Отзывы на книги автора «Альбер Камю»

Я продолжаю неспешно открывать для себя Альбера Камю в разных его ипостасях. Так, в 2023-м открыла для себя Камю-писателя. "Счастливая смерть", "Посторонний", "Падение"... Все из прочитанного даже спустя пару лет прочно закрепилось в моей памяти. В 2024-м пришел черед Камю-созерцателя: через его записные книжки будто и впрямь открывался новый мир, до точно точной и глубокой была рефлексия автора по поводу прошлого и настоящего (война, современное состояние социума, искусства - любопытно было читать странички его жизненных наблюдений за собой и другими). В начале этого года прочла шикарный путеводитель по творчеству французского классика за авторством Зарецки - "Жизнь, которую стоит прожить". И вот сейчас наконец-то добираюсь до Камю-философа и его умозрительных заключений о природе бунта, абсурда, творчества... И хорошо, что именно сейчас, - думается, раньше, мне, неподготовленной, было бы чертовски сложно по достоинству оценить всю прелесть, глубину и пользу философских сочинений мастера.

Данный сборник, как видно из его заглавия, состоит из двух основополагающих работ Альбера Камю, правда, неравноценных по объему: бОльшую часть книги занимает его небезынтересное исследование феномена бунтарства, а где-то треть книги (или даже чуть меньше) - суждения о бессмысленности жизни и вытекающих из этого следствиях (тоске по вечности, абсурде и, как ни странно, позитивных последствиях осознания этого факта для нас).

"Бунтующий человек" открыл для меня новые грани бунтарства и заставил по-новому посмотреть на само это понятие, разделив бунт исторический и метафизический. Вначале, оказывается, раб бунтует против господина (и господин-то и нужен как таковой в этом мире, чтобы в бунтаре открылось это внутреннее чувство свободы, чтобы он захотел подняться, сделать что-то и для других. Бунт - это не что-то личное, это всегда из любви к людям, из заботы о них, это братство, коллективность). Это первая ступень, наиболее простая и понятная многим. Однажды приходит черед бунта высшего порядка - мы начинаем уже спорить с Богом. Вначале просто хотим поговорить на равных, затем наступает время осуждения (в мире же столько зла, куда смотрит Бог?), а после, возможно, приходит осознание его смерти (наиболее ярким выразителем этой идеи, напоминает нам Камю, был философ Фридрих Ницше, но не он, конечно же, убивает Бога, он просто констатирует сей факт), пустоты, которую немедленно хочется чем-то заполнить, и на место Бога встает сам человек...

Красивые, глубокие, небесспорные рассуждения автора, споры со своими же бывшими коллегами по цеху экзистенционалистов тут же рождают в голове и сознании читателя собственные раздумья по всем заявленным в этой философской работе вопросам. Чтобы читатель случаем не заскучал, Альбер Камю разбавляет свое плотное философское сочинение примерами из истории и литературы, показывая, как менялось отношение к Богу на протяжении веков, какие формы принимало само бунтарство. Мало того что он показывает нам все это - он же еще вдобавок интригует, он будто бы заставляет все это прочесть!

Так, я никогда не читала маркиза де Сада. Наслышана была давно, правда, причем не самых лестных мнений о нем. Однако после анализа Камю творческого наследия знаменитого маркиза мне таки захотелось ознакомиться с его сочинениями. А как классно рассказывает Камю о феномене русского бунта, о революционерах конца девятнадцатого - начала двадцатого веков! Что вы думаете - мне тут же захотелось читать историю о них, мне в самом деле захотелось глубже нырнуть в феномен нигилизма ("Отцы и дети" вообще один из моих любимых романов по жизни, но то художественное отображение явления и процесса. Мне захотелось больше узнать и об истории революционера-террориста Каляева и его товарищах. Заметно, что к описанию и анализу этого явления Камю подошел со всей тщательностью (и кстати, в его дневниках этому, насколько помню, уделяется много внимания).

Мне было интересно, как на примере гитлеровской Германии автор разбирает понятие государственного террора. Не менее любопытно было взглянуть глазами Камю на понятия бунта и революции, чтобы понять, что термины эти отнюдь не тождественны друг другу, как может показаться на первый взгляд.

Одной из самых интересных частей в "Бунтующем человеке" мне показалась глава "Бунт и искусство", раскрывающая суть, по мнению Камю, этой сферы деятельности, взаимоотношения искусства с реальностью, соотношение искусства и отрицания (того самого нигилизма, которому Камю уделяет много внимания в предыдущих главах книги), искусства и абсурда. Закономерно констатирует тот факт, что роман рождается вместе с бунтарским духом. Что в самой литературе заключено противоречие: мы не принимаем мир таким, каков он есть, но в то же время будто не желаем от него освободиться, раз за разом упорно воспроизводим его на страницах книг. Искусство - это не только отрицание, это еще и согласие. Да, это своеобразный бунт художника и творца против реальности, вот только искусство, оспаривая реальность, никогда от нее не увиливает, никакое искусство не может отречься от реальности.

