Глава 1. Неправильная полынь

Алира

Алира отпустила мальчика домой только после того, как жар немного спал.

Он сидел на краю лавки, уставший и непривычно тихий, пока мать завязывала ему шарф. Ещё вчера он бегал по двору и гонял кур, сегодня едва держал кружку обеими руками. Горло было чистым, дыхание — тоже. Болезнь словно не знала, где ей положено жить.

— Ночью снова может подняться жар, — сказала Алира. — Давайте питьё маленькими порциями. Если начнёт задыхаться или появится сыпь — сразу ко мне.

Женщина кивнула.

— Ты найдёшь, что это?

Она не стала обещать ребёнку лишнего.

— Найду причину. Тогда будет проще лечить.

Когда за ними закрылась дверь, она вернулась к столу.

За четыре дня она успела проверить оба колодца, зерно в общих амбарах и дома у нижнего ручья. Ни одна версия не объясняла, почему заболевали люди из разных концов деревни. Отвары снимали жар и кашель, но к вечеру слабость возвращалась.

На листе перед ней стояли имена и короткие пометки. Алира провела пальцем по строкам и снова остановилась на одном и том же: связи не было.

В дверь постучали.

Она подняла голову.

Лиан раньше не стучал. Когда они были женихом и невестой, он входил свободно. После разрыва стал бывать редко, но и тогда не ждал разрешения.

Алира открыла.

Рядом с Лианом стояли двое старших из совета. Один держал шапку в руках, второй смотрел мимо неё, на полки с сушёными травами.

— Что случилось?

— Нам нужно поговорить, — сказал Лиан.

Она пропустила их внутрь.

Лиан выглядел так, будто несколько ночей почти не спал. Алира знала, что он помогал носить воду заболевшим и дежурил у домов, где лежали целые семьи. Усталость была понятна. Непонятно было другое: почему он не смотрит ей в глаза.

Он подошёл к шкафу, где хранились материнские записи, и достал старый журнал.

К шкафу Лиан когда-то сам прибивал нижнюю полку. Тогда они ещё собирались пожениться весной, расширить лавку и устроить за домом сушильный навес. После разрыва Алира перестала замечать криво вбитый гвозд, но сейчас почему-то увидела его сразу.

— Ты брал его без меня?

— Я искал хоть что-то, что может помочь.

— И нашёл?

Лиан открыл журнал на заложенном месте.

Несколько строк были написаны старым обрядовым письмом. Ниже шли короткие пометки матери. Алира прочла их дважды, потом перевернула страницу.

Следующей страницы не было.

У корешка торчал неровный обрыв.

— Где продолжение?

— Его не было.

Лиан ответил слишком быстро, но Алира пока не стала спорить.

— Здесь сказано, что порчу можно собрать в одном живом носителе, — продолжил он. — Если перенос завершить правильно, болезнь перестанет переходить к другим.

— А что станет с носителем?

Один из старших тяжело переступил с ноги на ногу.

Лиан молчал.

— Вот именно, — сказала Алира. — Продолжение вырвано. Мы не знаем, что происходит дальше.

— Сегодня заболели ещё шестеро, — произнёс старший. — Среди них двое детей.

— Я знаю. Утром я была у мельника. А перед вами отсюда ушёл сын Радны.

Старший опустил голову.

— Отвары помогают ненадолго. Люди видят это.

— Потому что я лечу последствия, пока не нашла источник. Если вы начнёте перенос, не зная источника, он может вернуться завтра. Или через час.

— Может, — сказал Лиан. — А может, до завтра не доживут ещё трое.

Его голос сорвался на последнем слове. Младшая сестра одного из заболевших детей приходилась ему крестницей. Значит, поэтому он не спал и полез в старые бумаги, которые раньше называл непонятными и опасными.

Он боялся за своих. Но страх не делал неполную запись надёжнее.

— Люди боятся, — повторил старший.

— Я тоже, — сказала Алира.

Лиан наконец встретился с ней взглядом.

— Совет решил провести обряд.

Алира не сразу поняла смысл его слов.

— На ком?

— На тебе.

В лавке стало так тихо, что слышно было, как в печи осыпается уголь.

Алира закрыла журнал.

— Нет.

— Послушай сначала.

— Я услышала достаточно.

