Тизер

Девушка в сером фартуке осторожно переносила глиняные горшки на поднос. Они были покрыты блестящей глазурью, их красноватые бока отражали кластер светодиодных ламп, освещающих мастерскую. Чтобы не испортить покрытие, девушка осторожно вставляла в горлышко изделия длинную ручку с пневмоприсоской на конце, а для страховки придерживала дно широкой лопаткой.

В мастерской не было ни одного свободного угла. По стенам стояли высокие стеллажи с материалами, вазами, фигурками, красками и лаками, а по центру располагался большой стол с десятком электрических гончарных кругов. Провода с кнопками были аккуратно убраны в специальные чехлы. По полу разъезжал робот-уборщик, натирая и без того чистую плитку. Поднос постепенно заполнялся цветными глянцевыми горшками.

За спиной девушки маячил молодой человек в костюме и что-то взволнованно говорил, размахивая руками.

Поставив свежую партию изделий на тележку, девушка подкатила ее к печи. Она вела себя так, словно не замечала назойливого присутствия. Медленные плавные движения, отточенные годами. Открыв огнеупорную дверь, девушка закатила тележку в камеру обжига и скрылась в темноте, молодой человек последовал за ней.

Несколько минут в кадре никого не было. Затем пара появилась снова. Девушка хотела было выйти из печи, но молодой человек удержал ее на пороге.

С этого ракурса было видно его лицо, довольно привлекательное.

Молодой человек спешно опустился на колени и достал из кармана коробочку. На черном бархате ярко сверкнул камень.

Девушка замерла, смотря невидящим взглядом сквозь юношу, куда-то в темноту печи, а затем захлопнула перед женихом дверь и запустила программу обжига.

Пока за тонированным стеклом в отчаянии метался мужской силуэт, девушка аккуратно сняла фартук, положила его на край стола, сполоснула руки, вытерла их полотенцем, распустила каштановые волосы и вышла из мастерской, погасив за собой свет.

Камера наблюдения переключилась на ночной режим. На черно-белом изображении не очень хорошо читалось происходящее за тонированным стеклом. Но по ярким языкам пламени было понятно, что юноша сгорал заживо.

Глава 1

Как только видео закончилось, в переговорной снова зажегся свет. Трое полицейских, сидящих за прозрачным столом, переглянулись. Над столом моментально вспыхнули голографические панели, разворачиваясь и подсвечивая лица полицейских мягким голубоватым светом. Над каждым полицейским висел виртуальный бейдж с именем и должностью, светящиеся строчки новостей и уведомлений медленно плыли в воздухе, создавая ощущение рабочего хаоса.

— Ну и зачем вы показали мне эту жесть? — спросил Майер Октаво, откидываясь на спинку стула. Он демонстративно сложил свои кибернетические руки на груди и хмуро посмотрел на коллег.

Ли, пухлый филиппинец из отдела убийств, прятал в кулаке улыбку, играя пальцами с виртуальным блокнотом, парящим перед ним в виде полупрозрачной доски с заметками и каракулями. Его откровенно забавляла бурная реакция коллеги. Невозмутимым оставался только шеф полиции. Рыжий мужчина за пятьдесят, который из-за татуировок и рябого лица выглядел как уголовник, неторопливо листал сводки виртуальных отчетов, разворачивая пальцем голографические страницы прямо в воздухе.

— Знаю, на первый взгляд это не твой профиль, — спокойно произнес он, отправляя прозрачную виртуальную папку с материалами дела Майеру. Та грациозно пролетела через стол и открылась перед детективом в виде яркой голограммы с фотографиями и схемами. — Но дело любопытное. Тебе понравится.

— Будешь пищать от восторга, как школьница, — хохотнул Ли, за что получил еще один неодобрительный взгляд.

Майер поднял руку, жестом захватывая виртуальные фотографии с места преступления. Изображения медленно вращались в воздухе, позволяя детально рассмотреть обстановку и зафиксировать важные детали.

