АННОТАЦИЯ

Апокалипсис в заснеженных горах Хребта Ноль не пощадил старый мир, оставив выжившим лишь холодные скалы, заброшенные бункеры и постоянную борьбу за выживание. Отрезанный от большой земли Бункер 102 становится последним приютом для людей, пытающихся сохранить человечность. Но когда жадная до власти корпорация «Норильск-Транзит» устремляет свои взоры на скрытый под землей геотермальный «Источник», хрупкий мир рушится. Бывшим врагам предстоит объединиться, раскрыть внутреннего предателя, пройти через зеркальные лабиринты подземных лабораторий и бросить вызов бездушной корпоративной машине, чтобы отстоять свое право на жизнь, дом и будущее.

ГЛАВА 1. ПЫЛЬ И ЖЕЛЕЗО

Хребет Ноль не прощал ошибок тем, кто приходил сюда без уважения. Ветер с ледяных пиков срывал с карнизов крошки слежавшегося снега, превращая их в колючую пыль, которая забивалась в щеки, глаза и трещины потрескавшихся от мороза губ.

Ника сидела на обледенелом валуне у самой расщелины, прислушиваясь к тому, как гудит внизу вентиляционная шахта Бункера 102. Ковчег жил своей тяжелой, размеренной жизнью. Внутри толстых бетонных стен работали фильтры, качал воду древний геотермальный насос, а наверху, под куполом из ржавого листового железа, догорала последняя солярка в аварийных генераторах.

Ей было всего двадцать, но в этих горах возраст считался по пережитым зимам. А зим за плечами Ники оказалось ровно столько, сколько прошло с момента падения старого мира — того безумного времени, когда люди жгли собственные города ради призрачного тепла и оставили после себя лишь отравленные долины да беспилотные дроны-падальщики, бродящие по перевалам в поисках уцелевшего тепла.

— Мерзнешь, мелочь? — раздался за спиной тяжелый хриплый голос Угрюмого.

Ветеран вышел из тени козырька, тяжело ступая потертыми армейскими берцами по насту. На его плечах висел видавший виды карабин с обмотанным изолентой прикладом, а лицо пересекал старый шрам, доставшийся еще от прошлых войн корпораций.

— Не дождешься, старик, — не оборачиваясь, бросила Ника, сжимая в ладони тяжелый металлический предмет, висевший на кожаном шнурке под воротником штормовки. — Просто слушаю. Внизу опять насос барахлит. Вадим говорит, подшипник свистит, скоро клина поймает.

— Вадим пусть за своими проводами следит, а за насосом Хорт присмотрит, — Угрюмый присел рядом, достал из кармана мятую пачку довоенных сигарет, вытащил одну сухую соломинку и защелкал кремниевой зажигалкой. — Ты лучше скажи, зачем опять на гребень поднялась? До ветра здесь нечего высиживать. Сканеры чисты.

— Чисты, говоришь? — Ника усмехнулась, поднимая на него серые, пронзительные глаза. — Вчера на северном отроге дымок видели. Не наш дымок. И следы на фирне свежие. Тяжелые ботинки с полимерной подошвой. Такие в Бункере не носят. У нас у всех подошвы на микропоре или подбиты войлоком.

Угрюмый замер с зажженной сигаретой в зубах. Его взгляд мгновенно ожесточился, растеряв напускную стариковскую усталость.

— Корпорация? — глухо спросил он.

— «Норильск-Транзит», — кивнула Ника. — Они вернулись.

ГЛАВА 2. ЭХО ИЗ ПРОШЛОГО

В просторном центральном зале Бункера 102 пахло сыростью, машинным маслом и кисловатым духом паленой проводки. На длинном металлическом верстаке, освещенном единственной тусклой лампой на подвесном проводе, лежала разобранная радиостанция гражданского диапазона. Вадим, молодой парень с испачканными в саже пальцами и нервным прищуром близоруких глаз, торопливо крутил отверткой крошечные винты платы.

— Не идет зараза, — пробормотал он себе под нос, с досадой сплевывая на пол. — Конденсатор пробит наглухо. Если я сейчас не найду керамику на пятьдесят пикофарад, мы даже на соседний хребет сигнал не пустим.