— Ты была рядом почти со всеми заболевшими и до сих пор здорова. Ты лучше любого из нас понимаешь, как ведёт себя болезнь. Если кто-то и выдержит перенос…

— Ты этого не знаешь.

— А другого выхода у нас нет.

Двое старших молчали. Ни один не возразил.

— Вы решили, что проще положить одного человека под неизвестный обряд, чем дать мне ещё время найти источник.

— Времени нет, — сказал Лиан.

— Это ты решил?

— Совет.

— А ты убедил их.

Лиан промолчал, и Алира больше не ждала ответа.

Когда-то она знала, как он морщит лоб, когда врёт, и как прячет руки за спину, когда волнуется. Сейчас его руки были открыты, голос звучал уверенно, и взгляд он не отводил.

— Я не пойду добровольно.

— Алира…

— Нет. Ты принёс неполную запись, не знаешь, чем заканчивается перенос, и уже выбрал человека, который должен за это заплатить. Я понимаю, что ты боишься за деревню. Но страх не делает эту страницу полной.

Старшие переглянулись.

Лиан выдохнул.

— Я надеялся, что ты поймёшь.

— Что именно? Почему моя жизнь удобнее чужих?

Он сделал шаг к ней.

— Почему одна жизнь может спасти десятки.

Алира отступила к столу.

— Тогда ложись в круг сам.

Лиан замер.

Никто больше ничего не сказал.

Двое мужчин подошли одновременно.

Алира могла ударить одного ступкой и, возможно, успеть добежать до задней двери. Но за домом уже слышались голоса. Значит, совет пришёл не втроём.

Она не стала тратить силы на бессмысленную драку.

— Мой мешок идёт со мной, — сказала она.

— Зачем? — спросил старший.

— Потому что обряд проводят с травами. И потому что вы уже один раз решили, что понимаете записи моей матери лучше меня.

Лиан посмотрел на мешок у стены.

— Возьмём.

Алира сама положила внутрь журнал, свою рабочую тетрадь и несколько листов со списком заболевших. Всё остальное уже было собрано: ножи, ступка, семена, травы, живой мятный черенок во влажном холсте и серебряный корень.

Маленький складной нож оставался там, где его никто не искал, — в потайном шве правого нарукавника.

До старого святилища шли недолго.

Каменный круг стоял за последними домами, у края редкого леса. Алира знала это место с детства. Мать никогда не собирала здесь растения и однажды, много лет назад, запретила ей даже трогать чёрную полынь, которая росла у разрушенной стены.

Для переноса — никогда.

Тогда Алира не спросила почему.

Теперь у центральной чаши лежали именно эти сухие стебли.

Она остановилась.

— Уберите полынь.

Лиан обернулся.

— Что?

— Мать запрещала её в обрядах переноса.

— Она указана в записи среди очищающих трав.

— Мы только что выяснили, что запись оборвана.

— Я сверил знаки.

— А я двадцать лет видела, как она делала пометки.

Один из помощников у внешнего круга бросил на Лиана вопросительный взгляд.

Лиан отвернулся.

— Начинаем.

Алиру уложили на плоский камень и привязали запястья к железным кольцам. Ноги оставили свободными, но рядом встали двое мужчин. Мешок поставили у основания камня, чуть в стороне от внешней борозды.

Лиан занял место напротив. Два помощника положили ладони на тёмные камни по краям круга.

Алира заставила себя смотреть не на людей, а на то, что они приготовили.

Три чаши. Центральная — с полынью. Два удерживающих камня. Внешняя борозда, в которую уже насыпали соль и толчёный минерал.

Если перенос нельзя остановить словами, придётся испортить его изнутри.

Лиан начал читать.

Первые фразы Алира ещё разбирала. Потом старое письмо перешло в формулу, которой она не знала.

По борозде проступил тусклый белый свет.

Один из помощников вздрогнул.

Алира согнула правое запястье. Под тканью пальцы нашли рукоять ножа. Она вытянула его медленно, не поднимая руки, и нащупала лезвием верёвку.

Лиан продолжал читать.

Свет дошёл до центральной чаши.

Полынь дрогнула.

Запах изменился.

Алира знала горечь сухой полыни слишком хорошо, чтобы спутать её с чем-то другим. Теперь под ней появилась сладковатая сырость, как у корня, который сгнил изнутри.

Она перестала пилить верёвку.

— Лиан.

Он не отозвался.

— В полыни что-то есть.

