Вступительное слово

По всей видимости, суть жизни некоторых из нас – становиться все более чувствительным, восприимчивым, различать больше тонкостей, делать вещи по-своему, освещая Путь, показывая еще один вариант иллюзии.

Сделать работу целиком не удастся, многих охватить не получится, но некоторым придать инерции можно, особенно созвучным. Кто-то будет трансформирован намерено, кто-то невольно, кто-то приблизится, другие отойдут. Так творится еще одна система убеждений, выходящая за рамки жизни, разливающаяся вашими шагами за пределы мой тени.

Может, иного толка миру от меня и нет (если он должен быть вообще), значит придется делать то, что делается, в том числе и сейчас – писать буквы, думать мысли, вести диалоги, принимать точные (и сомнительные) решения.

Все здесь творческий вымысел, еще одна версия додуманной реальности. Сказанному верить нельзя, доверять тем более, мною руководила обида, зависть и злость, особенно в тех случаях, когда удавалось прикрываться юмором.

и

Прошло достаточно времени по моим меркам (свыше трех лет), прежде чем вновь подобралась подходящая комбинация из внутренних состояний и внешних обстоятельств для завершения работ. Как и прежде, в первую очередь происходящее здесь имеет отношение к путнику Александру А., к его внутреннему миру. Человека всегда основательно перетряхивает смена декораций, и будучи единством, каждый человек проживает в своей мере перемены окружающего мира.

Писать про то, как я начал писать для меня отдельное удовольствие. Когда-то все начиналось с отзывов про машины на дроме, которые создавались изредка, в промежутках между исковыми заявлениями, кассационными жалобами и ходатайствами непреодолимой значимости, вроде отложения судебного заседания или истребования выписки из налоговой.

Позже (значительно позже) в январе 2019 года руки дошли до написания первой книги. С самого начала писательский труд был развлечением, создающим, тем не менее, атмосферу наполненности жизни. Буквы, сложённые замысловатыми формами, помогают справляться со внутренними вопросами, возникающими в одиночестве. Процесс напоминал изощренный самоанализ, имея в виду откровенный характер автобиографического повествования или всех этих умнических рассуждений.

Попадая в дебри творчества, вы неизменно оказываетесь наедине с собой, сталкиваясь не только с пушистыми ангелами. Просыпается масса сущностей, требующих упорядочивания, что вместе с тем раскладывает мысли по местам. Требуется масса энергии определённого толка, и формация жизненного спокойствия для вхождения в состояние писателя. Оно навещает меня не каждый месяц, может раз в полгода, но тогда обыденность озаряется, начинаю чувствовать себя подлинно центрированным, сопричастным с миром.

Придется согласиться с Мэтью Макконахи в его книжке «Зелёный свет»:

«Слова моментальны, намерения – монументальны! Сначала инициацияя, потом инаугурация. Нам нужны рамки, границы, притяжение, разметка, форма и сопротивление, чтобы установить порядок. Из порядка возникает ответственность. Из ответственности возникает осмысление. Из осмысления возникает выбор. В выборе и заключается свобода.

Чтобы сделать погоду, которая приносит попутный ветер, надо сначала устранить то, что больше всего мешает нашей сущности. Из этого метода исключения неизменно возникает порядок, что создает больше возможностей, к которым следует стремиться, и уменьшает число тех, которых следует избегать. И мы принимаем эти установки, потому что это доставляет нам удовольствие, а не приносит боль. Поэтому мы культивируем их до тех пор, пока они не превращаются в привычку и складываются в характер, а потом разрастаются и становятся эманациями нашей сущности.

Вот так и рождается истинная личность. Мы обманываем самих себя, если полагаем, что свобода означает избавление от существующих ограничений. Искусство жить – в свое удовольствие – заключается в непрерывной связи с нашим прошлым, во взгляде в будущее, в принятии настоящего и в выборе».

Главным нарративом (никак не могу обойти это слово-бестселлер 2024 года) повествования является весьма бесхитростная (на словах) вещь – обнаружить прикладную человечность утром в зеркале, и делать день на ее основе. Вся дрянь вываливается как раз из прямой постановки вопроса для указанных целей: «Чего я хочу?», или уж по крайней мере (для облегчения): «Чего я НЕ хочу».

Только постановка вопроса непременно должна быть деятельной, выражать непримиримую готовность действовать не только в связи с ответом, но и начиная с самой постановки вопроса. В том смысле, что и процедура эта несложная должна начинаться обстоятельно, с решительно рассеянным безразличием озадаченного выражения лица.

Здесь вам не хухры-мухры, а точка бифуркации. Когда подходишь к такой отметке в жизни, что со всей открытостью духа задаешься вопросом о желательности или неприемлемости в твоей жизни некоторых вещей, ты в самый тот момент уже преисполняешься чувством священнодействия, а стало бы преображаешься сразу же.