— Она явно не андроид, — хмыкнул Майер, увеличивая пальцами изображение девушки. — Жертва тоже. Взломали печь, чтобы сжечь паренька? Да нет, девушка сама закрыла перед ним дверь и запустила обжиг.

Шеф полиции усмехнулся. За годы работы он прекрасно изучил своего подчиненного, и игра в угадайку — верный признак его любопытства. А уж если Майер чем-то заинтересовался, то из дружелюбного киборга-гика превращался в настоящую акулу. Вцеплялся в дело и рвал на части, пока не доходил до хребта.

— У нее скрытые протезы и кибернетическая дека? Ее взломали и управляли конечностями? Не похоже. Очень спокойный, отсутствующий взгляд. Она будто не видела этого парня.

Октаво нахмурился и прикрыл глаза, вызывая в памяти только что просмотренную запись. Виртуальное рабочее место, почувствовав его желание, тут же приглушило освещение и отодвинуло все лишние уведомления и сообщения на периферию поля зрения.

— Если у нее протезы глаз, их могли взломать и стереть молодого человека с ее поля зрения. Допустим, что и слуховой канал заменили, но он схватил ее за руку, когда удерживал, чтобы сделать предложение. Она почувствовала это прикосновение и остановилась. Тогда что?

Полет фантазии грубо оборвал Ли.

— У нее узаконенное раздвоение личности! И мы не знаем, какая из личностей его убила!

— Ли, твою мать! — рявкнул шеф.

Ли пожал плечами, продолжая улыбаться. Со временем у всех полицейских происходила профессиональная деформация, но у Ли она проявлялась удивительным образом: чем кровавее и загадочней убийство, тем счастливее он выглядел. И сейчас его круглое лицо с широким носом и пухлыми губами буквально светилось радостью.

К счастью, нарушение ритуала не сбило настрой Октаво. Детектив постукивал пальцами по столу, и сенсоры сразу распознали этот жест, выводя перед ним виртуальную панель управления с отчетами и файлами, готовясь к официальной передаче дела.

Шеф по старинке открыл на столе веб-интерфейс и назначил Майера на дело, затем взмахнул рукой и вывел на стол два профиля из личного дела.

Один принадлежал Елизавете Астро, художнице, скульптору, владелице гончарной студии. Второй — Нике Сорес, финансовому аналитику корпорации ZerO. Разные банковские счета, аккаунты социальных сетей, психологический профиль, опыт работы, круг контактов, а из общего — дата рождения, адрес и выразительные карие глаза на миловидном лице.

Майер взмахнул руками в воздухе, подхватывая фотографии из виртуального пространства, и наложил одну на другую. Изображения сошлись идеально, но встреть он девушек на улице, вряд ли принял бы их хотя бы за сестер.

— Поразительно, — выдохнул он, возвращая фотографии в анкеты.

— Пять лет назад суд признал их разными личностями, — пояснил шеф и устало потер виски.

Майер прикрыл глаза, подключаясь к информационной сети. Виртуальное рабочее пространство вокруг него тут же заполнили прозрачные окна со статьями, фотографиями и записями судебных заседаний. Быстрый поиск выдал сразу три новости из разных источников о том, что экспертная комиссия во главе с доктором Хаутшильдом сделала заключение о возможности полного разделения личностей.

С этим решением Елизавета Астро, она же Ника Сорес, а точнее сказать, обе девушки, обратились в суд и победили. Несмотря на общее тело, девушки были признаны двумя разными личностями, юридически узаконили график пользования телом и начали новую жизнь на Марсе.

— Классно, — усмехнулся Майер, наскоро просматривая материалы суда и отправляя ненужные окна на периферию виртуального пространства. — Получается, что у физической оболочки в голове имплант, который отвечает за переключение между личностями. Смена происходит каждые двенадцать часов.

— Клиника, отвечающая за поддержку импланта, прислала нам логи, и в них невозможно понять, какая личность в тот момент управляла телом. Хакнули этот имплант или произошел сбой — разбираться все равно тебе.

