Глава 1

– Хорошо-то как!

Я с удовольствием вдохнул морозный воздух. Прищурился с балкона на ослепительно-белый снег, которым засыпало парк Каменного острова. И сделал еще один глоток горячего кофе.

– Просто замечательно.

Легкий предновогодний морозец покалывал нос и щеки. Он заставлял ежиться под теплым пледом, который я набросил себе на плечи прямо поверх рубашки.

– Ширк! – донесся на меня неприятный скрежещущий звук. – Ширк!

Звук шел из кухни.

Я поежился, допил кофе и вернулся в дом. На кухне Игнат сосредоточенно водил точильным камнем по лезвию плотницкого топора.

– Ты дровишек решил наколоть? – пошутил я.

– Дровишки, ваше сиятельство, тупым топором колоть сподручнее, – наставительно ответил Игнат.

Он отложил в сторону точило и провел ногтем по лезвию топора. Затем щелкнул, и лезвие тоненько зазвенело.

– За елкой хочу сходить, ваше сиятельство. Новый год на носу.

– Ты не в нашем парке собираешься рубить ёлку? – встревожился я. – Господину Люцерну это не понравится.

– Что я, не понимаю, что ли? – с лёгкой обидой буркнул Игнат. – В лес поеду. За город.

– Выдумал тоже в лес за ёлкой ехать, – недовольно вмешалась в разговор Прасковья Ивановна. – Да эти ёлки на Съестном рынке по рублю продают. Выбирай любую.

Наша изумительная кухарка мыла посуду после завтрака. Она разговаривала, не поворачиваясь к нам, было только слышно, как булькает вода и звенят тарелки.

– Я бы тоже в лес не поехал, – мечтательно улыбаясь, сказал Фома.

Домовой сидел за кухонным столом напротив Игната и сосредоточенно болтал ногами. У Фомы были каникулы, и он с удовольствием наслаждался каждой минутой безделья.

– Дома-то лучше, правда, ваше сиятельство?

– Много вы понимаете, – рассердился Игнат, – что за ёлки на Съестном рынке? Все как одна, кривые да облезлые. Такая ёлка и до Нового года не достоит. Все иголки с неё осыплются. Магии в этих ёлках нет, вот что. Нет уж, я, как положено, поеду в лес и отыщу заветную елочку. Так отец мой делал, и дед, и его отец тоже.

– И прадед, и прапрадед, и прапрапрадед, – расхохотался Фома. – Это, наверное, еще в каменном веке было, дядька Игнат?

Помимо других наук, домовой изучал в Магическом лицее древнюю историю. Сейчас он не упустил момент похвастаться знаниями.

– В каком каменном веке? – вскипел Игнат, – что ты мелешь?

Он отложил топор и сделал вид, что хочет дать домовому подзатыльник. Фома звонко расхохотался и нырнул под стол.

– Не надо, дядька Игнат!

– А что это за заветная елочка? – поинтересовался я. – Никогда не слышал.

– Это потому, что вы, ваше сиятельство, в городской семье выросли, – ответил Игнат, усаживаясь обратно на табурет. – В столицах про это никто не помнит, а у нас в деревне любой мужик и каждая баба знают, что такое заветная елочка.

– Так расскажи, – улыбнулся я.

– А тут и рассказывать нечего. Заветная елочка всегда в глухом лесу растет. Отличить ее от других с первого взгляда легко – она всегда крепенькая и пушистая. Будто сама на праздник просится. Если такую елку в дом принести, да украсить как следует, то под Новый год она любое желание исполнит.

– Любое? – загорелся Фома, выглядывая из-под стола. – А может она сделать так, чтобы я артефакторику сдал на пятерки?

– А что у тебя по артефакторике? – заинтересовался я.

Дел у меня было много. В табель с отметками домового я заглядывал нечасто.

– Тройка, – шмыгнул носом Фома, – ну, не даются мне эти механизмы проклятые! То ли дело домашние чудеса, вот по ним у меня круглые пятерки.