— Не мешай.

— Она заражена.

— Поздно останавливаться.

Алира снова взялась за верёвку.

Волокна начали расходиться.

Она дёрнула кисть и вытащила руку, содрав кожу у большого пальца. Боль была резкой, но терпимой.

Носком сапога подцепила ремень мешка и подтянула ближе.

Ей нужен был серебряный корень.

Мать учила: если порча ищет живое тело, серебряный корень можно посадить между ней и человеком. Он связывает вред с почвой, пока тот не успел закрепиться в крови.

Алира не знала, сработает ли это в обряде.

Но позволить ему закончиться было хуже.

Она достала корневище. На нём оставались три плотные почки.

Лиан заметил движение.

— Алира, положи назад.

Она раскрыла нож и срезала первую почку.

— Не трогай круг!

Алира смахнула полынь из центральной чаши на камни за бороздой и бросила внутрь серебряный срез.

Лиан шагнул к ней и схватил за запястье.

Она рванула руку на себя. Лезвие скользнуло по его ладони.

Несколько капель крови упали в светящуюся борозду.

Чёрная полынь на камнях взметнулась, будто её ударил ветер. Над сухими стеблями поднялась тонкая пыль.

Лиан отдёрнул руку. Вокруг пореза на мгновение проступила тёмная линия.

Свет в круге погас.

Тишина продержалась всего мгновение.

Под камнем что-то ударило.

Один из помощников закричал. Второй попытался оторвать ладони от удерживающего камня, но белые полосы уже обвили его пальцы.

Серебряная почка вспыхнула.

Боль прошила ладонь Алиры. Под кожей на несколько секунд проступили красные ветвящиеся линии.

Камень треснул.

В центре круга раскрылась серая глубина, а за ней было видно чужое небо.

Люди отшатнулись.

Лиан бросился к ней.

Алира схватила мешок свободной рукой. Внутри качнулся живой мятный черенок. На один лист опустилась чёрная пылинка и исчезла в зелени.

Разлом потянул воздух внутрь.

Оставшаяся верёвка натянулась, железное кольцо вырвало из камня вместе с куском плиты.

Лиан успел схватить Алиру за рукав.

— Держись!

Она видела его лицо совсем близко. Уверенности на нём больше не было.

Ткань не выдержала.

Алира упала.

Последним остался круг святилища, рассыпанная по камням полынь и Лиан на краю разлома.

Потом чужое небо закрыло всё.

⁂

Сознание вернулось вместе с болью в правой ладони.

Алира лежала на холодной плите. Несколько раз глубоко вдохнула, прежде чем пошевелиться.

Рёбра целы. Ноги слушаются. Голова кружится, но терпимо.

На ладони тянулись красные линии, похожие на ожог от тонких корней.

Мешок лежал рядом.

Она сразу проверила его. Нож на месте. Записи тоже. Серебряное корневище сохранилось, но одной почки больше не было. Живой мятный черенок помялся, однако не сломался.

Алира подняла голову.

Ни леса, ни святилища вокруг не было. Светлые плиты уходили к чёрным стенам, а над ними висело серое небо, пересечённое тонкими светящимися трещинами.

Она коснулась пола здоровой рукой.

Холодный. Сухой. Похожий скорее на камень, чем на землю. В трещинах не было ни песка, ни пыли, ни мха. Даже ветер здесь почти не чувствовался.

Алира вслушалась. Ни голосов. Ни воды. Только где-то далеко, за чёрной стеной, прошёл низкий гул, похожий на удар под землёй. Один раз — и снова тишина.

Она обернулась туда, где появился разлом. Никакого следа: ровные плиты и серый свет.

Вернуться тем же путём было некуда.

Алира поднялась на колени и потянула к себе мешок.

У самого ремня что-то хрустнуло.

Из тонкой трещины между плитами показалась зелёная петля.

Она сначала решила, что это выпавшая травинка. Но петля медленно выпрямилась, разделилась на два крошечных листа и осталась стоять.

Алира осторожно коснулась его кончиком пальца. Живой. Слабый, но настоящий. Корешок уходил в трещину глубже, чем мог бы успеть за несколько минут. Значит, здешний камень всё-таки мог кормить живое.

Алира оглядела пустое пространство.

Больше нигде не было ничего живого. Даже в трещинах между плитами не темнело ни одной старой травинки.

Только этот росток.