Клим, стоявший у растопленной буржуйки и гревший о раскаленный бок металлическую кружку с чаем из сушеных горных травы, молча шагнул к верстаку. Он был старше Вадима на десяток лет, массивный, с широкими плечами строителя и мозолистыми руками, которые умели одинаково хорошо складывать печи из дикого камня и латать пробитые крыши убежищ.

— Брось ты эту плату, технарь, — спокойно произнес Клим, ставя кружку на край верстака. — Ника принесла новость с северного отрога. Нас засекли.

Вадим резко поднял голову, и очки сполкли на кончик его острого носа. На лице парня отразилась неподдельная паника.

— Как засекли? Мы же три года глушили все частоты! Я лично экранировал шахту свинцовой фольгой! У них не было нашего пеленга!

— Горы не глухие, Вадим, — раздался от входа в отсек голос Угрюмого, который только что спустился вместе с Никой. Ветеран скинул тяжелый рюкзак на пол и тяжело опустился на деревянную лавку. — Корпорации не нужны радиоволны, чтобы найти тепло. У них спутники висят на орбите с довоенных времен, на солнечных батареях. Им достаточно зафиксировать аномальный термослед от нашей вентиляции.

Ника прошла вглубь зала, встала у большой настенной карты Хребта Ноль и провела пальцем по выцветшей линии старой автомобильной дороги, ведущей к заброшенной геотермальной станции.

— Они идут сюда за «Источником», — произнесла она твердо. — Им плевать на нас, на этот бункер и на то, что мы здесь выживаем. Им нужна энергия и подземные терминалы управления. Если они захватят реактор, нам останется только лечь в сугроб и ждать, пока они нас выморозят.

В зале повисла тяжелая, липкая тишина. Каждый в этом помещении знал, что такое «Норильск-Транзит». Это были не просто бандиты с большой дороги или случайные мародеры. Это была безжалостная машина старого мира, решившая доделать то, что не успела закончить ядерная зима.

Хорт, молчавший до этого в углу и точивший широкий тесак о брусок, медленно провел большим пальцем по лезвию, проверяя остроту.

— Значит, встретим их как положено, — тихо сказал он, и в его глазах блеснул холодный, хищный огонь. — Хребет большой, места под снегом на всех хватит.

ГЛАВА 3. ПЕРВЫЙ КОНТАКТ

Ударная группа корпорации появилась на третий день после того, как Ника засекла следы на северном отроге. Они шли профессионально, тройками, используя складки заснеженного рельефа и маскировочные накидки цвета мокрого гранита. Ника, устроившаяся с биноклем на скальном карнизе над ущельем, видела каждого из них. Четыре боевика в тяжелой экзоброне с логотипом «НТ» на плечах уверенно двигались к верхнему шлюзу Бункера 102.

Рядом с ней за острым выступом камня лежал Угрюмый. Его карабин был уже взведен, а дыхание — ровным и глубоким, как у горного волка, затаившегося перед прыжком.

— Не спеши, — шепнул ветеран, заметив, как у Ники подрагивает палец на спусковом крючке. — Пусть подойдут ближе к сигнальной растяжке. Нам нужен хотя бы один языком наружу, чтобы понять, сколько их идет во втором эшелоне.

Ника сжала зубы, подавляя поднимающуюся волну ярости. Перед глазами стояли лица детей, играющих внизу на галерее бункера, и доверчивые глаза маленького Тимки, который вчера просил ее принести из кладовой сушеных ягод. Эти люди в броне шли убивать их всех — хладнокровно, по инструкциям корпоративных уставов.

Внизу на тропе головной боевик резко остановился, подняв руку в перчатке с усиленными пластинами. Он присел на одно колено, вглядываясь в едва заметную леску, протянутую между двумя скальными валунами. Но было уже поздно.

Мягкий сухой щелчок потолочной растяжки утонул в завывании ветра. В тот же миг над головами наемников взметнулся ослепительный сноп искр и густое облако слезоточивого газа, смешанного с металлической крошкой.

— Пошла родимая! — тихо выругался Угрюмый.

Синхронный выстрел разорвал тишину ущелья. Пуля Угрюмого выбила шлем головного боевика, опрокинув его в снег, а ответная очередь Ники срезала второго наемника, пытавшегося уйти за укрытие. Начался бой.