– Подарю тебе на Новый год хороший учебник артефакторики, – улыбнулся я. – И попрошу его сиятельства, князя Пожарского, лично с тобой позаниматься.

– На каникулах? – перепугался Фома. – Не надо, ваше сиятельство! Пусть лучше дядька Игнат за елочкой съездит. Я ей желание загадаю, оно и сбудется.

– Заветная елочка такими глупостями не занимается, – недовольно проворчал Игнат. – Она только настоящие желания исполняет.

Он нерешительно посмотрел на меня и почесал в затылке.

– Ваше сиятельство, можете мне жалованье за январь вперед выплатить? Приобретение хочу сделать.

– Конечно, могу, – кивнул я. – А что собираешься купить, если не секрет? Впрочем, если не хочешь, можешь не говорить.

Я решил, что Игнат собирается сделать подарок Прасковье Ивановне.

– Ружье куплю! – неожиданно ответил Игнат. – С ним спокойнее.

– Зачем тебе ружье? – удивился я. – Наш дом сам себя неплохо охраняет.

Игнат оглянулся на Прасковью Ивановну и понизил голос.

– Заветную елочку не так-то просто добыть, ваше сиятельство. Я слышал, ее иногда снежные упыри стерегут.

– Снежные упыри?

Я изо всех сил старался сдержать смех, чтобы не обидеть старого слугу.

– А как они выглядят?

Кажется, у меня получилось, потому что Игнат не обиделся.

– Да кто же их знает, ваше сиятельство, как они выглядят? – изумился он. – Из живых никто их не видел. А кто видел, тот уже ничего рассказать не смог. Я слышал только, что они следы на снегу оставляют. И следы эти не похожи на человечьи. Они похожи, будто комок с ветки в снег упал.

– Может, все именно так просто и объясняется? – улыбнулся я. – Почему ты решил, что это следы снежных упырей?

– Потому что люди так говорят, – упрямо ответил Игнат. – Но если я с ружьем буду, то эти упыри ко мне не сунутся.

– Вот тебе деньги, – рассмеялся я, выкладывая на стол несколько монет. – Купи себе хорошее, надежное ружье. Считай, это тебе новогодний подарок. Не могу же я допустить, чтобы тебе угрожала опасность.

– И вы его глупостям потакаете, – расстроилась Прасковья Ивановна.

– Может быть, и правда существует заветная елочка, – примирительно сказал я, – и она исполнит наши желания.

– Благодарю, ваше сиятельство, – обрадовался Игнат. – А я не подведу. Такую елочку привезу, что все удивятся.

– Уверен, у тебя все получится, – кивнул я. – А я, пожалуй, прокачусь в город, присмотрю подарки для всех остальных.

Именно в эту минуту мне прислал зов Никита Михайлович Зотов.

– Хорошего дня, господин Тайновидец, – прозвучал в моем сознании его отрывистый голос. – Мне нужно с вами встретиться. Где вы?

– У себя дома, но собираюсь выехать в город за подарками.

– Прошу вас отложить поездку, – нетерпеливо сказал Зотов. – Дело слишком важное.

– Хорошо, – согласился я, загораясь интересом.

Никита Михайлович Зотов никогда не преувеличивал. Если он говорит, что дело важное, значит, так оно и есть. И наверняка это дело связано с магией, иначе зачем бы он ко мне обратился?

– Буду у вас через пять минут, – сказал Зотов.

Я растерянно покачал головой. С чего бы такая спешка? Конечно, в канун праздников в Столице стоит суматоха. Ничего необычного – предпраздничная суета и всякие происшествия.

– Игнат, через пять минут к нам приедет господин начальник Тайной службы. Мы с Елизаветой Федоровной примем его в кабинете. Пожалуйста, приготовь нам кофе.

– Сделаю, ваше сиятельство, – ответил Игнат, убирая наточенный топор.

***

В ожидании приезда Никиты Михайловича я спустился в кабинет. Лиза сидела за своим письменным столом и что-то увлеченно писала. Самопишущее перо скучало на своей подставке. Лиза пользовалась обычным чернильным. Кончики ее пальцев были в чернильных пятнах.

