. И превращается в обыкновенного мальчишку.

– Здравствуйте, тетя, – говорит он.

Заведующая расплывается в улыбке.

– Маша, знакомьтесь, – говорит она. – Это мой чудо-племянник Андрей. Он сегодня прилетел из Берлина. Закончил там школу. Я велела ему нигде по пути не задерживаться, а сразу приезжать сюда. А ну как потеряется?

Маша пожимает плечами. Смотрит пристально на этого Андрея, раз уж тетя разрешила. Все объяснилось очень просто. Богатенький бездельник в льняном пиджаке нагрянул в Питер потусить. Совсем как взрослый, надо же.

– И еще я тут подумала, – продолжает заведующая. – Может быть, ты, Маша, не откажешься слегка мне помочь? Побыть у него гидом несколько дней? Показать ему наш прекрасный город? Со мной ему гулять неинтересно… А я выпишу тебе премию. За переработку. Ты не против?

– Я бы очень хотел, – говорит вдруг Андрей.

Маша вдруг понимает, что все это время нервно вертела в пальцах свой серебряный кулончик. Лучше было даже не думать о том, как все это выглядело со стороны.

Маша поднимает глаза на Андрея, но тот просто стоит и улыбается. Улыбается он тоже немножко не по-русски: немного слишком открыто, немного слишком беззащитно. В городке, где раньше жила Маша, за такую улыбку сразу давали в торец.

Зубы у него белые и ровные.

– Я могу, – говорит Маша, обращаясь только к заведующей. – Но я ведь тоже не очень знаю… наш прекрасный город. Я и в Эрмитаже-то не была ни разу.

Заведующая машет рукой:

– Сам разберется. Он тут жил до шестнадцати лет. На самом деле за ним надо просто присматривать.

– Я не кусаюсь, – уверяет Андрей. – И не превращаюсь в волка в полнолуние.

– Ты будешь ночевать в отдельной комнате, – строго говорит тетя. – Мы об этом договорились с твоей мамой. А там превращайся в кого хочешь.

– Хорошо, – говорит Маша, старательно не глядя на Андрея. – Когда начинать?

– Может, прямо сегодня? – предлагает заведующая. – Мы могли бы все вместе посидеть в ресторанчике… За мой счет, конечно… Могли бы немножко выпить за знакомство. Да. И вот что, Маша: зайди, пожалуйста, на минутку ко мне в кабинет… Надо закончить кое-какие дела… Андрей подождет нас тут.

* * *

– Тебе ведь можно поручить ответственное дело, Маша? – спросила заведующая, когда дверь за ними закрылась. – Ты меня еще никогда не подводила. Ты весь наш каталог наизусть помнишь. С любым клиентом общий язык находишь. Хотя иной раз те еще упыри попадаются…

– Бывает, – согласилась Маша грустно. – И что?

– Давай договоримся. Ты будешь держать меня в курсе всех его действий и передвижений. Насколько это возможно.

– Шпионить? – уточнила Маша.

– Шпионить, – согласилась заведующая. – Пока не знаю как. Знаю только, что его мать… моя сестра… умоляет меня следить за ним во все глаза. А как я за ним услежу? Вот я и хочу тебя нанять на эту работу. Обещаю хорошо платить. Спецагентам ведь много платят? Особенно… таким симпатичным?

Маша хотела покраснеть, но не стала.

– Но почему? – спросила она. – Почему за ним нужно следить?

– Для его же пользы, – заверила заведующая. – Ты, наверно, думаешь, вот приехал тусовщик из Европы, будет теперь по клубам шляться… – Маша не подала виду, что именно так она и подумала. – Нет. На самом деле все иначе. У его матери сейчас большие проблемы. Да и с ним все плохо. У него… как бы это сказать… нестабильная психика. Была попытка суицида… раньше, в подростковом возрасте… А в этот раз он сбежал из дома и рванул сюда. Сестра понятия не имеет зачем. Но очень волнуется. Боится нового нервного срыва…

Маша опустила ресницы.

– Ты можешь отказаться, – негромко проговорила заведующая. – Я не могу тебе приказать. И манипулировать тобой мне тоже не хочется. Но я подумала, что тебе будет с ним легче общаться, чем мне, вы же ровесники… И к тому же… я же вижу, ты тоже мучаешься отчего-то, хоть виду и не подаешь… Каждый день одна и одна, и даже позвонить некому. Нет ничего тоскливее одиночества. Думаешь, я не знаю?

Маша почувствовала, что может заплакать. Чтобы этого не случилось, она стиснула зубы. Посопела носом.

– Ничего страшного, – сказала Маша вслух. – Хорошо… я поработаю гидом. Немножко.

– Какая ты умница, – улыбнулась заведующая. – Мне кажется, ты ему понравилась. А он тебе?

Вот тут Маша наконец покраснела.

– Сиротка ты моя, – приобняла ее заведующая. – Ничего… будет и на нашей улице праздник.

Маша скучала по ласке. Но…

Сейчас она мягко высвободилась. Улыбнулась через силу. Зато и слезы сразу куда-то пропали. А точнее, не начались.

* * *

Субботним утром Маша уже совсем было приготовила себе скромный завтрак из двух яиц и бекона, когда зазвонил телефон.

– Привет, – услышала она голос Андрея. – Когда за тобой заехать?