Потом всего лишь реализуешь технику этого чуда новой жизни. Ну, в смысле, идешь куда-то или не идёшь, говоришь или спрашиваешь, платишь или выбрасываешь. Техническая реализация трансцендентного чуда всегда элементарная и столь же не очевидная до момента созревания той самой готовности, когда и перещёлкивает одно качество человека в другое. Отчего уж это происходит доподлинно не известно, да и без разницы. Достаточно того, что оно так работать. И вы уж мне поверьте, сработает и у вас.

Вводная первая

Это будет снова непростая книга по слогу (как вы уже заметили), по структуре, по намерениям и по энергиям, и снова вязкая эмоцией. Читать же все это желательно будто вы немножко выпили и никуда не торопитесь, а если вы меня знаете хотя бы через одни руки, то и вправду стоит завести бутылочку поблизости, поставить розовое игристое в морозилку на всякий случай. Погода у нас тут обещает быть лондонской: дождливой, туманной, обстоятельной и с проблесками надежды.

Данная седьмая книга вероятно будет такой же внезапной по содержательности и векторам тематики, что и предыдущие, станет отражать противоречивость и целевую наполненность. Начавшись, как инструмент переживания межличностных перипетий с Юлей Г. и А.В., книга продолжила реформировать меня главным образом в сфере взаимоотношений с женщинами, укреплять самодостаточность, да и личности в целом. В ходе написания вертится масса диалогов, внутренних и внешних событий.

Мир образца весны 2022 года довольно переменчив, Z-вывески еще рисовались только маркерами на стеклах авто, и то, как пройдут последующие два года мы еще не знали, как не знаем и теперь о грядущих. Неопределенность стала настолько навязчива, что заполонила умы людей, удушливо подгружая сознание каждого. Неоднозначность перемен только с наскоку выглядит неоднозначной, на деле, если вдуматься, то вектор очевиден.

Мир тащит людей в принятие, в проживание жизни здесь и сейчас, лишая роскоши хотя бы среднесрочного планирования. Приучать себя к гибкости приходится каждому, и техника индивидуального применения насколько разнообразна, насколько многогранны люди в целом. Каждому достается его вызов, вскрывающий именно его страхи.

Мы увидим высвобождение от страстей необъяснимой неистовой приверженности одного человека другому. Пожалуй, будет опорные сюжетные линии, повествующие о людях, через которых разворачивалась жизнь Александра А. Лирика наивности и непоколебимой веры столкнулась со злобой действительности на полях острова Гоа.

По мнению Бертрана Рассела, признаком надвигающегося кризиса для человека, и в особенности творителя чего-то значимого (по мнению самого творителя) является его укрепляющаяся вера в важность такой работы. Обещаю вам и себе сглаживать тягу к наставничеству и умничеству без запроса.

Может это защитная реакцию, сочиняющая почву для собственной уверенности, и может отчасти еще потребность выражаться, как бы уличая, разоблачая или даже нападая на окружающих, менее совершенных по моему мнению. Тот же Рассел здесь бы предложил понимание жизни, где ты постоянно стремишься стать преступником, чтобы не быть жертвой.

Может мне бывает свойственна чувствительность и уязвимость в отношениях с близкими, и потому приходится местами вести себя беспощадно, проходя уроки по калибровке стойкости вплоть до жесткости. Не то, чтобы добро обязано быть с кулаками, но ему точно надлежит иметь разборчивость и огнеупорность от желающих злоупотребить доверием. Хуже всего, будто этот Рассел свечку держал над всей мой жизнью, и кстати, как будто держать продолжает, судя по событиям текущего июля 2024 года. Хотя до этих дней нам пока далековато.

Величайшая слабость влюбленности с одной стороны и эпическая зачарованность – с другой взяли верх, чтобы показать оборотную сторону света, о которой мы не всегда хотим иметь представление. Теперь я кое-что знаю, что есть и будет по ту сторону, что ждет любого убежденного искателя смыслов жизни.

Я снова сделал это сам, учредил свой Ад, и свой Рай во мгновениях, сам проживал смутные времена сердца и ума. Все же временами приходят мысли и думал сотни раз, а как бы оно было, если бы подумал иначе, если бы послушал кого-то еще, если бы поступил другим образом. А иначе нельзя никогда, кроме как есть.

Жизнь моя, и правила мои, ведь сам выбирал, кому и чему посвящать годы жизни. Тут нужна вера полномасштабная с самого начала, самодеятельная в процессе и непокоренная на выходе. К чему бы эти слова ни прислонялись. И это тоже Концепт «ананьевизма», его стройное закономерное продолжение.

Познать суть можно только через крайности, пусть это и условность, однако же каждому человеку предоставлены вполне выверенные зазоры этих самых крайностей, во всей своей посильной, хотя и кажущейся невозможности.

Так мы делали и делаем, так было сказано еще в первой книге, что жизнь человека заключена в отрезок между первой точкой и второй, между смертью и рождением. Метафоретика двух точек применима ко всему, и похоже границы идиотизма здравого смысла все расширяются. Если данный Концепт – это теория о выходе из исходно нормального, хотя и матричного мира в странный условный Зеон, то и познать его (Конецпт) можно лишь отрекшись ради реинтеграции обратно в матричный слой реальности. Нужно погулять туда-сюда.