Интересно было сказано в книге про суть художественного творения вообще. Камю вспоминает известное изречение Ван Гога: "Нельзя судить о Боге по нашему миру. Это его неудачный эскиз", а затем добавляет собственное замечание о том, что каждый художник и старается исправить этот несовершенный, недоработанный эскиз собственными силами и в своем стиле.

Любопытными (и по-своему полезными) показались мне замечания автора и о реализме как художественном методе. Никогда не думала об этом в таком ключе, но что-то в этом есть: так, по мысли классика, реализм - это бесконечное перечисление, и реалистические романы вынуждены отбирать из реальности отдельные элементы. Писать, таким образом, - это значит делать выбор. Красивая мысль, правда?

"Миф о Сизифе" не менее важная часть философского наследия Камю. Этой части я ждала еще с большим нетерпением по одной простой причине. Меня когда-то заинтриговали фразой из этой книги (прочла эту цитату в книге "Эстетика самоубийства" Юрия Вагина и на долгое время осталась под впечатлением от нее):

Есть лишь один поистине серьезный философский вопрос — вопрос о самоубийстве. Решить, стоит ли жизнь труда быть прожитой или она того не стоит, — это значит ответить на основополагающий вопрос философии. Все прочие вопросы — имеет ли мир три измерения, существует ли девять или двенадцать категорий духа — следуют потом. Они всего лишь игра; сперва необходимо ответить на исходный вопрос.

Именно этой фразой и открывается сам "Миф...". Если мы все равно умрем, так какая разница - сделать это сейчас, самим, или же дождаться естественной смерти? Разница есть, резонно замечает Камю, опять вплетая в эту тему свои излюбленные темы: абсурда, бессмысленности и бунта против всего этого. Самоубийство будет соглашательством, принятием, слабой позицией. А вот прожить бессмысленную жизнь как раз таки и будет вызовом (как же мне нравятся неожиданные мысли-парадоксы в исполнении Камю! Они действительно шикарны). Он вводит классное понятие - "исчерпать себя". Жить ярко, испробовать многое, исполнить свое предназначение... Но ни в коем случае не налагать на себя рук. Потому что это бунтом не будет, а жить надо подобно бунтарю, только в том и есть настоящая подлинная жизнь. Как тут не поделиться замечательной цитатой-выдержкой:

Сознание и бунт — оба эти вида неприятия действительности противоположны отречению. Наоборот, их одухотворяет собой все то, что в сердце человеческом проникнуто непокорством и страстью. Суть дела в том, чтобы умереть непримиренным, а не по собственной воле. Самоубийство — это самоуничижение. Человек абсурда может лишь все исчерпать и исчерпать самого себя. Абсурд — это предельное напряжение, которое он постоянно поддерживает своим одиноким усилием, потому что знает: своим сознанием и бунтом изо дня в день он свидетельствует о своей единственной правде, которой является вызов.

И в абсурде даже (!) Камю с несвойственным ему, пожалуй, оптимизмом (сужу исключительно по его дневникам-запискам) находит положительные последствия для современного человека:

Абсурд сводит к нулю все мои шансы на вечную свободу, зато возвращает мне свободу поступков и на нее воодушевляет. Лишение надежды и будущего означает рост готовности человека к действию.

Вот это признание и осознание, что дальше ничего не будет, заставляет нас сейчас жить на 100 %. И не просто жить, созерцая реальность, а действовать. Стремиться изменить что-то, пусть это тоже все бессмысленно (и действие - тоже), но главное - попытаться. Завтрашнего дня, по мысли автора, нет. И вот в этом-то и заключается источник внутренней свободы для человека абсурда.

Единственной целью такого современного человека - бунтаря, человека абсурда должны стать бессмысленные, бесполезные по своей сути действия для самого себя. "Человек для себя есть самоцель. Единственная цель". Превзойти себя (как тут напрашивается пресловутое "стать лучшей версией себя", но тут все же немножко о другом), если мы чего-то действительно по-настоящему захотим, мы сможем многое, уверен автор.

И вновь самой очаровательной, самой воодушевляющей частью работы "Миф о Сизифе" для меня стала глава, посвященная искусству и творчеству, - "Абсурдное творчество". С недавних пор (моих собственных скромных опытов в писательском ремесле) тема эта меня живо интересует в любых ее аспектах. В самом деле, кто же лучше поведает нам об искусстве (особенно искусстве слова), нежели знаменитый писатель, автор "Постороннего"?

