УДК ХХХ/XXX

ББК ХХ.ХХ

С 158

Фото и рисунки Александра Доброго

Выпуск осуществлен при поддержке

Комитета по печати Ленинградской области

Третий тост. СПб : БОЛЬШИЕ ГОРОДА – 158 с. : ил.

ISBN 978-5-6050940-4-3

Сборник рассказов от участника событий о войне на Донбассе в 2014, 2015 и 2016 годах. Автор – боец отряда «Суть времени» батальона «Восток» и батальона «Хан» Донецкой Народной Республики. Автор размышляет о естественном, в условиях войны, многонациональном братстве Русской Армии, проводит исторические параллели и делает выводы, что «Ничто не ново под луной». Просто наступило наше время взять в руки оружие и пройти Путём великих предков. В книге есть фронтовые фотографии из личного архива автора, собственноручные портреты боевых друзей, выполненные карандашом.

УДК ХХХ/XXX

ББК ХХ.ХХ

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Здравия желаю.

Меня зовут Александр Добрый. Я боец отряда «Суть времени» батальона «Восток» и батальона «Хан» Донецкой Народной Республики. Участник Специальной Военной Операции в составе батальона БАРС-19. Мы защищали жителей Донбасса, которые ещё в 2014 году проголосовали за своё возвращение домой в Россию.

Наша Война началась не 24 февраля 2022 года, а гораздо раньше – сразу после кровавого Майдана, сожжения людей в Одессе 2 мая 2014 года, расстрела Дня Победы в Мариуполе и жарких боёв в Славянске и Донецком аэропорту.

Как и многие мои боевые товарищи, я не был военным. Никогда специально не готовился к самому сложному и определяющему Выбору в своей судьбе. Многие мои друзья отдали свои жизни за этот добровольный Выбор, за свою Правду, за свою Честь. Они обычные парни со своими грехами и пороками, со своими странностями и страстями – как и все остальные. Но в определённый момент Истории эти люди оставили праздную гражданскую жизнь и выбрали свой Путь, полный страха, грязи, боли и тяжёлых испытаний, присущих любой войне. И в то же время этот Путь был чистый и искренний, правильный и значимый, который делил нашу Судьбу на «до» и «после», возвращал истинные ценности и смысл этой самой жизни…

Я родился в заполярном Норильске сразу после очередной долгой и холодной зимы. Детство провёл на жарком юге в Кишинёве, потом в прекрасном Ленинграде, а изучать школьные науки начал в древнем и славном городе Выборге.

Старый город, как слоёный пирог исторических эпох, будил мальчишеское воображение и любознательность. Гулкая брусчатка на неровных узких улицах ещё помнила стук копыт боевых лошадей. Суровые гранитные скалы не раз переходили из рук в руки между шведами и русскими. Величественный замок был построен маршалом Торгельсом Кнутссоном, как форпост могучей Швеции на русских землях.

Отталкиваясь от старых стен Выборга, шведы атаковали наших предков на Ладоге, на Неве и даже в Новгороде. Пользуясь разобщённостью и междоусобицей русских князей, вражеский меч всё основательней утверждал свою власть под Выборгским небом. И звёздными ночами в залитом лунным светом Замке ещё слышался лязг и скрежет старинного оружия.

Великий царь Пётр смог вернуть под русскую корону, казалось бы, насовсем, утраченные земли. И только во время новой Смуты и гражданской войны в 1918 году Выборг был потерян.

И снова русский солдат платил своей кровью за слабость былых правителей. По истории Выборга можно изучать взлёты и падения русской государственности – сменяемость сильной, созидающей, ориентированной на национальные интересы и традиции, власти и безвольной, жадной, с оглядкой на Запад, её жалким подобием!

Наши предки говорили, что войны и беды приходят на нашу землю исключительно «за грехи наши». Не стало исключением и настоящее время. Разделённые «Беловежским сговором» в 1991 году бывшие братские народы сцепились друг с другом в жестокой схватке не на жизнь, а на смерть.

И только кровь Русского солдата сможет искупить эту общую вину…

Огромная чёрная клякса в моём мозгу расползалась, рвалась на тягучие бесформенные части, постепенно наполняя свой центр ярким обжигающе белым и багровым цветом…

Готов поклясться, что я каким-то непостижимым образом находился прямо внутри страшного, чудовищно медленного взрыва. Гудела и раскалывалась голова, колотилось сердце, лёгкие судорожно сжимались, сотрясаемые диким кашлем. Давно знакомый, но почти забытый, тяжёлый и удушливый запах заполнял всё вокруг – всю, катастрофически уменьшающуюся вселенную, щипал глаза, заползал в меня через нос и горло, подавляя волю, мешал думать и шевелиться…

Я пытался подняться с бетонного пола, где вдруг очутился, скинутый с импровизированного лежака из двух ящиков с 82-мм минами и снятой с петель двери. Пол был усыпан осколками толстого стекла с окон гаража пожарной части, который мы взяли под себя после успешного штурма Лисичанского НПЗ. Мысли хаотично скакали между событиями последних дней.

