© Антипов А.П., текст, 2025

© Волоколамский В., фото, дизайн обложки, 2025

© Оформление. Издательство «У Никитских ворот», 2025

После 2022 года

Часть 1
Пацанам

«О князьях и татарах-кочевниках…»

 
О князьях и татарах-кочевниках,
Об истории бед и побед
Мы читали в советских учебниках.
Сколько минуло, Господи, лет?
Двадцать, тридцать, а книги всё пишутся.
День сегодняшний тоже готов
Стать канвой исторической книжицы
Для студентов тридцатых годов.
Никого не рассудит история —
Подневольная баба она.
Нужно только понять, сколько стоила
Побывавшая в коме страна.
Нужно только писать настоящее,
Нашу правду сберечь для себя.
Наше прошлое – время горящее —
О развале России трубя,
Раскурило под общее ржание
Голливудскую крепкую шмаль.
Поражение от подражания
В полушаге плетётся. И жаль,
Что когда-то советских учебников
Дочитать мы уже не смогли,
Подменяя их новеньким чем-нибудь
И не чуя позора вдали.
Были модные, нищие, клёвые —
Так и сгинули в тусклой борьбе.
А теперь вот бери и расхлёбывай
Всё, что сами сварили себе.
И невкусная каша, и бедная —
Угощение из топора.
И простит ли нас Родина бледная,
Для которой мы все – детвора?
Все наивные, глупые, смелые,
Все отыграны вроде бы, но
Вдруг флажочки мы бросили белые,
Взяв лоскутное полотно,
И стоим, словно что-нибудь поняли,
Словно Родину видим впервой.
Словно колокол, катится пу небу
Голос нашей Второй мировой.
И смеются Егоров с Кантарией,
И вонзают свой флаг в облака
Над несбывшейся русской Тартарией,
Но и всё ж не забытой пока.
Неснесённого Пушкина в Киеве
Прочитает ещё малоросс.
И весна удивится – какие мы,
И за нами пойдёт в полный рост.
 

2023

Светлячки

 
В начале новых дней случилась тьма,
Такая, что и свет сводил с ума.
Его теперь не то чтобы боялись —
Над светом насмехались.
 
 
И повторяли: «Нам за много лет
Насильно навязали этот свет».
Но тьма влекла; как истина, как сила —
Она теперь царила.
 
 
Ночь разлилась снаружи и внутри,
И под запрет попали фонари,
А также зажигалки и лучины —
От света отлучили.
 
 
На улице Лампадной сгоряча
Поразбивали лампы Ильича,
Сносили бюсты Солнцу повсеместно,
Крича: «Им тут не место!»
 
 
И даже те, кто помнил бывший свет,
Терпели тьму: «Пускай рассвета нет
И марширует мрак бесперебойно —
Зато живём спокойно».
 
 
А детям прививали немоту,
Чтоб славили повсюду темноту.
Но были те, кто свет попрятал в храме,
Их звали светлячками.
 
 
О, в них плевали, вдруг узнав о том,
Что свечку приносили в чей-то дом.
Полиция теперь за эти нравы
На них ведёт облавы.
 
 
Их проверяют, отправляют в суд:
Не ждите, светлячки, вас не спасут.
А тени тьмы твердят, как и вначале:
«Мы свет не отменяли.
 
 
Всё это выбор местных, им видней,
За тьмой прогресс, и будущее в ней».
И светлячков почти что не осталось:
А что мораль и жалость?
 
 
Когда черно, то их в помине нет,
Но, светлячки, не поминайте свет:
Запомните, что он придёт до срока,
И он идёт с востока.
 

2023

Снежная баба

 
По образу-подобию учителя истории
Слепила бабу снежную в посёлке школота.
У них работа спорилась, они друг с другом спорили,
И двор был как вселенная, в которой суета.
 
 
Учительница гневалась, но баба-то ей нравилась.
Пришла с работы оттепель – и бабы след простыл.
Весна за эту оттепель дождём потом проставилась,
И у забора ветхого оттаял ржавый ЗИЛ.
 
 
Одно и то же облако по небу плыло лодочкой,
И пацаны на великах гоняли взад-вперёд.
А как июль наметился своей вишнёвой мордочкой,
По сонной главной улице ударил миномёт.
 
 
Учительницу ранило, а пацаны отправились
На этих самых великах в волшебную страну.
Свистели мины, падали, им очень это нравилось —
Они с рожденья самого боятся тишину.
 
 
Для бравых миномётчиков то дело было маленьким —
У них давно по ордену, их семьи очень ждут.
А неприцельно жахнули – так там одни москалики,
И, значит, орки новые из них не подрастут.
 
 
А приключилось это всё в две тысячи пятнадцатом,
И пацанам тем было бы сегодня двадцать лет.
По киевскому телику галдят: «У нас нет нациков!»
Да только баба снежная не верит в это, нет.
 