Вот здесь, в этой части, мне хотелось выписывать уже не просто отдельные выборочные цитаты, как это было до, в предыдущих главах сборника. Мне хотелось выписывать уже целыми абзацами, до того они были плотно насыщены неожиданными находками мысли и полными смысла и актуальности для меня, что, собственно, говоря, я и делала (да, выписывать кучу всего, даже несмотря на наличие собственного бумажного томика издания, эти несколько дней сопровождающего меня повсюду - люблю все-таки книжечки "Эксклюзивной классики" за их удобный формат, поместится в любую женскую сумочку:)

С благоговением внимала автору и почти во всем с ним соглашалась (да нет, почему "почти"? Во всем). Это были шикарные изречения, посвященные природе творчества - искусства создания чего-то из ничего:

Произведение искусства - единственная возможность утвердить свое сознание. Творить - значит жить дважды. Мы всегда принимаем облик наших истин. Задача человека искусства - самому что-то испытать и описать это. Любое произведение искусства - это и смерть определенного опыта. и его преумножение. Произведение искусства - это признак болезни духа, оно выводит дух вовне и помещает его перед другими людьми. Произведение искусства тоже сооружение

и так далее и тому подобное...

Необычайное наслаждение получила я, читая эти строки. Там много всего прелюбопытного. Многое хотелось взять себе на заметку, запомнить, впитать, прочувствовать, применить, я уж молчу о самом обыденном (но не самом простом при этом!) - понять...

Да, не все в этой книге, к сожалению, осталось для меня понятым, но, думаю, это отличный повод ее как-нибудь перечитать, еще более внимательно.

Утвердилась в своем желании прочесть наконец-то Бердяева - его "Смысл творчества". Вот цепляет меня эта тема, по-хорошему заставляя шевелить всеми извилинами мозга, неотступно думать лишь об этом.

Захотелось ознакомиться и с другими художественными текстами самого Камю, у меня, к счастью, остались непрочитанные его произведения.

Захотелось знакомиться с философией дальше.

А главное - перестала бояться бессмысленности жизни, даже в бессмысленности, если верить автору, можно отыскать свой смысл. Не надежду - она вредна, не иллюзии, а новый вызов.

Забавно, что открывая "Миф о Сизифе", думала, что это будет что-то о далекой старине, греческие мифы и всякое такое. Оказалось, что Сизифовский миф - это история о нас, людях двадцать первого века, будто бы осиротевших без бога, но тем не менее нашедших смысл и цель в жизни.

Интересный сборник. Всем не советую в том плане, что порою сложновато читается, но если есть горячее желание, то почему бы и нет?

Как говаривал Кинг ("Как писать книги") в каждом из героев любого писателя есть что-то от него: мы любим говорить о себе, мы любим говорить о том, что знаем лучше всего. И самонадеянно считаем, что уж себя-то мы знаем - о, это великое прекрасное заблуждение! Не ведаем порою и сотой доли творящегося в глубинах нашего "я".

В герое книги "Падение" знаменитого французского писателя находила кого угодно - только не его. Печорин, Дориан Грей... Маски обывателя двадцатого века, удобные, размер в размер и как никогда актуальные - считать себя лучше, выше. способнее, красивее, удачливее других. Этих же других ни в грош не ставить. Оправдывать собственные пороки неидеальной средой, особенностями воспитания, непониманием окружающих - только не винить себя.

Адвокат (а позже и судья) Жан Батист Кламанс - личность пренеприятная: вот те печоринско-греевские пороки, они, кажется, удесятерились в одном французе. Тщеславие - по полной! Холодность к окружающим - выше не придумаешь! На повестке дня исключительно деньги и забота о себе любимом, ну что ж поделать, если окружающие не вышли ни умом, ни манерами, ни личиной. Ты - центр собственного мира, его порождение и отражение. Вот она главная болезнь минувшего двадцатого - равнодушие к чужим бедам, упорно скрываемое под завесой милосердия.

Профессия, конечно, накладывает свой отпечаток (не единожды вспоминала я при чтении книги французского классика про любимого моего адвоката - Микки Холлера из цикла Коннелли), но кажется и думается мне, что на любом месте Кламанс бы вел себя аналогично, отпуская едкие саркастические остроты и любуясь собой. Его замечания забавны до поры до времени, тонкая грань между легкими насмешками и злыми унижениями очень быстро стирается. Он не верит в искренность дружбы, в любовь и подавно. Он ищет от жизни наслаждений и успеха, без труда получая и то и другое, вот только ширится где-то в районе сердца пустота, не дающая сполна радоваться получаемому...

Он идет по двадцатому веку, но прямой дорогой из девятнадцатого. Хочет видеться другим хуже, чем есть. Надо признать, у него это отлично получается...