Лисичанский НПЗ (фото из личного архива А. Доброго)

Мы буквально попали с корабля на бал – прямо с колёс вслед штурмующим группам заходили и закреплялись в новых освобождённых посёлках, окружая Лисичанск с юга и отрезая украинский гарнизон от снабжения. Сначала под сильным обстрелом проскочили населённый пункт с неуместным ныне названием Мирная Долина, потом село в низинке с романтическим именем Волчеяровка и выскочили на Нефтеперерабатывающий завод, который был похож на страшный сюрреалистический город.

Шатаясь, встал на ноги. Липкая густая чернь ночи, звон в ушах, засыпанные пылью глаза. Окликнул ребят – все ли живы. В ответ слышались неловкая возня, кашель, забористый мат и смех – смех людей, чудом избежавших смерти.

Очередное военное чудо – «Хаймерсы» не долетели буквально несколько метров. Огромная воронка с тыльной стороны здания медленно выплывала сквозь утренний туман. Ещё одна ракета ударила в верхние этажи. Все были живы-здоровы, бурно обсуждали события ночи – кто куда упал, как испугался и как счастливо обрадовался этой прекрасной жизни в грязи и копоти, в тяжёлых трудах и стойком кислом запахе войны.

Спрашивают меня, а я не знаю, что ответить – рваные картины прошлого крутятся, как в детском калейдоскопе… Что я опять здесь делаю? Я знаю, что было и знаю, что будет… Мне уже перевалило за пятьдесят, а я отправляюсь в очередную командировку… Смотрю на мужиков – им всем пятьдесят плюс и не все из них вернутся домой. Летом 2022 года дядя Вова подписал указ, который давал возможность нам старым пойти на эту войну добровольцами, чтобы детям нашим и внукам меньше досталось смерти и грязи.

Так в июне и набрался очередной отряд БАРС-19 из представителей поколения с крепким советским воспитанием и патриотическими понятиями. Как говорил товарищ знакомый генерал: «Они конечно вперёд не побегут по причине слабых ног и излишнего веса, но и назад тоже не побегут по тем же соображениям. А значит, можно быть уверенным за участок фронта, который держат наши Барсы».

Я смотрел на этих дедов, что радовались как дети, и задумчиво улыбался – сколько лет войны ещё впереди… И сколько их уже позади… Когда же эта война началась для меня и моих товарищей, многие из которых безвозвратно ушли в далёком Пятнадцатом?..

Нахлынули воспоминания – когда-то и у нас всё было в первый раз… Бесконечные окопы, лесопосадки, дым пожарищ, содрогание земли от взрывов, а может от ужаса, что на ней творился, череда ключевых событий, которые укрепляли нас в правильности выбранного Пути. Родные лица боевых друзей-товарищей, искрящейся смех, шутки и непобедимая объединяющая Вера в суровых и спокойных глазах русских воинов.

24 февраля 2023 года.

(фото из личного архива А. Доброго)

1. МОЙ ВТОРОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Рассвет над ставком (фото из личного архива А. Доброго)

Я бежал, бежал вниз по яркому, цветущему холму, благоухающему и сочному, такому мягкому, что я почти не чувствовал ног, а свежий ветер в лицо создавал ощущение полёта. Ярко светило солнце, воздух звенел запахами весны, молодых цветов и трав. А простор манил и звал далеко-далеко, к самому горизонту, по пологим холмам, в безумстве красок и оттенков, наполняющих взор бесконечным и таким осязаемым восторгом, что захватывало дух от счастья и хотелось петь, столь же чисто и восторженно, как пели мириады птиц и цикад вокруг.

Я уже был здесь, определённо был! Мне до боли знакомы эти холмы, этот цветущий луг, ещё немного и я достигну своей цели, вернусь домой, откроется дверь, а за ней… И я вспомню что-то очень важное и нужное, но это будет потом, вот-вот, а сейчас я наслаждался предвкушением своего возвращения и само это чувство переполняло меня блаженством и радостью! Это чувство ни с чем не перепутаешь и порой оно восхитительнее самой встречи… Я буквально парил над землёй легко и невесомо… Вдруг кто-то схватил меня за плечи и потянул назад.

Перехватило горло и вместо льющейся песни глухо заклокотало, захрипело. Я попытался вырваться из цепких пальцев, но меня уже опрокинули навзничь и придавили к земле. Не хватало сил даже пошевелиться, я зло и недовольно осматривался, с трудом ворочая зрачками и напрягая память, чтобы запечатлеть ускользающую картину счастья, которая рвалась и расплывалась, превращаясь в кляксы меняющихся пятен. Разом потемнело небо, затихли птицы и навалилась безмерная усталость. Тупая, нудная боль давила на грудь, низкий серый потолок, казалось физически, мешал дышать и открытый рот всё никак не мог схватить этот тяжёлый, густой воздух. Как я здесь оказался, столь неожиданно и неотвратимо? В нос ударил острый запах нашатыря, горели щёки от ударов, а в уши ворвался бессвязный женский голос. Две белые фигуры тщетно пытались затащить меня на каталку, дёргая за руки и что-то объясняя… Как я был зол! Кто они такие, почему вцепились в меня и чего хотели? А главное, куда делся мой прекрасный мир, такой светлый и понятный, в котором я вот-вот должен был вспомнить что-то очень-очень важное и счастливое?