Маша даже не удивилась. Вчера вечером, в ресторанчике, они даже не успели как следует перейти на «ты». У них не было на это времени. Заведующая общалась за всех троих – пересказывала российские новости. Впрочем, Маша знала, что ее начальнице тоже живется невесело и даже поговорить не с кем.

Потом она вызвала сразу два такси – для них и для Маши отдельно. Прощаясь, Андрей просто помахал ей рукой. И даже не спросил о планах на завтра.

Поэтому Маша не знала, что и думать. Может быть, этот парень и правда принимал ее за бесплатного гида? За эскорт с почасовой оплатой?

Собеседник словно прочитал ее мысли.

– Ну прости, – сказал он. – Я просто хотел бы сказать, сможем ли мы сегодня встретиться?

Он опять говорил как-то не вполне по-русски. Маша усмехнулась. Посмотрела в окно. Погода, чего уж там, стояла чудная.

– Разреши мне сначала позавтракать, – сказала она. – А потом… И приезжай.

– Скажи мне номер твоей квартиры.

– Я спущусь, – пообещала она. – Набери меня, как приедешь.

– Набери? Ах, ну да.

Давно был закончен разговор, уже была готова яичница с беконом, поспел и заварной кофе, а Маша все никак не могла понять, рада ли она этому утреннему звонку.

Все еще думая об этом, она пошла в ванную. Но там, стоя под душем, она помимо собственной воли вспоминала его лицо и золотые волосы. Лучистые глаза, как две голубые льдинки.

Интересно, доводилось ли кому-нибудь видеть, как они тают?

Стоя в ванне под теплыми струями, Маша прижала к губам тыльную сторону ладони.

Нет, Машка, все-таки ты дура, подумала она. Тебя-то никто не баловал всякими нежностями. Помнишь, в колледже на выпускном?

Тот парень уделял поцелуям не слишком-то много времени. Ему было нужно другое. Ну, он его и получил. Всего-то и надо было – подсыпать какую-то дрянь в бутылку.

Кажется, он даже не понял, что в этой гонке он был первым.

Стоя в ванной на мокром полу, Маша протерла ладошкой зеркало. Приблизила лицо к зеркалу. Так ей стала видна вся фигура.

И вовсе она не худенькая, решила она. Не хуже других.

Зеркало затуманилось снова, и Маша пальцем начертала на нем странное слово:

Angie

и рядом нарисовала сердечко.

Отступила на шаг, полюбовалась на свою работу. А потом взяла салфетку и стерла все целиком.

Взяла со стеклянной полки своего ангелочка на серебряной цепочке. Надела на шею, аккуратно застегнула замочек.

Прислушалась. Там, на кухне, уже давно и требовательно пиликал забытый телефон.

Выждав лишних минут пять (ничего, не растает, не сахарный), Маша спустилась на лифте и выпорхнула из подъезда.

Этот Андрей встречал ее с букетиком настоящих ландышей. Маша приняла букетик, но целоваться с пришельцем не стала. Вместо этого сунула нос в самую середину букета. Майские ландыши пахли божественно.

Радуясь цветочкам, Маша рассмотрела принца получше. Под вчерашним пиджаком у него была уже не белая рубашка, как вчера, а новая ярко-красная футболка с размашистым принтом из Rammstein:

Deutschland,

mein Herz in Flammen.

И не боится он, подумала Маша. Побить ведь могут. В Чудово бы десяти шагов не прошел.

Хотя зачем ходить, когда можно ездить, резонно подумала она. Таксист терпеливо ждал их поодаль, у помойки (больше в этом дворе парковаться негде).

– Наверно, я плохой гид, – сказала Маша вежливо. – Но я не представляю, что тебе можно посмотреть в нашем прекрасном городе. Я же сама не из Питера.

– Мне тетка говорила, что ты из Чудово, – только посмеялся Андрей. – Я сказал: «Вот и чудно». Не волнуйся. Я сам уже все продумал. Поедем на Крестовский остров, на аттракционы.

Маша только что руками не всплеснула. На Крестовском были самые крутые горки, и Маша была там всего один раз, с девчонками, и всем жутко понравилось. Правда, денег им хватило ненадолго.

– Я на сайте видел, там у них есть такая огромная трасса. – Андрей показал руками какую-то сложную фигуру. – У нас говорят «Achterbahn». Дорога-восьмерка.

– Да, там весело… наверно… А еще там есть качели, помнишь? Вроде пропеллера. Туда подвешивают людей в креслах и поднимают метров на сто в высоту… Знаешь, как они оттуда вопят?

– Так тебе нравится? – обрадовался Андрей. – Нет, правда, нравится?

– Главное, чтобы тебе нравилось, – сказала Маша и даже нос сморщила, потому что вспомнила, кому она совсем недавно говорила такую же фразу и при каких обстоятельствах.

Все это осталось далеко. И скучные книги, и скучные люди.

– Тогда вперед, – сказал Андрей и распахнул перед ней дверцу такси.

* * *

Скоростная капсула с грохотом катилась по рельсам вверх и вниз, делала мертвую петлю и переворачивалась, и встречный ветер трепал Машкины волосы и заставлял ее задыхаться от восторга. Это было настолько круто, что они прокатились по этой трассе трижды.

Потом зависали на качелях-пропеллере. С верхней точки было видно весь остров с прудами и дорожками, а также инопланетный стадион и башню Газпрома на горизонте. Протомившись с минуту на самом верху, они со свистом ныряли вниз, под вой мотора раскачивались снова, кувыркались в воздухе, и все повторялось опять.