Двое оставшихся в живых бойцов корпорации мгновенно сориентировались, открыв плотный подавляющий огонь из автоматических винтовок по позициям на карнизе. Пули с визгом крошили гранит вокруг укрытия Ники, осыпая ее лицо мелкими осколками камня и ледяной крошкой.

— Уходим на второй рубеж! — крикнул Угрюмый, короткими очередями сдерживая натиск противника. — Клим нас прикроет снизу!

Они отступали быстро, прыгая по обледенелым уступам с грацией горных кошек. Но наемники оказались не простыми мародерами — это были элитные бойцы корпоративного спецназа, обученные зачистке в любых условиях. Один из них уже заходил с фланга, поднимая ствол винтовки прямо на бегу.

В этот момент из-за скального выступа вылетел Клим. В его руках тяжело ухнул старый охотничий штуцер десятого калибра. Оглушительный грохот раскатился по ущелью мощным эхом, и штурмовик корпорации рухнул в сугроб, сметенный с ног тяжелой свинцовой болванкой.

— Отходим к шлюзу! — крикнул Клим, перезаряжая ружье на ходу. — Все в бункер!

ГЛАВА 4. ЗАТВОРИТЬ ГЕРМОВОРОТА

Тяжелые стальные створки верхнего шлюза Бункера 102 со скрежетом сошлись вместе, и Угрюмый с размаху опустил массивный блокиратор штурвала. Снаружи раздался глухой металлический стук — пулеметная очередь наемников корпорации в бессильной злобе вбивала свинец в бронированную сталь двери.

В полумраке тамбур-шлюза пахло гарью, озоном и страхом. Вадим стоял у пульта аварийного питания, судорожно переключая тумблеры внутренней связи.

— Они отрезаны от прямого штурма, но у них есть плазменные резаки! — кричал связист, срывая голос. — Если они доберутся до петель, через час эти ворота окажутся внутри нашего зала! Сколько у нас времени, Угрюмый?

— Хватит, чтобы подготорить сюрприз, — хмуро бросил ветеран, снимая с плеча карабин и проверяя магазин. — Хорт, где минирование нижнего коридора?

Из темноты коридора появился Хорт. Его лицо было измазано машинной сажей, а в зубах зажата короткая спичка. Он молча кивнул, вытирая пот со лба рукавом куртки.

— Всё готово. Пара килограммов аммонита под бетонным полом распределительного узла. Если сунутся через вентиляцию или срежут петли — этот кусок коридора сложится аккурат нам на пользу, похоронив их под тонной гранита.

Ника стояла у дальней стены, прислонившись спиной к холодному бетону. Она тяжело дышала, а в груди все еще бушевал адреналиновый шторм после недавней перестрелки на карнизе. Руки слегка подрагивали, но мысли были кристально чисты. Она впервые убила человека лицом к лицу. Никакого страха не было — только холодное осознание того, что назад дороги больше нет. Либо они уничтожат корпорацию, либо корпорация сотрет их с лица земли.

Клим подошел к ней, протянув флягу с водой.

— Сделай глоток, командир. Ты бледная как полотно.

Ника взяла флягу, сделала несколько жадных глотков и вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Я в порядке, Клим. Просто думаю... почему они пришли именно сейчас? Мы три года жили тихо. Никто нас не трогал. Почему «Норильск-Транзит» вдруг вспомнил про заброшенный геотермальный котел на краю света?

В этот момент из глубины бункера донесся странный звук. Это был не гул вентиляции и не стук выстрелов снаружи. Это был низкий, механический гул, шедший из самых глубин земли — оттуда, где глубоко под фундаментом спал старый геотермальный «Источник».

Вадим замер у пульта, уставившись на монитор диагностической системы. Его лицо побледнело еще сильнее, а на лбу выступили крупные капли пота.

— Ребята... — прошептал он срывающимся голосом. — Вы это видели? Кто-то только что удаленно активировал терминал глубокого залегания на минус третьем уровне.

Угрюмый резко обернулся.

— Какой еще терминал? Там три года никто не ходил! Все шахты были заблокированы после войны!