Глава

Павел Анатольевич — человек, в котором удивительным образом сочетаются профессиональная твердость и почти детская ранимость. Я знаю его много лет, еще со студенческой скамьи, где он выделялся среди нашего вечно суетящегося брата-студента своим олимпийским спокойствием. Паша никогда не повышал голоса, даже когда староста группы терял ведомости перед самой сессией или на кафедре внезапно меняли расписание госэкзаменов.

Он стал хирургом. Хорошим, к слову сказать, хирургом. Когда мы встречаемся, что случается не так часто из-за его ночных дежурств и моей работы, я всегда задаю ему один и тот же вопрос, просто чтобы увидеть его фирменную улыбку:

— Паш, как там больные поживают после твоей операции?

Он усмехается в усы, поправляет очки и отвечает с неизменной иронией человека, который каждый день заглядывает за край бездны:

— Куда они денутся! Жить-то хочется!

Его первая жена была дамой примечательной. Эффектная, громкая, амбициозная женщина, для которой статус значил больше душевного покоя. В общем, пара была колоритная: тихий, надежный Павел и эта бушующая стихия. Мне всегда было приятно их встречать — они напоминали старый советский фильм о столкновении физики и лирики, только вместо споров об искусстве у них были бесконечные дискуссии о том, стоит ли покупать польскую стенку в кредит.

Однако отвлекся… Наступила перестройка. Время, которое одних подняло на вершины дикого капитализма, а других безжалостно перемололо. Именно тогда супруга Павла заговорила о переезде в Германию на ПМЖ. У нее там обнаружились какие-то дальние родственники по материнской линии, обещавшие золотые горы, европейский быт и «нормальную жизнь».

Конец ознакомительного фрагмента.