 
Её слепила заново по образу-подобию
Учителя истории другая школота.
Стоит бабёнка снежная у детского надгробия,
И по соседней улице работает артб^[1].
 

2023

«Дом как дом – и крыша, и тепло…»

 
Дом как дом – и крыша, и тепло,
Дом как дом – пожалуй, даже цел.
Ну всего-то выбито стекло —
Это было в августе, в конце.
 
 
А через дорогу дома нет,
Только две нелепые стены —
Полуразвалившийся скелет
Прошлого с пометкой «до войны».
 
 
В общем-то, обыденный пейзаж,
Памятка для будней фронтовых.
Этот городок сегодня наш,
А ещё вчера считался их.
 
 
Новости порадуют опять:
Наше продвижение идёт
Медленно пускай, за пядью пядь,
Но с утра опорник взяли вот.
 
 
Высятся побитые дома,
Бездну той бездомности вместив,
Горе тут росло не от ума,
Потому что дурь была в чести.
 
 
Вовремя снаряд ложится в цель —
В доме том наёмник из Литвы.
Не купайся в Северском Донце,
Выкинь эту мысль из головы.
 
 
Церковь уцелела на горй,
Не сойти бы, Господи, с ума.
И тогда на этом пустыре
Вырастут и дети, и дома.
 

2024

Позывной

 
На войне как на войне —
Те же степи и леса.
Правда, выросли в цене
Голубые небеса.
А внизу иной закон:
Тут когда огонь и дым —
Отвыкая от имён,
Привыкают к позывным.
Точно ангел за спиной,
Прошлым дням наперевес
Выдаётся позывной.
Ну а что же до небес?
Кто прошёл туда отбор,
Тех зовут по именам:
Встаньте, Женя и Егор —
В поднебесье рады вам.
Потому не торопись
И ходи под позывным.
Здесь недаром собрались
«Комбайнёр», «Малой» и «Крым».
Здесь недаром говорят
На весёлом языке.
Погляди на свой отряд
И на звёздочку в руке.
Слава, бедность ли, беда —
Ко всему себя готовь.
Но у Родины всегда
Позывной один – любовь.
 

2024

«Лежат на земле…»

 
Лежат на земле,
а кажется, в небе лежат,
И к броникам снег
степей новоросских прижат.
Вставать им нельзя,
поскольку вставать – это смерть.
Лежать – это жить,
а жить постарайся суметь.
 
 
Такая война —
то лёжа, браток, то ползком.
Без голых побед,
добытых геройским броском.
Отлаженный быт
во время обстрела и до,
Где график потерь
давно не зовётся бедой.
 
 
А тот, кто пройдёт
вот этот обыденный ад,
Получит навек
Скупую отметку «солдат».
Парадный мундир
такому солдату пошьют.
Запомни любой,
кто ест поминутно уют:
 
 
Солдат, как и ты,
таких же нецарских кровей,
Он тоже взрослел
на улице рядом с твоей.
Не то чтоб хотел,
а просто попал на войну,
Как весь наш народ,
сменивший судьбу не одну.
 
 
Так чем же ты сам
отличен от этих ребят,
Что в мёрзлых степях,
спасаясь от мины, лежат?
С чего ты решил,
что это чужая беда,
Что Харьков, Херсон —
чужие тебе города?
 
 
Что проще устать,
не ждать никаких новостей
От нашей страны,
разбитой на столько частей?
А парни лежат,
хоть степь – не особо кровать.
И нет новостей,
и, значит, нельзя уставать.
 

2023

Пацанам

 
Что в булочную очередь, что очередь в герои —
В любую неизменно наугад
Колоннами смущёнными по двое и по трое
Одни и те же мальчики стоят.
 
 
Стоят за ними девочки, за мужем или сыном,
И внукам объясняют сказку так:
Попали в плен под Горловкой Незнайка с Буратино,
Но спас их от беды Иван-дурак.
 
 
И не понять холёному милашке спайдермену
И прочим властелинам всех колец,
Что эти наши мальчики готовятся на смену
Чужим супергероям наконец.
 
 
И каша смыслов варится, и русское в опале
У тонких псевдорусских культперсон.
Но разве наши мальчики в герои помышляли,
Бахмут освобождая и Херсон?
 
 
Их не покажут массово на кассовом экране,
Не выберут лицом ПАО «Нефтьпром».
У них не деньги левые, а три звезды в кармане,
Они живут в землянке вчетвером.
 
 
Пройдут протесты пошлости по улице Заречной,
Весна пройдёт, как буря или месть.
А эти наши мальчики останутся навечно —
Они Россия, в общем-то, и есть.
 

