Глава

За окном лил дождь. Не тот, что смывает пыль с асфальта, а тот, что прибивает к земле саму жизнь, превращая город в размытое серое пятно. Я сидел на кухне, подперев голову рукой, и смотрел, как тугие струи хлещут по стеклу. Муся, моя канадский сфинкс, самое нежное и понимающее создание на свете, запрыгнула ко мне на колени. Её горячее, почти лихорадочное тельце всегда действовало как лучший антидепрессант. Я запустил пальцы в её бархатистые складки на шее.— Ах ты, проказница с японскими глазками, — прошептал я. — Давай вместе смотреть на улицу.

Снаружи ветер гнул ветви старых тополей, и мокрая листва шумела, издавая глухую, волнующую сердце музыку. Капли дождя выбивали неровную дробь о жестяной подоконник. Этот звук заставил Мусю вздрогнуть и прижать уши. Она с тревогой посмотрела на меня.— Не надо бояться, миленькая, — я погладил её по гладкой голове. — Бояться надо было раньше. На сто первом километре.

Для неё это был просто шум. Для меня же этот стук был метрономом той жизни, что закончилась, казалось, вечность назад, но воспоминания о которой были острее бритвы. Зарплату не платили уже третий месяц. Все заводы стояли. Огромные бетонные махины цехов с выбитыми окнами хлопали покореженными рамами на ветру, и в их гулкой пустоте гулял вольный ветер, перекатывая обрывки газет с речами о светлом будущем.

Конец ознакомительного фрагмента.