Глава

Грузовая машина, нагруженная лотками с хлебом, мчалась по грунтовой дороге. Пыль стояла столбом, а солнце пекло так, что солдатик-водитель, вытирая пот со лба, с тоской смотрел на дальнюю ленту дороги. Наконец показался КПП. Проверка документов — и машина нырнула за колючую проволоку, въезжая в спящий военный гарнизон.

Гарнизон просыпался. Картина напоминала разворошённый муравейник, где всё подчинялось броуновскому движению приказов. Одноэтажные казармы и дома-«бараки» для офицеров оживали под аккомпанемент хриплых криков старшин: «Подъём!», «Равняйсь!», «Смирно! Равнение налево!». В этом хаосе была своя, неумолимая логика, но для меня, стоявшего на посту у шлагбаума, это был лишь привычный утренний шум, фон для моих мыслей о конце смены и кружке холодного кваса.

Внезапно полевой телефон на посту затрещал, разрывая монотонность. Я снял тяжёлую трубку.

— Дежурный по части, — раздался сухой голос в мембране. — Пропустить на **выход** машину с офицером и дамочкой по имени Ева.

Я на секунду замер. *Дамочка?* В гарнизоне? В такую рань? Но дисциплина взяла верх.

— Так точно, — отчеканил я и положил трубку.

Конец ознакомительного фрагмента.