2023

Богатыри

 
Казалось бы, до неба три версты,
Четыре остановки на маршрутке.
А сядешь – и опять кресты, мосты,
Кусты дождей, и ты вторые сутки
По пробкам добираешься в объезд,
И вспомнишь пулемётчика Серёгу,
Слова его: «Доеду, вот те крест,
Ты только не загадывай дорогу.
А там, небось, успею дотемна,
Пока гроза не вышла мне навстречу.
До неба три версты и жизнь одна,
И жизнь одна, а смерть я не замечу».
И вовсе нет сомнений – он дошёл,
Да только скинул весточку хотя бы.
В каком-то из больших небесных сёл
Он загулял, а с ним братва и бабы.
Какая-то случайная звезда
В его солдатской плавает посуде.
А снизу заполняют поезда
Невидимые маленькие люди.
В числе таких невидимых и мы,
Всё едем, вспоминая про Серёгу.
До неба три версты, как до зимы,
Где нас никто не встретит, слава Богу.
Был прав Серёга, что ни говори,
Смекнув: «Да нет, Россия – не разиня…»
Гляди, как спят в купе богатыри,
Все три: Илья, Алёша и Добрыня.
 

2023

«Перед атакой сказал старшина…»

 
Перед атакой сказал старшина:
«Как ни тверди, что Россия – восток,
Русская жизнь только русским важна.
Помни об этом, браток».
 
 
Степи-саванны проснулись вдали —
Будет хороший в Днепре водопой.
Мину погладив, торчит из пыли́
Цвет василька голубой.
 
 
Серые танки – потомки слонов,
Африка ближе сегодня, кажись.
– Серый, огонь!
– Есть, товарищ Попов! —
И продолжается жизнь.
 
 
И малоросский звучит говорок
В голосе этих донецких ребят.
Русский солдат – это русский пророк,
Так ведь у нас говорят?
 

2023

Харон

 
Машина катится по полю —
Не грузовик, а сирота.
Антона, Виктора и Толю
Везёт в себе машина та.
 
 
Они убиты в Запорожье,
И командир их там убит.
Трясёт машину бездорожье,
Что так иных шофёров злит.
 
 
Вот только этого – едва ли,
Ему давно знаком маршрут:
Парней он возит на «Урале»
Почти что год, как служит тут.
 
 
А кузов полон – так в прицепе
Рядами едут пацаны,
Хоть сам он, кроме этой степи,
Не видел, собственно, войны.
 
 
Погрузят-выгрузят – и трогай.
Геройства нет и страха нет.
Лишь в кобуре висит убогой
На всякий случай пистолет.
 
 
Не видя ли́ца пассажиров
И никогда не знавши их,
Шофёр ведёт машину живо,
Как будто сам везёт живых.
 
 
А пацанам-то по итогу
Неведом тот и этот свет.
Но, впрочем, он их возит к Богу,
И вот у Бога мёртвых нет.
 

2023

«Над крышей немосковской средней школы…»

 
Над крышей немосковской средней школы
Торчит луна в последней трети мая.
Здесь подрастали дети кока-колы
В провинции бесплатного вайфая.
 
 
Засвеченные плёнки детской веры
Лежат в эмалированной коробке.
Из пионера путь в пенсионеры
Проделала отчизна очень робко.
 
 
А мир ещё бликует ярко-красным,
Как будто бы его не обманули.
Да только вот теперь уже неясно —
Далёкое прекрасным назову ли.
 
 
Прекрасное замешано на страхе,
За словом по карманам лазить плохо
Таким, чьи светлы головы на плахе,
Чья Родина – поля́ чертополоха.
 
 
А дети, эти белые листочки,
Всё по ветру кружили да не знали,
Что, хоть у них душа без оболочки,
Задень её – она подобна стали.
 
 
Им двадцать лет, и снится сон весёлый:
Экзамены сданы, шпаргалки смяты.
Под крышей немосковской средней школы
Спят перед штурмом русские солдаты.
 

2023

«Война как слышится, так и пишется —…»

 
Война как слышится, так и пишется —
И выбирает язык сама.
Читай историю, эта книжица —
Есть горе горькое от ума.
 
 
Война кочует, окопы роются —
Ну вот и к нам добрались опять.
Пожав плечами, Святая Троица
В окопы эти идёт гулять.
 
 
Россия – наша большая мельница.
Подует ветер вперёд-назад —
И вновь она не мычит не телится,
Войну предчувствуя, как азарт.
 
 
Война, война – урожай безверия,
Итог наивности прошлых лет.
Ах, птица-тройка, ах, кавалерия,
Несёшься в бой, а потом на свет.
 
 
Ведь это наша теперь традиция —
Как на работу, на смерть ходить,
Чтоб завтра солнышко круглолицее
До новой жизни тянуло нить.
 