Дружба – чувство не такое простое. Она иногда бывает долгой, добиться ее трудно, но, уж если ты связал себя узами дружбы, попробуй-ка освободиться от них – не удастся, надо терпеть. И главное, не воображайте, что ваши друзья станут звонить вам по телефону каждый вечер (как бы это им следовало делать), чтобы узнать, не собираетесь ли вы покончить с собой или хотя бы не нуждаетесь ли вы в компании, не хочется ли вам пойти куда-нибудь. Нет, успокойтесь, если они позвонят, то именно в тот вечер, когда вы не одни и когда жизнь улыбается вам. А на самоубийство они скорее уж сами толкнут вас, полагая, что это ваш долг перед собою. Да хранит вас небо от слишком высокого мнения друзей о вашей особе! Что касается тех, кто обязан нас любить – я имею в виду родных и соратников (каково выражение!), – тут совсем другая песня. Они-то знают, что вам сказать: именно те слова, которые убивают; они с таким видом набирают номер телефона, как будто целятся в вас из ружья. И стреляют они метко. Ах, эти снайперы!

Никогда не наскучит мне чтение исповедей, а книга Альбера Камю представляет собой именно ее - исповедь выпившего в баре случайного попутчика. Не вспомнишь на утро ни имени, ни профессии, ни лица. Останется чувство горечи от услышанного - от чьей-то бесцельно и бессмысленно прожитой жизни. У меня до сих пор саднит от чтения такое же послевкусие. Будем объективны (или постараемся таковыми быть): чтобы стать успешным адвокатом, мало одной протекции - необходим определенный набор личных качеств. Лишь они вкупе с усилием дают какой-либо результат. И вот человек, одаренный подобными качествами, пускает жизнь под откос, предаваясь излишним страстям. Вот это обидно! Растрачивание талантов, душевных сил, времени, которого с каждым днем у всякого из нас все меньше и меньше. "Зачем?" - немой вопрос повисал облачком во время прочтения романа. В "Падении" я, кстати, ответа на него я так и не нашла. Отыскала позднее, читая записные книжки самого Альбера Камю, где он всей откровенностью рассуждает о бренности сущего, абсурде мира и жизни, смерти, о парадоксах бытия, когда, к примеру, боишься одиночества и вместе с тем не выносишь толпы... Вот у и нашего Кламанса вся жизнь будто бы соткана из подобных, кажущихся неразрешимыми парадоксов. Неразрешимыми для всех, кроме него. Умный человек обычно неординарен во всем и выходы из сложных ситуаций может найти тоже самые неожиданные.

Как быть, если хочешь в рай (все-таки вторая половина жизни, конец где-то там маячит на горизонте), а грехи оставить не готов? Не готов прекратить эту беспечную и бесконечную погоню за все новыми наслаждениями? "Грешу и каюсь, грешу и каюсь и люблю. А после маюсь, всё уповая на судьбу..." - строчки из песни взлетали при чтении в моем подсознании. Кламанс выбрал самый простой, самый очевидный способ разрешить собственные противоречия. Правильный ли? Как знать... Не нам судить чужие грехи...

Красивая получилась книга. Терпеть не могу в книгах диалогов, монологи же - пространные, философские - обожаю. Весь роман - один такой беспрерывный монолог-покаяние. Сложно копаться лишь в собственной душе, в чужой же - чертовски интересно. Герой - антипод автора (сужу по записным книжкам Камю, который очень трогательно всегда размышлял о дружбе и любви, был самокритичен, не выносил несправедливой похвалы, любил одиночество), и в то же время в нем точно есть его частичка - вот даже эта его любовь к рефлексии, установлению и поиску взаимосвязей... Для любителей подобного (то есть минимума сюжета и максимума чужих раздумий) от всей души рекомендую. Прочим читателям она может показаться несколько скучноватой, тут уж, как говорится, на вкус и цвет. Мне прочитанное пришлось по душе, хоть и показалось чуть слабее "Постороннего" у того же Камю. На очереди - его романы "Чума" и "Первый человек", а также пьесы: после дневников и записных книжек, в которых автор предстает перед нами очень интеллигентным и тонко чувствующим человеком, хочется прочесть как можно большее количество его творений.

На самом деле сегодня творец может быть лишь одиноким пророком, переполненным и буквально снедаемым безмерностью собственного творчества. А я – творец? Раньше я в это верил. Точнее, верил, что могу им быть. В этом-то я сегодня и сомневаюсь. И чувствую большое искушение прекратить эти бесконечные усилия, делающие меня несчастным даже посреди абсолютного счастья, отбросить пустую аскезу, отвергнуть голос, зовущий меня неизвестно куда. Я бы спокойно занимался театром, беззаботно писал бы драматургические произведения на случай и, может быть, даже стал бы свободным. На что мне уважаемое или честное искусство? И способен ли я вообще на то, о чем мечтаю? Если не способен, зачем мечтать?