Когда я вошел, она подняла голову и улыбнулась.

– Привет. Заглянул меня проведать?

– Конечно, – в тон ей ответил я. – А заодно предупредить, что через пять минут к нам заедет Никита Михайлович. У него ко мне какой-то важный разговор. Мы тебе не помешаем? Если ты очень занята, мы можем поговорить в гостиной.

– Вот еще, – немедленно ответила Лиза. – Я просто делаю заметки для нового рассказа, и, кажется, у меня ничего не выходит. Знаешь, как это трудно – выдумывать истории из головы? Я подумала, что тебе нужно какое-нибудь новое дело. Ты его распутаешь, а я напишу об этом рассказ.

– Отличный план, – рассмеялся я. – Тогда оставайся, послушаем, с какими новостями приехал господин Зотов. А вот и он!

Я выглянул в окно и увидел, как черный мобиль Никиты Михайловича остановился возле калитки нашего дома. Хлопнула дверца. Нетерпеливо зазвенели бронзовые колокольчики на ограде. Никита Михайлович вылез из мобиля и торопливо пошел к калитке.

Я вышел навстречу гостю.

На щеках Зотова горел румянец, ладони его покраснели – Зотов был без перчаток. Он крепко пожал мне руку ледяными пальцами.

– Город словно с ума сошел, – пожаловался Никита Михайлович, когда мы с ним шли от калитки к крыльцу. – Везде ярмарки, гуляния, салюты. Зеваки съехали со всей губернии. Всем охота посмотреть, как встречают Новый год в столице. А за ними потянулись карманники, квартирные воры и прочая шушера.

Свежий снег звонко поскрипывал под подошвами Никиты Михайловича.

– Ну, карманниками и квартирными ворами занимается полиция, – рассмеялся я. – Миша Кожемяко жаловался, что ему приходится ночевать на работе. Он даже раскладушку поставил в кабинете.

– У нас, господин Тайновидец, тоже полно хлопот, – фыркнул Зотов. – А тут еще эта пропажа…

– А что у вас пропало? – заинтересовался я, чувствуя, что Никита Михайлович переходит к делу.

– Не что, а кто, – поправил меня Зотов. – Но предупреждаю вас: дело абсолютно секретное.

– Я бы хотел, чтобы при нашем разговоре присутствовала Елизавета Федоровна, – честно признался я. – Вы же знаете, что у меня от нее нет секретов? Можете быть уверены, Елизавета Федоровна не напишет ничего лишнего.

– Знаю, – отрывисто кивнул Зотов, стряхивая снег с плаща. – Но больше никому ни слова.

Я провел Зотова в кабинет и предложил ему кресло. Никита Михайлович поздоровался с Лизой, сел и закинул ногу на ногу.

– Игнат сейчас принесет кофе, – сказал я ему. – А пока рассказывайте, кто у вас пропал?

– Пропал секретарь Министерства иностранных дел Тимофей Григорьевич Аладушкин, – ответил Зотов. – Впрочем, пока мы не знаем точно, что с ним случилось. Вчера утром он не явился на службу.

– А разве министерства работают в праздники? – удивился я.

– Министерства всегда работают, – кивнул Зотов. – Не перебивайте, пожалуйста. Итак, Аладушкин не пришел на службу и никого не предупредил, хотя всегда отличался пунктуальностью. Помощник секретаря послал зов сначала ему, но Аладушкин не ответил. Тогда помощник связался с его супругой. Супруга подтвердила, что ровно в восемь утра Тимофей Григорьевич, как обычно, вышел из дома. Аладушкин любит ходить на службу пешком. Он живет неподалеку от министерства. Так что чиновник пропал где-то по дороге.

Никита Михайлович положил руки на подлокотники кресла.