Шеф сделал короткий жест рукой, и все виртуальные панели мгновенно собрались в единую компактную папку, ожидая дальнейших действий. Теперь дело официально принадлежало Майеру Октаво.

***Детектив вышел из полицейского отделения, на ходу накидывая куртку поверх полицейской формы. Совершенно бесполезный атрибут одежды — под землей всегда стабильные двадцать один градус и умеренная влажность. За его спиной бесшумно сомкнулись прозрачные створки и разделенные половинки шестиугольника медленно соединились, образуя подсвеченный неоном логотип полицейского управления колонии Фарсида. До конца второй смены оставалось еще двадцать минут, но вряд ли кто-то станет упрекать Майера за попытку миновать основные человеческие пробки у лифтов.

Гигантский человеческий муравейник, скрытый от радиации толстым слоем марсианского грунта, никогда не засыпал. Три марсианские смены: одна на сон, одна на работу, одна на потребление. Когда засыпают первые, вторые просыпаются Чтобы не попасть в давку между теми, кто шел на работу, и теми, кто спешил домой, приходилось немного хитрить. И все равно подземные коридоры всегда были полны людей. Сто двадцать тысяч официально зарегистрированных колонистов. Сколько еще нелегалов? Туристов? Временных сотрудников? Кто знает

Октаво сунул руки в карманы и слился с потоком людей, спешивших по коридору к центральному атриуму купола Дэна. Коридор был широким, с серыми стенами на которых то и дело мерцали рекламные голограммы. Пол под ногами, выложенный крупной бело-серой плиткой, подсвечивался указывая направление движения. По обеим сторонам — двери с яркими вывесками: банки, салоны, клиники, офисы, представители. Колонисты в практичных термокостюмах всех мастей двигались вперед быстро и уверенно. Подавляющее большинство носило электронные очки для доступа к дополненной реальности. Без нее жизнь на Марсе была бы невыносима.

Обычно Майер тоже нырял в какую-нибудь фантазию, позволяя нейросетям заменять потолок на высокое голубое небо, стены — на стволы высоких деревьев, а человеческие голоса превращать в шепот листьев.Обычно, но не сегодня. Что-то в новом деле было не так. Интересное и очень марсианское убийство, но вместо радости и азарта в груди давила смутная тревога.

Майер встроился в толпу, сливаясь с ней и ускоряя шаг вместе со всеми. Хотя бы на десять минут отпустить мысли на волю и почувствовать себя простым муравьем в очереди себе подобных. Винтиком в отлаженной системе.Прямо сейчас это действовало на детектива как успокоительное.

Атриумы, просторные светлые помещения с высокими потолками, служили заменой городским площадям. Давали чувство простора и постоянно менялись в угоду сезонам и праздникам.Каждый атриум отчаянно боролся за внимание колонистов, соревнуясь с конкурентами за звание главной точки притяжения.В ход шло все: живые растения, уличные музыканты, выставки, кулинарные фестивали, инсталляции.Одно было неизменно — толкучка на входе.

Люди, до этого покорно шедшие прямо по коридору, в атриуме меняли вектор движения в зависимости от того, что привлекло их внимание.Колонисты задевали друг друга, путались под ногами, останавливались невпопад, пытаясь построить дальнейший маршрут, а затем, ближе к центру снова выстраивались в очередь. На этот раз к лифтам.

Посередине атриума Дэна зияла глубокая пропасть, опоясанная металлическими перилами. Если заглянуть за них, то взгляд тонул в пугающей темноте нижних уровней. Марсианское дно. Если же поднять голову, то в погожие дни можно было увидеть кусочек неба через стеклянный купол. Но большую часть времени там была лишь приставучая марсианская пыль.

Вдоль гладких стен шахты бесшумно скользили вверх и вниз серебристые капсулы лифтов, отражающие разноцветные огни вывесок. Вокруг центрального провала на нескольких уровнях разместились магазины и кафе. Вот пестрая витрина магазина одежды «Red Mars Fashion» сверкала манекенами в ультрамодных комбинезонах, украшенных светодиодными вставками и голографическими наклейками, рядом бутик «Уютная гравитация» предлагал жителям колонии мягкие худи и термобрюки с утепленной подкладкой, совершенно бесполезные, но очень популярные среди молодежи.