Продолжаю постигать тайны писательского ремесла. Сегодня - черед закулисья. Святая святых - мастерская творца. Мы в самом деле станем свидетелями творческих мук, приманивания музы, мы сполна погрузимся в океан переживаний автора, одновременно с этим мы восхитимся целеустремленностью и упорством, с которыми писатель создает свои творения, мы вдохнем чуточку его меланхоличных размышлений о жизни (совсем немного: бацилла меланхолии может быть заразной), мире и людях. Мы посмотрим то, что изначально не планировалось показывать, вовсе не предназначалось для наших любопытных глаз, - эскизы будущих произведений, легкие, летящие, они лишь дразнят наше воображение - тех, кто еще с ними не знаком, но после "Записных книжек", думаю, невозможно не включить их в свой виш - "Чума", "Первый человек", "Калигула" и прочие. О сколь много места уделено им автором на страницах своего рабочего инструмента.

Вот это я понимаю: настоящие дневники писателя! Вот чего я жду всегда от подобного рода документальной биографической литературы: мы видим все этапы работы над той или иной книгой, мы проникаемся вместе с автором замыслом, удивляясь, конечно, при этом фантазии писателя, мы следим за ходом продвижения работ, будто надзорные органы - за хитрыми подрядчиками; нам регулярно представляют промежуточные результаты (всегда, впрочем, превосходные. У Камю какой отрывок ни возьмешь - всегда шедевр, всегда хочется заучить наизусть, перелить в память и цитировать при случае - такие уж красивые и мудрые строки обычно выходят из-под его пера), чтобы мы еще в большем нетерпении ожидали их завершения, а под занавес - кучка скупых слов вроде "Сегодня я закончил такую-то книгу..." Я восторгалась при чтении вот этой методичностью автора, его умением на протяжении нескольких лет старательно работать над книгой, не ожидая успеха от переменчивой публики, умения работать лишь для себя, чтобы потушить тот пожар внутри, требующий выплескивания букв на бумагу.

Попутно французский классик развлекает нас своими мыслями об искусстве, литературе, обществе, смерти. Слушать - заслушаешься. С чем-то не соглашаешься, споришь, что-то принимаешь на веру (те же его думы о писательстве, к примеру, ведь кто, кроме самого автора, нам искреннее поведает о том?), что-то оставляешь там, в закоулочках памяти и подсознании "на подумать". Любуешься цитатами, которые выписывает Камю при чтении (да, настоящая книга - это реально его записные книжки), сравниваешь свое и его мнения о прочитанном, берешь что-то из прочитанного им себе на заметку.

Будто бы проживаешь эту духовную, внутреннюю жизнь вместе с автором. Смотришь на мир его взором - трезво-печальным. Учишься мудрости - ей, конечно, научиться нельзя, но отчего бы не попробовать в сто первый раз?

Восхищаешься и говоришь себе, сколь деятельной, насыщенной и продуктивной может стать эта самая духовная, творческая жизнь, если задасться правильной целью, ежедневно трудиться над ее воплощением в реальность, не отступать от задуманного и каждый день стараться быть лучше, чем был накануне.

Не поклоннику подобных книг "Записные книжки" могут показаться хаосом и сумбуром: здесь - об искусстве, там - литературные планы автора на сентябрь 1956-го, на следующей странице - его набросок к "Калигуле"... А лично мне книга именно этим и понравилась. Зацепила своей неупорядоченностью, ведь жизнь тоже сложно уложить в определенные рамки, заковать в границы времени и места: какие-то жизненные сферы выходят на первый план, о чем-то забываем, что-то становится ненужным. И вот так же дневники фиксируют сумятицу мыслей, блуждающих в голове знаменитого француза. Эти мысли позже обязательно оформятся в тексты его замечательных романов, повестей и пьес. А пока - это только мысли - радостные предвестники чего-то прекрасного...

Подобные книги всегда вдохновляют на собственное творчество и свершения на этой стезе. Ведь ты с удивлением обнаруживаешь вдруг, что даже будущим классикам и лауреатам Нобелевской премии по литературе свойственно сомневаться в себе. Ты с ясностью видишь, из какого мельчайшего зерна мимолетной мысли родится потом гениальное творение.