– Министерство находится на Суворовском проспекте. Аладушкин всегда ходит на службу через Таврический сад. А там сейчас такое творится! Мы опросили всех его подчиненных. Я поговорил с женой и тещей Аладушкина. Мои ребята перевернули весь город. Они пытались найти хоть кого-нибудь, кто видел чиновника в парке, но не добились никакого результата. Аладушкин пропал бесследно.

– А вы уверены, что он жив? – спросил я.

– Ни в чем я не уверен, – ответил Зотов, – но тела тоже нет. Поймите, Александр Васильевич, Аладушкин – важная фигура в министерстве. Он имеет доступ к секретной информации. Его необходимо найти.

– Не сомневаюсь, – кивнул я. – А чем я могу вам помочь?

– Я хочу, чтобы вы вместе со мной съездили в Таврический сад, – ответил Зотов. – А затем поговорили со всеми свидетелями. Не верю я, что никто из них ничего не знает о пропаже чиновника. А вы с вашим даром чутко чувствуете любое вранье. Может быть, хотя бы подскажете, в какую сторону копать.

Где-то на левом берегу гулко забухали петарды. Стекла в окнах кабинета тоненько зазвенели. Никита Михайлович недовольно поморщился.

– Днем и ночью этот грохот. Никакого покоя!

Дверь открылась, и в кабинет вошел Игнат. В руках он держал поднос, на котором стояли чашки с кофе.

– Доброго дня, господин полковник, – поклонился он Зотову, а затем поставил поднос на стол.

– Теперь до самого праздника будут грохотать эти салюты, – скривил губы Никита Михайлович. – И ладно бы только из хлопушек стреляли. Слышали, что вчера приключилось на Васильевском острове? Торговец квасом, видно, перебрал своего напитка и от избытка чувств принялся палить из настоящего ружья. Хорошо, что стрелял в воздух, мерзавец. Никого не поранил, но прохожих здорово перепугал. Пожалуй, попрошу его величество подписать указ, который обяжет всех горожан во время праздников ружья держать под замком. И ни в коем случае не выходить с ними на улицу.

Лицо Игната помрачнело. Он осторожно откашлялся и вопросительно взглянул на меня.

Я успокаивающе кивнул ему.

– Иди, потом поговорим.

– Так что, Александр Васильевич, съездите со мной в Таврический сад? – спросил Зотов, когда Игнат вышел.

– Надеюсь, ехать нужно не прямо сейчас? – поинтересовался я. – У меня есть и свои дела. До праздника осталось меньше недели, а я еще не успел купить подарки.

– Подарки могут подождать, – нетерпеливо ответил Зотов. – Это дело государственной важности. Его Величество лично попросил меня привлечь вас к расследованию.

Никита Михайлович удивленно посмотрел на меня.

– Какая муха вас укусила, господин Тайновидец?

– Трудно объяснить, – честно ответил я. – Кажется, мой магический дар подсказывает, что мне не стоит браться за это дело. Это не предостережение, а что-то другое. Да и потом, ну что я увижу там, в Таврическом саду? Я же не следопыт, в конце концов. Ваши сотрудники намного опытнее меня. Вызовите эксперта, он разберется, куда подевался ваш чиновник.

– Но со свидетелями-то вы можете поговорить? – раздраженно спросил Зотов.

По его лицу я видел, что он не верит в мой рассказ о предостережении магического дара. Я хотел ответить, но в этот момент мне прислал зов Игорь Владимирович.

– Здравствуй, Саша. Я не отвлекаю тебя от важных дел? – как всегда деликатно, спросил дед.

– Нисколько, – ответил я.

Зов деда обещал мне желанную передышку в трудном разговоре с Зотовым.

– У меня к тебе просьба, Саша, – продолжил Игорь Владимирович. – Сегодня утром я узнал, что куда-то бесследно исчез Тимофей Григорьевич Аладушкин. Это мой хороший знакомый, можно сказать, друг юности. Насколько я знаю, полиция и Тайная служба пока не смогли его отыскать. Саша, я очень прошу тебя помочь в его поисках.

– А Аладушкин ваш друг? – удивился я.