Наступил октябрь, ещё сухой и солнечный, но по утрам уже ложился иней, а над ставком клубился пар, поднимаясь к небу под первыми лучами. Мы уже две недели ходили здесь по серой зоне, создавая напряжение, вдоль и поперёк прочесали зелёнки до позиций противника и немного вглубь. Результатов никаких, слабым утешением был вынужденный отход противника из выдвинутой вперёд укрепки, куда мы заползли следом, взяв в свой боевой музей красно-чёрную тряпку, брошенную владельцами, посмотрев на два чучела в касках и срисовав расположение окопов, блиндажей и огневых точек, вполне возможно типовых.

Брошенный вражеский флаг (фото из личного архива А. Доброго)

Подобных укрепок – квадратных бассейнов для орошения полей было несколько. Определили проходы, ловушки и растяжки, которые аккуратно переступали или ныряли под натянутыми на уровне груди. Поставили свои сюрпризы и ушли.

Вчера прибыли две группы под вполне реальную задачу, но они полночи гудели, что-то отмечали с криками и стрельбой, мешали спать и изрядно разозлили.

Я проснулся от топота и фырканья, быстро подтянул свой АК, с которым каждую ночь спал в обнимку, снял с предохранителя и поднял голову, напряжённо всматриваясь в предрассветный туман. Раздвигая заиндевелую траву, прямо на меня деловито и неспешно вышел здоровый ёж, задумчиво посмотрел мне в глаза и пошёл дальше. Он охотился на мышей, которых расплодилось необыкновенное множество на неубранных полях, они были везде: в РД-шках, на спальниках, под спальниками, на деревьях, с громким писком падали с веток и не боялись ничего…

На противоположной стороне тоже страдали от мышей, поэтому мы их считали за союзников, памятуя о мышином вкладе в развал армии Карла ХII и предателя Мазепы.

Я встал, натянул берцы и пошёл к ставку умываться. Холодная вода согнала остатки сна и успокоила нервы, которые опять стали шалить по событиям этой ночи. Шёл второй год войны, люди уже напрочь потеряли чувства меры, страха и опасности. Ходили по краю так долго, что плевать хотели на сам риск и свою жизнь. Я понимал всё это, но сегодня было не до философии.

На противоположной стороне мы наблюдали такую же картину, когда простые ВСУ-шники меняли друг друга на постах, передавая один и тот же автомат с одним магазином, но были и

Украинское чучело (фото из личного архива А. Доброго)

отлично вооружённые и экипированные группы, противостоять которым и входило в наши обязанности.

Мы попрыгали, проверили оружие и выдвинулись навстречу двум местным разведчикам, с которыми работали уже две недели.

Напоследок подняв командиров оставшихся групп, молча вышли. До нашего опорника было километра четыре. Уставшие глаза замёрзших часовых встретили и проводили нас, внезапно появившись и так же внезапно исчезнув за спиной.

Тихое мирное утро (фото из личного архива А. Доброго)

Туманная зелёнка терялась вдали, адреналин заставлял сердце работать быстрее и быстрее, солнечный свет уже подкрасил облака над горизонтом. Шаг в шаг, беззвучно и медленно силуэты таяли один за другим, оборачиваясь в бестелесные тени. Мы прошли свои мины и превратились в слух и зрение – здесь земля ничья… За спиной осталась первая поперечная зелёнка, впереди замаячила вторая, которая служила разделительной чертой. С нашей стороны была наша тропа, а с другой, буквально в шести метрах – тропа противника. Продольные зелёнки тянулись от наших позиций к вражеским километра на три – их разделяло метров восемьсот поля, а соединяли как раз поперечные. Так мы и ходили с противником по лесопосадкам, каждую секунду ожидая засаду, ставя свои ловушки и избегая чужие, сталкиваясь в ожесточённых перестрелках, а порой, при молчаливом согласии и общей оторванности от тылов, расходясь миром.

Так, несколько дней назад, Шамай, Гуга и Муля столкнулись лоб в лоб с вражеской группой на чужой территории. И если наши успели изготовиться, то для противника эта встреча оказалась полной неожиданностью. Пауза затянулась, смотрели глаза в глаза и Шамай, имея преимущество первого удара, но будучи в меньшинстве и на расстоянии трёх километров от своих, всё-таки отпускает их. И обе группы в страшном напряжении, уже мысленно попрощавшись с жизнью, со своими родными, медленно расходились, ощутив дыхание смерти. Они так и вернулись, нервно смеясь, с блуждающими глазами и дрожащим от пережитого голосом. Я знаю ещё один подобный случай – его мне рассказывал Грек из СОБРа, только в тот раз уже укры отпустили наших парней. И у Грека так же звенел и дрожал голос, а глаза отражали трепет души, снова переживающей этот полёт над бездной.