Для меня чтение книги стало одним из самых познавательных литературных мастер-классов. А учиться лучше на опыте лучших)

Кроме того, многое подспудно узнала из данной книги о самом Камо (до этого ничего не знала о важных этапах его биографии), его личных качествах: всегда очень трогательно относился к друзьям и к дружбе вообще, считая ее едва ли не величайшим чудом на Земле, старался не ждать от них ничего или ждать меньшего; был чертовски самокритичным человеком (он в равной мере не принимал ни несправедливой критики, ни несправедливой похвалы), у него были очень теплые, замечательные отношения с матерью - ей он первой позвонил в Алжир после того, как узнал о присуждении ему Нобелевской премии; он никогда не тяготился одиночеством, полагая его если не непременным, то довольно привычным спутником творчества; он всегда говорил, что стремиться в этой жизни (а она у нас единственная, он ведь был атеистом) нужно не к деньгам, не к их зарабатыванию - это будет пустая жизнь... Вот так просто и мудро одновременно он жил. Мысли о смерти - частые гостьи на страницах его записных книжек и дневников. Он словно предчувствовал тот свой скорый уход. Работал непозволительно много. Всегда в разработке у него было несколько книг, и он с ловкостью жонглера лавировал между ними, боясь не успеть высказать главное, накопившееся...

P.S. Из интересных мыслей "на подумать":

Те, кто способен вдохновляться одновременно Достоевским и Толстым и с одинаковой легкостью понимают и того и другого, - натуры опасные для самих себя и для других.

Любовь – трагическая, только трагическая. Трагическое счастье. И когда оно перестает быть трагическим, оно перестает быть, и человек снова бросается на поиски трагического.

Необходимость аристократии. В настоящий момент могу представить себе только два решения: аристократия интеллекта или аристократия труда. Но интеллект сам по себе – не аристократия. И труд – тоже (примеры в обоих случаях очевидны). Аристократия – это не привилегия на определенные права, но прежде всего принятие на себя некоторых обязанностей, благодаря которым становятся законными и права. Аристократия – это самоутверждение и в то же время стремление быть незаметным. Чтобы забыть о себе во имя других (определение долга), интеллект не должен стремиться к привилегиям.

И вот такими любопытными жемчужинами унизана вся книга... Поклонникам жанра советую от всей души.

А грузовичок со справедливостью опять не пришел вовремя, перевернулся по пути: размыло, знаете ли, дороги, снесло к чертям мост, растащили все жалкие остатки проходившие мимо случайные прохожие, да так, что тому, кто больше всего ее заслуживал по жизни, ни крохи не досталось - ни уважения, ни любви, ни даже доброго к себе отношения. Так жизненно-правдиво и до невозможности печально начинается книга со странноватым, на первый взгляд, заглавием, хотя ничего странного, если вдуматься, здесь и нет (смерть ведь действительно может стать счастливым и, более того, долгожданным избавлением от мучений, когда, например, умерли все близкие тебе люди, когда не осталось совершенно, ради кого и ради чего жить. Правда, в книге описывается не этот случай, так что спойлеров от меня в рецензии не ждите).

Шокирующая вводная сцена романа повергла меня как читателя в шок, хотелось закрыться от всего этого ужаса, закрыться самой и закрыть книгу, забросив туда, подальше, в недочитанные. К счастью, сделать этого не получилось: Силой писательского дара, росчерком пера Камю захватывает увлекательным сюжетом и восхитительным, чарующим языком, полным неожиданных метафор, яркими и отлично выписанными характерами, коллизиями, перипетиями, странностями, несуразностями, кажущейся при чтении простотой и открывающейся затем, после прочтения, глубиной мысли.

С главным героем книги мне большей частью хотелось поспорить; откровенно признаюсь, что невзлюбила его сразу же, с первой страницы, но наслаждению от романа мне это, как ни странно, ничуть не помешало. Весьма любопытно было следить всю дорогу за путешествием его в страну под названием "Счастье", с легким рюкзачком за плечами, без излишних сожалений и даже раскаяний. Так и тянуло спросить на первых порах этого не отягощенного моральными дилеммами молодого человека, даже по-своему привлекательного (женщинам он всю книгу нравился, хотя и вел себя с ними вовсе не по-джентльменски): "А почему твое счастье лежит через несчастье другого человека? Что за странные, дурацкие взаимосвязи? Где логика?" Конечно же, он бы мне не ответил - такие ответом обычно не удостаивают, отмахнулся бы, скорее всего, не глядя, как от надоевшей мухи. Уверенные в собственной безнаказанности, такие люди высокомерно поставят себя выше всех остальных по праву наиболее удачливого (действительно, чем не аргумент? И не поспоришь даже)

Муторным, тяжелым, невероятно выматывающим оказался, кстати, этот путь в "Счастье", через буреломы, косогоры, ухабы судьбы и жизненные овраги: да просто расчеты оказались в корне абсолютно неверными! Не принесло чужое несчастье даже толики собственного благоденствия. Напротив, усилилось отчуждение, одиночество, разочарование, мучавшие тогда и окончательно опостылевшие теперь. Столько надежд рухнули разом.

