Глава

Что-то захотелось мяса в горшочках… Пожалуй, надо приготовить. Не просто сварить суп из пакетика или бросить на сковороду яичницу, а именно сотворить. Вы никогда не видели, как готовят мужчины? Не те, что на природе героически переворачивают шампуры, отмахиваясь от комаров, а те, кто берет в руки скалку и чугунную сковороду на собственной кухне. Тогда усаживайтесь поудобнее. Наливайте себе чай. Смотрите, как это делаю я.

На часах половина седьмого вечера. За окном октябрьский двор накрывает тяжелая, сырая темнота. Фонарь под окном моргает, собираясь перегореть, ветер швыряет в стекло пригоршни желтых листьев. В такие моменты квартира должна пахнуть домом. Не освежителем воздуха с запахом альпийских лугов, а жареным луком, тушеным мясом и печеным тестом.

Итак, глубокая чугунная сковородка. Она тяжелая, как бетонная плита, и хранит в себе память о сотнях обедов. Кладу в нее 0.7 килограмма свиной шеи, нарезанной крупными, дерзкими кубиками. Никакой обвалки в муке, никакой предварительной обжарки до корочки. Это все французские изыски для ресторанных критиков. Моя кухня говорит на языке физики и терпения. Заливаю мясо холодной водой. До самых краев.

На большом огне выдерживаем в течение сорока минут.

Это самый важный, самый медитативный этап. Вода закипает, превращаясь в тяжелый, густой бульон. Пена сначала серая, грязная, поднимается шапкой — я аккуратно снимаю ее ложкой. Мясо, ошпаренное кипятком, сжимается, становится плотным, закрывает свои поры. Оно не отдает сок в никуда, оно запечатывает его внутри. Сорок минут — это время, за которое можно выкурить полпачки сигарет, но я не курю. Я чищу картошку. Ровную, желтую, осеннюю. Нож входит в нее с приятным, глухим хрустом. Картофелины ложатся в миску с ледяной водой, чтобы не темнели и не плакали крахмалом.

Конец ознакомительного фрагмента.