Повсюду манили огнями забегаловки: «Веселый бургер», «Тритон суши», кофейня «Марсианский экспресс». Под высоким потолком жужжали дроны-курьеры — от самых маленьких до грузовых. Молодежь шумно оккупировала небольшие круглые столики возле кафетерия с логотипом «ZerO», одной из мегакорпораций, с которой у Майера накопилось столько личных счетов, что от одного вида их логотипа сводило зубы.

Октаво остановился у перил, оглядывая это бурлящее жизнью пространство. Сердце Фарсиды билось в бешеном ритме и он чувствовал себя его частью. Несколько минут он просто наслаждался видом, затем все же отправился к ближайшему лифту — и как раз вовремя.

По колонии прозвенела мелодия, возвещающая о конце второй смены и начале третьей. Нужно было спешить, чтобы не попасть в пробку и в эту секунду, наконец, Майер смог осознать, что вызывало у него столько беспокойства.

Лицо психиатра.Оно казалось знакомым.Но ни в биологической памяти, ни во внешней на облаке — нигде не было данных. Значит, это воспоминание из далекого прошлого.Из памяти, которую он потерял.

Октаво резко развернулся и направился обратно в участок. К черту отдых!

***Майер боком протиснулся в свой кабинет, стараясь не разлить кофе. Задача была нетривиальной. Кабинет — довольно громкое слово для каморки, в которой едва поместились сервера, узкий стол и эргономичное кресло.

Изначально в планировке участка вовсе не предполагался отдельный кабинет для специалиста по киберпреступлениям, но, посмотрев на довольно специфичные привычки Октаво, подразделение хором проголосовало за то, чтобы отгородить его. Так на месте бывшего кофепоинта возвели перегородки, поставили дверь и просверлили еще одну дыру в вентиляции, чтобы в помещении было чем дышать. В итоге пространство получилось довольно маленьким, сотрудники полиции называли получившийся кабинет не иначе как келья.

Чтобы выкроить еще пару сантиметров в келье, Октаво снял со стен и потолка декоративные панели, обнажив желтоватые бетонные стены. В них он вмонтировал кронштейны, на которые развесил свою коллекцию кибернетических протезов: боевые со встроенным оружием, облегченные, карбоновые, дизайнерские для официальных мероприятий, хромированные, со светодиодами исключительно для Рождества. Только один комплект хранился в специальном контейнере — имитирующий настоящие конечности. И это лишь часть, которую Майер принес на работу.

— Ты давно у психиатра был? — фыркнула детектив Бэнкс, рассматривая коллекцию из коридора. — А давай мы тебе отрежем руки и ноги, а потом посмотрим, как ты будешь развлекаться, — весело предложил Октаво, ставя кофе на узкий стол.

Отодвинув кресло, Майер плюхнулся в него и отстегнул ноги, бросив их валяться под столом, рядом с еще одним комплектом.

Шейла Бэнкс резко отвернулась, чертыхаясь: — Октаво, меня сейчас стошнит. Не делай так при мне.

Майер вздохнул и посмотрел на смуглый профиль своей коллеги: легкомысленные цветные пряди резко контрастировали с убийственной серьезностью взгляда карих глаз.

Сколько они уже работали вместе? Два года? И каждый раз упирались в одну и ту же проблему — устойчивая киберфобия, свойственная землянам.

Шейлу в прямом смысле выворачивало от вида какого-нибудь не самого удачного протеза. Майер любил подшутить над бывшей напарницей, выкинуть что-нибудь эдакое, например, протянуть для рукопожатия третью руку или вынуть из ноги протеиновый батончик и предложить ей к чаю, но сейчас было не до того. Характер у Шейлы суровый, а сегодня Октаво была очень нужна ее помощь. В вопросах собственной безопасности довериться можно было только ей.