Печальное зрелище. Печальный финал. Безумно красивая философская концовка книги даже примирила меня с героем. Автору удалось почти невозможное - зримо показать процесс умирания человеческого индивида, причем уйти в описаниях от излишней физиологичности в сторону именно духовного преображения. Получилось не жутко, не страшно, а одухотворенно, жизнеутверждающе. Вот это - увидеть красоту в смерти как в завершающем аккорде жизни - дорогого стоит. Спасибо Камю за столь неожиданные философские откровения.

Как же замечательно, что эту книжку я читала в электронном формате! Потому что я всю ее исчеркала цитатами! В моей практике пользования электронной книгой "Чума" - самая исписанная разными цветами и заметками на полях книга! Нет слов, как меня вдохновляет программа по зарубежной литературе этого года! Практически все - попадание в сердце. Но, "Чума" - это моя любовь, пожалуй, самые безоговорочные пять звезд и дорога в любимые книги!
Просто потрясающе, насколько Камю мастер слова!!! Насколько он способен вбросить читателя, что называется в омут с головой в такую книгу!!! Тематика-то тяжелая, но читается на одном дыхании. Просто великолепно писатель выточил до мельчайших деталей человеческую психологию в экстренной ситуации! Именно "выточил", вылепил, как скульптор! Передо мной открылся довольно посредственный город, которому суждено стать тюрьмой в самом скором времени. В нем самые обычные жители, каждый со своей жизнью проблемами, индивидуальностью и стадным инстинктом. Сначала они не верят в настигнувшее их горе и винят власть, потом убеждаются и в истерике пытаются бежать, после - смиряются и терпят разлуку, потом - начинают действовать вместе (причем сначала это вынужденно, а потом уже и по собственному желанию, так как вдруг пришло осознание, что все они - узники в одинаковых условиях), потом снова впадают в унынье, отчаявшись, а уже после этого отдельные люди доживают до победы, потеряв слишком многое и слишком многих... А возможно и самих себя...
Это всего лишь схема, между всем этим происходит масса грустных событий, куча смертей, даже самых неожиданных смертей и не обязательно от чумы. Я настолько все это проживала, что порой хотелось разрыдаться, порой впадала в отчаяние, переживала за всех и радовалась малейшим сдвигам в сторону будущего. Будто сама переживала эти ремиссии, все состояния каждого человека. Совершенно каждого. Поражалась героизму борцов с чумой, силой и волей зачумленных... Очень понравилось, что каждый персонаж - яркая индвидуальность, нет ни одного похожего человека, даже в таком, казалось, одинаковом пространстве, замкнутом, все индидуальны. Индивидуальны в своем восприятие чумы, разлуки, любви... Последние три чувства раскрыты совершенно потрясающе! Не ожидала такой детализации. Но, видимо, Камю даже лучше удается описывать персонажей в замкнутом пространстве! Понравились реминисценции из "Постороннего".
"Чума" - невероятного масштаба и невероятных трудов произведение, роман-хроника. Самый сильный роман-хроника из тех, что довелось мне прочитать! Произведение настолько вбрасивало меня свою атмосферу и эмоционально, и морально, что порой реально тяжело было возвратится в собственную реальность. Благодаря "Чуме" я иначе посмотрела на собственную жизнь, поняла, насколько мне дорого то, что у меня есть. Те, кто у меня есть. Я смотрела на ёлку с ее разноцветными гирляндами и радовалась, эти гирлянды окрашивали морозный день своими красками. Окрашивали и очерчали жизнь. Подумалось, что я и раньше не употребляла сленговое слово "Чума-а-а-а", так теперь и не смогу. Аж в дрожь бросает от первоначального и основного значения. Теперешние подростки не имеют понятия о чем они говорят. Надо всунуть им эту книгу, как пособие для просвещения, и пусть не говорят таких страшных глупостей.

