Отзывы на книгу «Лемнер»

Невероятный литературный кульбит этой осени! Все ждали Пелевена, но настоящим событием стал роман Проханова "Лемнер". А Пелевин-25 оказался хорошим, но излишне диетическим, обезжиренным и пастеризованным.
Стосорокашестипроцентно провластный подсанкционный писатель, член "Изборского клуба", "один из самых радикальных консервативных идеологов" по мнению Голоса Америки, Герой Труда РФ, кавалер ордена Александра Невского.
И вот этот 87-летний дедушка пишет такое, что файл сносят в Литресе, тираж срочно изымают из продажи, на вторичке раскупают чуть ли не по шестизначным ценам.
Про что же роман? Если коротко — вымышленная биография Лемнера-Вагнера-Пригожина, с упоминанием совсем первых лиц, хоть и переименованных, но узнаваемых.
Ну я начал как дурак лыбиться уже на первых страницах:

"Охранников Михаил Соломонович отправлял на стажировку в Израиль. Там они учились стрелять на звук, уходить от погони, сбивая на переходах детей, бинтовать огнестрельные раны и вправлять суставы."

Немного актуального магреализма:

"Сейчас вокруг колокольни бежала золотая строка из сожжённой десятой главы Евгения Онегина: «Властитель слабый и лукавый, плешивый щёголь, враг труда, нечаянно пригретый славой, над нами царствовал тогда». Михаил Соломонович обнаружил в этом описании намёк на Президента Леонида Леонидовича Троевидова."

"Михаил Соломонович становился причастным к этим будущим потрясениям. Но это не пугало его, а пьянило. Его вовлекали в русскую свистопляску, в которой еврею всегда отыщется место."

А вот пошли места, которые вызвали недовольство:

"— Вам не кажется, господа, что у Президента появился двойник? Президент обычно покашливает, а двойник не чихнет. У Президента нос резкий, с горбинкой. А у двойника чуть курносый. Президент не покидает бункер. Всякий, кого он принимает в резиденции, должен десять дней томиться в карантине. А двойник постоянно на людях, обнимается, целуется. Не странно ли?"

"Лемнер стоял, сотрясаясь, перед «Герникой», а Чулаки, не замечая его конвульсий, пояснял:
— Президент Троевидов хочет развязать войну с Украиной. Думает, что это будет парад на Крещатике, и он помолится в Святой Софии Киевской. Но он не знает, что эта война превратится в ужасную бойню. В ней погибнет Украина, Россия, вся Европа. Минотавр войны придёт в Кремль и насадит Президента на свой витой рог. Этим минотавром буду я. Я его сокрушу. Он губит дело моей жизни."

Проханов любит красоты и любит рефрены. Иногда получается прямо гоголевская пестрота, а иногда думаешь, почему вместо текста ты перекатываешь в мозгу термин графомания.
Писателю виднее, но я бы отжал роман процентов на тридцать. Сюжетно и композиционно пусть остается как есть, а вот жирка бы я срезал, чтобы текст был похож на поджарого боевика ЧВК "Пушкин", а не на обрюзгшего политолога.
Проханову мало просто переносить на бумагу и так достаточно бурную биографию Пригожина. Зачем-то он добавляет в неё историю условного Лестермана, делая Лемнера главным поставщиком элитного "мохнатого золота", простите. Пожилой автор пытается в эротизм. Местами получается, местами выходит жутковато.

"— Правда ли, господин Лемнер, что русские войска концентрируются у границ Украины? Возможна ли война?
— Возможна ли война между Китаем и Тайванем? — Лемнер задал встречный вопрос. Китаец посмотрел на Лемнера прорезями снайперских глаз, и они расстались. Иногда встречный вопрос красноречивее любого ответа."

"...спустя годы, отправляясь на Украинский фронт, Лемнер вдруг вспомнил чудесную деревню, кусты малины с красными ягодами, корзину с сыроежками, лисичками и подберёзовиками, и добрые глаза тёти Фроси, и её певучее: «Да какой же ты, Мишенька, ладный, пригожий». Выбирая себе позывной, он выбрал «Пригожий»."

Есть стойкое подозрение, что писатель не писал, а надиктовывал своё творение, настолько избыточен и чрезмерен текст.