— Прости, забылся, — честно признался Майер, придвигая себя вместе с креслом вплотную к столу. — Пролезай.

Шейла поморщилась и протиснулась следом, на этом свободное место в кабинете Майера закончилось. — Что ты собираешься такого делать, что мне нужно тебя страховать?

Бэнкс не очень-то разбиралась в технических вопросах, так что объяснять ей приходилось, как земному ребенку: — Я написал для себя новый скрипт анализа данных, но пока не тестировал, — сказал Октаво и протянул Шейле пульт с двумя большими кнопками. На одной фломастером был нарисован крестик, вторая так и оставалась белой. — Сознание работает слишком медленно, так что я хочу рискнуть и обработать инфу на подсознании, — по взгляду Шейлы Майер понял, что коллега уже на этом моменте начинает терять нить беседы. — Короче, если меня тряхнет или начнутся судороги, нажми кнопку с крестиком, ладно?

Шейла застонала и демонстративно попыталась выйти из кабинета. Майер чуть отодвинул стул, преграждая ей путь. — Всего пять минут, пожалуйста, — он поднял глаза на девушку и состроил выражение лица, которое значилось в картотеке эмоций как самое милое из возможных.

Шейла даже не улыбнулась. — Твои эксперименты с мозгами кончатся плохо. Допустим, тебя не тряхнет, но ты не очнешься. Что тогда?

— Тогда жди пять минут и жми на белую. Меня швырнет в реальность, — пожал плечами Майер, потягиваясь и позволяя креслу подстроиться под изгибы спины. Он старался сохранить максимально беспечный вид, чтобы усыпить бдительность Бэнкс. — Что ты вообще собираешься делать?

Октаво посмотрел на Шейлу, несколько секунд пытался оформить суть мыслей в слова, затем произнес: — В деле, что мне поручили, очень много данных. Записи с камер, выписки, посты в социальных сетях, заметки, звонки, медицинские карты, люди, связи, бывшие одноклассники. Скоро допрос, а мне не с чем идти. Я хочу использовать технику подсознательного анализа. Расширить когнитивные функции, позволить мозгу искать закономерности и инсайты в обход сознательной логики. Обычно мозг делает это во сне, а я с помощью нейроинтерфейса могу путешествовать по своим снам.

Шейла посмотрела на Майера как на дурака и развела руками: — Когда мне выдают больше данных, чем я могу обработать, я вздыхаю и признаю, что не всесильна, — сказала Шейла. — А в сутках 24 часа.

— Это потому, что у тебя в голове нет кроличьей норы, — подмигнул Октаво и уперся макушкой в подголовник кресла.

Шейла вздрогнула и отвернулась. — Просила же предупреждать — Забыл.

Из кресла выдвинулись тонкие, похожие на спицы, манипуляторы и сняли с затылка Майера накладку с волосами, обнажая встроенную в голову кибернетическую деку — небольшой плоский модуль из матово-черного металла, закрепленный непосредственно в затылочной кости. По периметру располагались вентиляционные щели, а в центре — ровный ряд гнезд для подключения оптоволоконных кабелей. Светящиеся индикаторы на поверхности импланта пульсировали, показывая готовность системы к соединению.

Манипуляторы уверенно, но осторожно вставили в порты тонкие полупрозрачные кабели, похожие на нити. В момент подключения пульсация индикаторов ускорилась, а затем стабилизировалась в ровное, спокойное мерцание. Кабели, пропущенные через кресло, уходили по каналу в пол, а затем выныривали у стены, скрываясь в многочисленных серверах.

Лицо Майера расслабилось, казалось, он уснул.

— Прости, — донесся его голос уже из динамика над ухом Шейлы.

Бэнкс вздрогнула, чуть не пролив на себя кофе, а затем крепко выругалась и ткнула Майера в ребра. — Ты не человек, ты скотина!

— Пока еще человек, — ответил Майер, но динамик не смог верно передать его интонации.