В регистратуре Министерства среднего машиностроения пахло валерьянкой и бумажной пылью. Я сидел на казенном клеенчатом диване, чувствуя, как внутри меня медленно, но верно гаснет свет. Не в переносном смысле — в самом прямом. Мир вокруг начал мерцать, как старая неоновая вывеска. Сердце пропускало удары, в ушах стоял глухой гул, а ноги отказывались держать вес тела.

— Так, молодой человек... — Секретарь министра, женщина с лицом, вытесанным из уральского гранита, подняла на меня тяжелые веки. — Слушаю вас! Тут и там болит, а здесь вообще беда.

Она ткнула сухим пальцем в мою медицинскую карту, где за последний месяц накопилось больше анализов, чем за всю предыдущую жизнь. Лейкоциты плясали джигу, гемоглобин падал в бездну, а МРТ показывало такую мозаику, что рентгенологи только разводили руками.

— Это не проблема, — сказала она, и в ее голосе не было ни капли сочувствия, только сухой канцелярский металл. Она достала из стола бланк с золотым тиснением. — Выписываю вам направление. Пять ведущих научных центров страны. Там вам помогут. Идите с богом!

«С богом» — это она хорошо сказала. Потому что в тот момент я чувствовал себя уже где-то на полпути к нему.

Первым был Институт нейрофизиологии. Храм науки. Меня встретили радушно, как дорогую вазу династии Мин, которую наконец-то привезли на экспертизу.

— Раздевайтесь, голубчик. До пояса.

Кругом сновали холеные кандидаты, доктора наук и прочие академики. На меня навешали сотни холодных проводов. Датчики присосались к вискам, груди, запястьям. Меня заставили дышать в трубку, пока легкие не начали гореть огнем, крутить педали велоэргометра, пока перед глазами не поплыли черные мухи.

Долго компьютер думал, жужжа и перемигиваясь зелеными лампочками. Профессор, похожий на состарившегося Деда Мороза, поправил очки и посмотрел на распечатку.

— Феноменально, — выдохнул он. — Абсолютно здоров. Как племенной бык. Отклонение от нормы — пять процентов. Как у космонавта перед стартом.

Я смотрел на него и не понимал.

— Но я... я не могу встать с кушетки. У меня темнеет в глазах.

— Адаптация, голубчик. Переутомление. Езжайте в санаторий, попейте водички. Наука здесь бессильна, потому что лечить нечего.

Конец ознакомительного фрагмента.