© Александр Брыксенков, 2021

© Андрей Брыксенков, 2021

ISBN 978-5-0053-2194-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЦВЕТОЧНОЕ РАЗНООБРАЗИЕ ПОЗВОЛЯЕТ СОЗДАВАТЬ САМЫЕ РАЗНООБРАЗНЫЕ БУКЕТЫ. АВТОРЫ ПОДУМАЛИ И ПОПРОБОВАЛИ СОЗДАТЬ СТИХОТВОРНЫЙ БУКЕТ-ИЗУМЛЕНИЕ. ДЛЯ УВЕЛИЧЕНИЯ ПЫШНОСТИ В БУКЕТ ДОБАВЛЕНО НЕСКОЛЬКО ПРОИЗВЕДЕНИЙ ИЗ ДРУГИХ КНИГ АВТОРА, О ЧЁМ СООБЩАЕТСЯ В ТЕКСТЕ.

Роза

 
Приближалась богиня нагая.
Чуть дрожали упругие перси.
Бесподобные бёдра играя,
Намекали на множество версий.
 
 
А в верху между бёдер пылала
Благородная, алая роза.
И сильнее, чем яд из фиала
Поражала прекрасная поза.
 
 
Я безумный упал на колени.
Всё лицо утопил в ароматах.
И почувствовал дрожь и волнение,
Как рисковый гимнаст на канатах.
 
 
Весь седой у камина горюя,
Драгоценный ларец открываю.
Достаю нежно розу сухую
И лицом к лепесткам припадаю.
 
 
И о чудо! Богиня нагая
Появилась, открыв свои перси.
Бесподобные бёдра играли,
Но у дедушки не бвло версий.
 

АНЮТИНЫ ГЛАЗКИ

Виола, фиалка трёхцветная, анютины глазки

В деревне анютины глазки

Намного скромнее, чем в парках.

Они, как пейзанки-дикарки,

Не знают ухода и ласки.

Глядят разноцветные глазки

Из жухлой травы с любопытством

Как мочится парень с бесстыдством

На божьи цветы без опаски

А, что парню делать, раз надо!

Он вовсе ни гад, ни какашка:

Везде красота и отрада —

То клевер, то лютик, то кашка.

Куда бы брандспойт не направил —

Окатишь цветок без сомнения.

Цветов мочевина не травит:

Хорошее всем удобрение!

Виола. Худ. Е. Бартосик

Анемоны

Ветреницы

1.

Еще весна не дала колер,

Еще все краски лета в почках,

Но анемоны белым морем

Залили впадины и кочки.

В оттенках серых тонут дали

В лесах и сумрачно, и сонно,

Но между пней и вдоль прогалин

Весну торопят анемоны.

Она сойдет на твердь и воды

Под птичьи арии и гимны

Изгонит серость из природы,

А анемоны все погибнут.

2.

Без ветрениц в лесу

Совсем не интересно.

Особую красу

Дают они весне.

С волнением несу

Домой букетик вешний.

И кажется, конечно,:

Весну домой несу.

Весна

Клевер

Клевер красный

1.

Клеверное поле мёдом пахнет дивно.

И шмели и пчёлы трудятся над ним.

И хотя головки выглядят наивно,

Клевер в медицине прям незаменим.

Если свисты, звоны посетили уши,

Клевера соцветия нужно заварить.

После трёх приёмов будешь слышать лучше.

Ну, а про скотину, что и говорить.

2.

В войну сушили клевер

Толкли и добавляли

В муку в большом проценте,

Затем, чтобы испечь

Лепёшек тёмно-серых,

Которые в анале

Творили инциденты,

Токали в воздух речь.

Права, конечно, редька,

Нахально утверждая

Всему чесному люду,

Что с мёдом хороша.

И бабушка, но редка,

Мазнёт медком по краю

И клеверного блюда

Не станет ни шиша.

Бархатцы

Бархатцы, чернобривцы

Горят поминальные свечи

на входе в еврейское гетто.

Цветут, тишине не переча, две клумбы неброских цветов.

Их желто-коричневый колер

рождает в глазах силуэты

еврейских детишек в неволе под дулами подлых скотов.

Во всю помогали громилам

румыны, прибалты и венгры

в огромные ямы-могилы складировать трупы людей.

С Галиции хлопцы не слабо

евреев гребли непременно.

РИЖСКОЕ ГЕТТО. 30 ноября и 8 декабря 1941 года в Румбольском лесу были расстрляны 26 000 жителей рижского гктто

И только российские бабы спасали еврейских детей.

Всё лето цветут чернобривцы,

бальзамный букет источая.

Отнюдь не цветочные принцы. До ирисов им далеко.

Но если на сердце тревога

и думы тебя донимают

ты бархатцы нежно потрогай и станет на сердце легко.

Ночная фиалка

Ночная яиалка, любка двулистая

(«Ночная фиалка» из кн. «Вепсский лес»)

В лугах и в поле вся аптечка,

От валерианы до дурмана,

Но только возле Черной речки

В среде прохлады и тумана,

В густой траве едва белея,

Цветут ночные орхидеи.

Они цветут и в лунном свете

Отравный дух вас манит в сети.

Один цветок, и вся поляна

Колдовским духом обуяна.

Рождает сладкие идеи

Пикантный запах орхидеи!

Среди купальной белой ночи

За клубеньком ночной фиалки

Пришел чувак болезный очень.

Его замучали страдалки.

Короче: парень – не того,

На женщин клинило его.

Взял клубенёк, второй и третий

И только тут он вдруг заметил,

Что трется рядом с ним старуха,

Взглянул и замер от испуга:

У ведьмы не было лица.

Очнулся только у крыльца,

Не помня как дошел до хаты.

Он днем хозяйке все поведал.

А та, в печи гремя ухватом,

Сказала скромно: «Ночью этой

У речки любку я брала.

Чтоб кожа целою была,

Лицо от комаров и гнуса

Закрыла марлей я не маркой…»

А клубеньки ночной фиалки

Пришлись болезному по вкусу.

Он женщин брал на абордаж

Огромный чувствуя кураж.