"— Он хотел отвезти клетку с Леонидом Леонидовичем на базу подводных лодок. Оттуда ушёл в последнее плавание «Курск», и Леонид Леонидович не поднял на поверхность гибнущих моряков. Вдовы моряков растерзали бы его на куски. Хотел направить клетку с Леонидом Леонидовичем в Беслан, чтобы матери убитых детей выкололи ему глаза. Хотел повезти клетку в Бурятию. Целыми деревнями молодёжь отправляют на украинский фронт, а обратно привозят гробы. Эту клетку он хотел направить в Европу и выставить во всех зоопарках в отделе мартышек! Да что я вам говорю, Иван Артакович! Вы же сами рисовали модель этой клетки!"

Вы знаете, про всё это, и точно лучше Проханова, уже написал в 20-м Винокуров в "Темных вершинах". Двойник базилевса, пародии на Чубайса и прочих присных, эзотерика пелевинского толка. "Вершины" крайне рекомендую к прочтению.
А "Лемнер" будет барочным, маразматичным, гаргантюанским памятником текущей эпохе. Книгой, которую мог позволить себе написать только преданный сторонник. Ни один оппозиционер не нашел бы в себе такой вакхической смелости. Махровая конспирология в духе соловьевского генерала СВР, кристальное понимание, что все одним миром мазаны — и западники, и славянофилы, и ищущие третий путь.

"— Президент Троевидов был убит. Убит и удушен вами, Антон Ростиславович, — Чулаки обличал и хотел, чтобы обличение было услышано Лемнером. — Началась эра двойников Президента. Светоч создал индустрию двойников, как создают птицефабрики или фермы для откорма скота. Их было множество, двойников, созданных под копирку. Они наводнили страну. Выступали, заседали, встречались с послами, спускали на воду подводные лодки, принимали роды у матерей-одиночек, награждали героев, катались на горных лыжах, играли в ночной хоккей. Они говорили без умолку и днём и ночью. Иногда одновременно в разных местах. Народ восхищался своим Президентом. Светоч правил Россией с помощью двойников. Их создавали на конвейерах, в специальных лабораториях, искусственным оплодотворением яйцеклеток. Яйцеклетку брали у Ксении Сверчок, а семя у африканских юношей, которым рассказывали о прекрасной белой женщине, и те извергали семя. Зародышей взращивали в инкубаторах. Чтобы достичь абсолютного сходства с Президентом Троевидовым, в инкубаторах звучал голос Троевидова, его знаменитая Мюнхенская речь. Эмбрионы слышали эту речь и обретали сходство с Президентом. Двойники работали на износ и скоро изнашивались. старели, менялись в лице."

Жалкая отмазка, что весь негатив вложен в уста и действия отрицательных персонажей, несостоятельна. Литература так не работает. Да и к мечущемуся Лемнеру как-то привыкаешь.

"И вам не склеить традиционными ценностями обломки континента, как не склеить слюной ласточки разорванный Крымский мост!"

Нумерация глав оформлена текстом: "Глава первая", "Глава десятая"... и есть одна описка: "Глава сорок тертья". Хочется, чтобы это было не невнимательностью корректора, а пинчоновской загадкой, ключом ко всему тексту. Позже еще будет закавыка - все главы числительными, заканчивающимися на "-ая", и вдруг "Глава сорок семь".

Проханов-русский держался почти весь роман, но в конце сорвался:

"— Я Президент! Я Верховный! Я царь! — лепетал Лемнер, как лепечут душевнобольные, истомлённые неизлечимыми маниями. Ноги его не держали. Он проваливался в люк. — Я — Президент! Я — царь!
— В России жид никогда не станет царём, — сказал Вава и спрыгнул с бэтээра."

И для этого я продирался через пятьсот страниц?

Не знаю, что хотел написать Проханов, но получилась шикарная, бескомпромиссная сатира. А требовать от сатиры чувство меры и вкуса было бы странно.

Отдельная сложность с оценкой произведения. Вроде бы плохо, а вроде бы и настолько плохо, что уже хорошо. У меня так с книгами Масодова. Хочется поставить и кол и десятку одновременно.

В принципе я не предполагала, что когда-либо буду читать книгу Проханова. При всем уважении к образности его мышления, интеллектуальному багажу и публицистическому таланту, будучи знакомой с фрагментами прохановских текстов, я понимала, что это не моё. Но и на старуху случается рекламная кампания. После отмены публичных чтений и якобы изъятия с книжных полок (на маркетплейсах, впрочем, был и остается в полном доступе) я дрогнула и клюнула на сенсацию. О том, что это аллюзия на жизненный путь Евгения Пригожина, узнала уже по дороге.

