АРХИВ НЕЗАКРЫТОГО

Повесть о службе, которая перестала видеть человека

Алекс Shell

book1.chatedem.com/knigi

Правовая информация

Авторский текст. Все права защищены.

Электронная версия предназначена только для личного использования покупателем.

Запрещено копирование, перепродажа, публичное распространение и передача файла третьим лицам без письменного разрешения правообладателя.

Автор: Алекс Shell.

Поддержка: stginfo@yandex.ru

Содержание

Глава 1. Архив жалоб

Глава 2. Школа сдачи

Глава 3. Очередь

Глава 4. Поручень

Глава 5. Стабильность

Глава 6. Кабинет

Глава 7. Не заговор

Глава 8. Временная власть

Глава 9. Топливо

Глава 10. Достоинство

Глава 11. Идол

Глава 12. Служба

Глава 1. Архив жалоб

В архиве жалоб не было окон.

Матвей сначала думал, что это случайность. Потом понял: окна здесь были бы лишними.

Окно напоминает человеку, что снаружи есть небо, улица, деревья, лица, дети, собаки, дождь, жизнь. А в архиве жалоб жизнь была запрещена в чистом виде. Здесь она разрешалась только после регистрации, подписи, номера дела и синей папки.

На каждой папке стояла дата.

На некоторых — пятилетней давности.

На одной Матвей прочитал:

“Прошу выдать лекарство сыну”.

Он открыл папку.

Внутри было девять ответов.

“Ваше обращение принято”.

“Ваше обращение направлено”.

“Ваше обращение рассмотрено”.

“Вопрос находится на контроле”.

“Оснований для внеочередного обеспечения не выявлено”.

Последний лист был написан от руки.

Криво. С нажимом. Будто человек писал не ручкой, а остатком силы.

“Я не прошу милости. Я прошу, чтобы со мной разговаривали как с человеком”.

Матвей долго смотрел на эту фразу.

Потом перевернул лист.

На обороте было пусто.

Так обычно и заканчивались дела в архиве.

Матвей работал в отделе третий год.

Должность называлась длинно и спокойно: специалист по систематизации обращений граждан.

На деле он перекладывал чужую боль из одной папки в другую.

Сначала это казалось простой работой. Бумага есть бумага. У каждой бумаги есть номер, дата, исполнитель, срок ответа. Если всё разложить правильно, день проходит почти без шума.

Но со временем Матвей начал замечать, что некоторые папки тяжелее других.

Не по весу.

По тому, как их не хочется открывать.

Папка с лекарством мальчика лежала в стопке “закрыто”. Это слово всегда успокаивало начальство.

Закрыто.

Значит, отработано.

Значит, система ответила.

Значит, претензий быть не должно.

Матвей посмотрел на девять официальных ответов и на одну рукописную фразу.

Система ответила.

Человек — нет.

Он достал из ящика карандаш и на внутренней стороне папки, там, где никто обычно не смотрел, написал маленько:

“Не закрыто”.

Потом испугался.

Глупый страх. Детский почти.

Будто он не два слова написал, а пробил дырку в стене.

Дверь архива скрипнула.

Вошла Зинаида Сергеевна, начальница отдела. Маленькая женщина с аккуратной причёской и лицом человека, который давно научился не удивляться.

— Матвей, вы опять зависли?

Он закрыл папку.

— Нет. Просто проверял.

— Проверять надо сроки, а не судьбы, — сказала она.

Фраза прозвучала буднично. Не зло. Даже устало.

Матвей посмотрел на неё.

— А если срок соблюдён, но человек не получил помощь?

Зинаида Сергеевна вздохнула так, будто он спросил что-то неприличное.

— Мы не помощь оказываем. Мы обрабатываем обращения.

— А какая разница?

Она задержала на нём взгляд.

Не как начальник на подчинённого.

Как старший человек на младшего, который ещё не понял, где находится.

— Разница, Матвей, огромная. Помощь — это когда ты видишь человека. Обработка — когда видишь документ. За первое можно сойти с ума. За второе платят зарплату.

Она положила на стол новую стопку папок.

— До конца недели нужно поднять все обращения по медицине, образованию и топливу. Готовится отчёт о доверии граждан.

— О доверии?

— Да.

— По жалобам?

— А вы как хотели? Где жалобы, там и доверие. Люди же пишут. Значит, верят, что им ответят.

Матвей хотел сказать: “Или больше не знают, куда кричать”.

Но промолчал.

Зинаида Сергеевна ушла.

Он снова открыл папку мальчика.

На первом листе была фотография копии свидетельства о рождении. Имя ребёнка в тексте было замазано чёрным прямоугольником. Так требовала инструкция.

Чёрный прямоугольник вместо имени.

Матвей провёл пальцем по строке.

Государство защищало персональные данные ребёнка.

Но лекарство ему не выдало.

Он вдруг почувствовал усталость, будто не сидел весь день за столом, а нёс на себе огромный дом. Дом с коридорами, кабинетами, дверями, печатями, портретами, отчётами, правилами, приказами.

Дом, который когда-то построили, чтобы людям было где укрыться.

А потом дом вырос.

И начал говорить жильцам:

“Тише”.

“Не мешайте”.

“Заполните форму”.

“Ждите ответа”.

“Ваш вопрос находится на контроле”.

“Оснований не выявлено”.

Матвей закрыл папку.

На обложке синей ручкой было написано:

“Дело № 418-73. Исполнено”.

Он взял карандаш и рядом с этим словом снова написал:

“Не закрыто”.

На этот раз крупнее.

Потом убрал папку не в стопку “архив”, а в нижний ящик своего стола.

Это было первое нарушение.

Маленькое.

Почти смешное.

Но именно с таких нарушений иногда начинается возвращение человека к человеку.