 
А русский свет только так и строится,
Когда провала России ждут.
Но птица-тройка летит за Троицей
И не находит себе приют.
 

2023

Письмо из нового века

 
Пока метель, как дворник,
По улице метёт,
Включи mp3-сборник
За двадцать третий год:
 
 
Какие пели песни
У наших стариков
В тот год, где Лео Месси
Был крут без дураков.
 
 
Никто не знал в помине,
Что смерть побеждена.
Ползла по Украине
Гражданская война.
 
 
Но пели-то неплохо:
Как марту полынья,
Досталась им эпоха
Свержения вранья
 
 
В явлении момента,
В кружении седьмом,
Где образ диссидента
Впервые стал клеймом.
 
 
Где русские качели
В бессмертие неслись.
И бабки наши пели,
И прадеды дрались.
 
 
Несли качели в небо,
Но чудилось, что вниз.
И было больше не до
Смазливеньких актрис
 
 
Из ада Голливуда
И рая пошлоты.
И снег сходил, как чудо,
С мольберта на холсты.
 
 
Мы помним голоса их,
Но форточку открой —
И снегом забросает.
То век двадцать второй
 
 
Летит на гиперзвуке,
Да только нам слышней:
«Вы загадайте, внуки,
Свою страну, а в ней
 
 
Не только байки-бритвы
О Ване-дураке,
Но песни и молитвы
На русском языке».
 
 
Сошёлся в этом хоре
Неведомый народ.
Глотни из рюмки моря
За двадцать третий год.
 
 
И веруй, и надейся,
И помни песни, брат.
А завтра мы в Одессу,
В наш русский город-сад.
 

2022

«И не было тех, кто помог Атлантиде…»

 
И не было тех, кто помог Атлантиде,
А мы на плаву, на краю.
При первой звезде, перестройке, ковиде
Я веру живую жую.
 
 
Зато мне понятно, откуда я родом,
И детские песни свежи.
И голос у песенок этих не продан
За тридцать монеток во лжи.
 
 
Скучая от собственной праздничной лени,
Я видел в печали живой
Последних пророков своих поколений —
Поэтов Второй мировой.
 
 
И снова история бьёт посерьёзке,
Но чем же я ей помогу?
Россия, она не про снег и берёзки —
Про первую кровь на снегу.
 
 
От матовой крови матрёшка-Россия
Своё отстирала бельё.
А вот Малороссию вновь не спросили,
От русских отрезав её.
 
 
Знакомая с детства улыбка солдата,
Такую подделать нельзя.
Опять поворотное время, ребята, —
Привычная наша стезя.
 

2022

Время плюшевых

 
Время плюшевых, Родина, вдруг подошло к концу,
Оказалось – не смерть, а ярость тебе к лицу
И весна, о которой хочется петь навзрыд.
Твой простор, что дождями северными изрыт,
Был надолго единым для пёстрых, глазастых нас.
А когда за большой бедой полыхнул Кавказ,
Было страха, Родина, меньше ведь, чем стыда,
И стыдом, а не страхом полнились города.
Нас учили, что скоро все будут равны, ан нет —
Не похожа Россия на Старый и Новый свет:
Не модна, не способна остаться одною из,
Потерявшая гордость, скулящая «хелп ми, плиз».
Ты себя раздавала, а нас прогоняла вон.
Идеальной улыбкой скалился Вашингтон,
Посадивши на гранты партийных твоих иуд,
Понимая, что эти – уж эти не предадут!
Ведь себя предавали, не чуя вины ничуть.
Ты сумела бы, Родина, лечь на мороз, уснуть,
Чтобы стало попроще, чтоб не было ничего,
Чтобы символом поколения моего
Стало слово «последний». Последний поэт, солдат,
Чтобы это словечко лупило нас, как приклад.
Ты же встала с мороза и вытерла милый грим —
Оказалось, красивее ты без него, чем с ним.
На тебя ещё скинут и бремя обид, и зло,
Но уже всё случилось – и тройку-то понесло.
Это страшное время и это жестокий пир,
Ветер новой гражданской, но так и творится мир.
И, по-прежнему время записывая на айфон,
Идеальной улыбкой скалится Вашингтон.
Но не знает, не знает, что варвары тут не мы,
Что закончено счастье от подлости и сумы.
А тебя-то мы, Родина, празднуем все теперь:
Ты для нас королевна, для них же ты – дикий зверь.
Наконец ты вернула свою вековую суть —
Быть назло всякой смерти. И главное – не свернуть!
Эти трезвые годы – есть повод язык родной
Сделать нашей свободой, неподнятой целиной.
Наше сердце в Донбассе, и бьётся оно сильней,
Наша воля на воле, так будет же правда в ней.
Посевная в разгаре, мы сеем весну опять,
Чтобы мир и свободу по осени собирать.
 

2022