Аллюзия на то и аллюзия, что читаешь ее не ради сюжетной новизны, а ради того, чтобы увидеть, кого и как из реальных персонажей изобразил автор. Конечно, не думаю, что Проханов на старости лет попадет в опалу, и да, эта шумиха действительно была просто удачным прогревом продаж, тем не менее, должна заметить, что в каких-то моментах Александр Андреевич действительно прогуливается по краю:

“Все пятнадцать Президентов начинали кашлять, повторяя манеру Президента Леонида Леонидовича Троевидова слегка покашливать.
— Так, хорошо. А теперь ручкой, ручкой махнём!
Все пятнадцать резко взмахивали левой рукой, повторяя характерную для Леонида Леонидовича Троевидова отмашку. — Теперь отдыхаем. В следующий раз покажу, как правильно целовать в живот выхухоль!”

Хотя в основном это, конечно, легкая сатира на российские политические реалии:

“Ты увидишь множество отважных джигитов, не забывших скачки по горным дорогам. Не пугайся, если они начнут стрелять в воздух и кидать ввысь папахи. Так они поступают, когда через сенат проходит очередной законопроект”.

В центре повествования — Михаил Соломонович Лемнер, московский еврей, в 90-е создавший частное охранное агентство, интегрированное с агентством эскорт-услуг. Он живет типичной жизнью «предпринимателя» такого рода до тех пор, пока на него не обращают внимание сильные мира сего, и с этого момента начинается восхождение Лемнера в чертоги российской власти, в котором все больше угадываются жизненные вехи основателя «Вагнера» (который в книге Проханова присутствует под названием «Пушкин»).

Лемнер сталкивается с тремя персонажами из кулуаров российской власти. Анатолий Ефремович Чулаки воплощает системных либералов и западников, Антон Ростиславович Светлов — силовой корпус. Иван Артакович Сюрлёнис — нечто вроде идеолога-технократа. Каждый из них предлагает свой путь развития России: Чулаки — западный, Светлов — «традиционные ценности», а вот Сюрлёнис тут наиболее сложный и неоднозначный персонаж, который пытается выстроить индивидуальную стезю России. В связи с чем у Проханова дано довольно-таки точное определение извечной дилеммы развития нашего государства:

“Россия из века в век шатается туда-сюда. То хочет зваться исконной, домом Богородицы, «Богом сданной». Торит по колдобинам свой «русский путь». То нарекает себя Европой, говорит по-французски, заставляет женщин под юбкой носить трусы. Выбирает «европейский путь». Это шатание дорого обходится русским. Все революции, гонения, сожжение книг, разрушение городов, усекновения глав, ниспровержение основ, оскудение умов, ожесточение сердец, осквернение святынь, опустошение житниц, обмеление рек, иссушение чувств, оскопление родов, обнуление знаний, обожествление зла. Всё это превращение России в мировое чудище, от которого мир хочет избавиться”.

Хочу заметить, что в потоке прохановского велеречия и громоздких метафор вот такие меткие и предельно ясные фрагменты оправдывают чтение в целом. В остальном же Проханов есть Проханов: в полной мере реализуется его склонность к напевности, превращению сюжета в былину, цветистости и многослойности метафор (иногда чрезмерной, потому что, например, сцена с мечущей в проруби икру Ксенией Сверчок вызывала почти физический приступ тошноты). Все это, конечно, сильно давит на голову при чтении, так что для овладения текстом пришлось проявить некоторые усилия и терпение.

Рекомендовать ли «Лемнера»? Пожалуй, да, если вас интересует, как литература реагирует на текущую политическую повестку и вы готовы продираться сквозь стилистические дебри ради нескольких точных попаданий. Если же ожидаете лёгкого чтения или просто «романа с ключом» — лучше ограничиться пересказами в рецензиях.

Это кажется тот редкий случай, для которого читать книгу не обязательно. Достаточно почитать цитаты из других рецензий. Которых я прочитал достаточно. Особенно восторженных. Знаете такое ощущение что этот роман написал не человек, а журналист. Причем не просто журналист а самый вот плохой, самый что ни на есть никудышный журналист. Вот многих мы всяких журналистов читаем периодически, полит обозревателей так сказать, и иногда сталкиваемся вот с таким. Самым, самым плохим, с ходячей такой пошлостью прям козлиной что ли, густопсовый такой журналюга, обычно это бывает либерал такой, что типа Невзорова или ещё кого из Эха Москвы. А тут вот такой патриот нарисовался. Ещё пуще. Такое ощущение, что у писателя не голова, а просто ведро. через которое насквозь пролетают всякие политические штампы, и вообще, просто от слова совсем, не подвергаются переработке мозгом. Как залетел штамп в чистом виде, так и вылетел на бумагу точно таким же.