Как же замечательно, что эту книжку я читала в электронном формате! Потому что я всю ее исчеркала цитатами! В моей практике пользования электронной книгой "Чума" - самая исписанная разными цветами и заметками на полях книга! Нет слов, как меня вдохновляет программа по зарубежной литературе этого года! Практически все - попадание в сердце. Но, "Чума" - это моя любовь, пожалуй, самые безоговорочные пять звезд и дорога в любимые книги!
Просто потрясающе, насколько Камю мастер слова!!! Насколько он способен вбросить читателя, что называется в омут с головой в такую книгу!!! Тематика-то тяжелая, но читается на одном дыхании. Просто великолепно писатель выточил до мельчайших деталей человеческую психологию в экстренной ситуации! Именно "выточил", вылепил, как скульптор! Передо мной открылся довольно посредственный город, которому суждено стать тюрьмой в самом скором времени. В нем самые обычные жители, каждый со своей жизнью проблемами, индивидуальностью и стадным инстинктом. Сначала они не верят в настигнувшее их горе и винят власть, потом убеждаются и в истерике пытаются бежать, после - смиряются и терпят разлуку, потом - начинают действовать вместе (причем сначала это вынужденно, а потом уже и по собственному желанию, так как вдруг пришло осознание, что все они - узники в одинаковых условиях), потом снова впадают в унынье, отчаявшись, а уже после этого отдельные люди доживают до победы, потеряв слишком многое и слишком многих... А возможно и самих себя...
Это всего лишь схема, между всем этим происходит масса грустных событий, куча смертей, даже самых неожиданных смертей и не обязательно от чумы. Я настолько все это проживала, что порой хотелось разрыдаться, порой впадала в отчаяние, переживала за всех и радовалась малейшим сдвигам в сторону будущего. Будто сама переживала эти ремиссии, все состояния каждого человека. Совершенно каждого. Поражалась героизму борцов с чумой, силой и волей зачумленных... Очень понравилось, что каждый персонаж - яркая индвидуальность, нет ни одного похожего человека, даже в таком, казалось, одинаковом пространстве, замкнутом, все индидуальны. Индивидуальны в своем восприятие чумы, разлуки, любви... Последние три чувства раскрыты совершенно потрясающе! Не ожидала такой детализации. Но, видимо, Камю даже лучше удается описывать персонажей в замкнутом пространстве! Понравились реминисценции из "Постороннего".
"Чума" - невероятного масштаба и невероятных трудов произведение, роман-хроника. Самый сильный роман-хроника из тех, что довелось мне прочитать! Произведение настолько вбрасивало меня свою атмосферу и эмоционально, и морально, что порой реально тяжело было возвратится в собственную реальность. Благодаря "Чуме" я иначе посмотрела на собственную жизнь, поняла, насколько мне дорого то, что у меня есть. Те, кто у меня есть. Я смотрела на ёлку с ее разноцветными гирляндами и радовалась, эти гирлянды окрашивали морозный день своими красками. Окрашивали и очерчали жизнь. Подумалось, что я и раньше не употребляла сленговое слово "Чума-а-а-а", так теперь и не смогу. Аж в дрожь бросает от первоначального и основного значения. Теперешние подростки не имеют понятия о чем они говорят. Надо всунуть им эту книгу, как пособие для просвещения, и пусть не говорят таких страшных глупостей.

Как же замечательно, что эту книжку я читала в электронном формате! Потому что я всю ее исчеркала цитатами! В моей практике пользования электронной книгой "Чума" - самая исписанная разными цветами и заметками на полях книга! Нет слов, как меня вдохновляет программа по зарубежной литературе этого года! Практически все - попадание в сердце. Но, "Чума" - это моя любовь, пожалуй, самые безоговорочные пять звезд и дорога в любимые книги!
Просто потрясающе, насколько Камю мастер слова!!! Насколько он способен вбросить читателя, что называется в омут с головой в такую книгу!!! Тематика-то тяжелая, но читается на одном дыхании. Просто великолепно писатель выточил до мельчайших деталей человеческую психологию в экстренной ситуации! Именно "выточил", вылепил, как скульптор! Передо мной открылся довольно посредственный город, которому суждено стать тюрьмой в самом скором времени. В нем самые обычные жители, каждый со своей жизнью проблемами, индивидуальностью и стадным инстинктом. Сначала они не верят в настигнувшее их горе и винят власть, потом убеждаются и в истерике пытаются бежать, после - смиряются и терпят разлуку, потом - начинают действовать вместе (причем сначала это вынужденно, а потом уже и по собственному желанию, так как вдруг пришло осознание, что все они - узники в одинаковых условиях), потом снова впадают в унынье, отчаявшись, а уже после этого отдельные люди доживают до победы, потеряв слишком многое и слишком многих... А возможно и самих себя...
Это всего лишь схема, между всем этим происходит масса грустных событий, куча смертей, даже самых неожиданных смертей и не обязательно от чумы. Я настолько все это проживала, что порой хотелось разрыдаться, порой впадала в отчаяние, переживала за всех и радовалась малейшим сдвигам в сторону будущего. Будто сама переживала эти ремиссии, все состояния каждого человека. Совершенно каждого. Поражалась героизму борцов с чумой, силой и волей зачумленных... Очень понравилось, что каждый персонаж - яркая индвидуальность, нет ни одного похожего человека, даже в таком, казалось, одинаковом пространстве, замкнутом, все индидуальны. Индивидуальны в своем восприятие чумы, разлуки, любви... Последние три чувства раскрыты совершенно потрясающе! Не ожидала такой детализации. Но, видимо, Камю даже лучше удается описывать персонажей в замкнутом пространстве! Понравились реминисценции из "Постороннего".
"Чума" - невероятного масштаба и невероятных трудов произведение, роман-хроника. Самый сильный роман-хроника из тех, что довелось мне прочитать! Произведение настолько вбрасивало меня свою атмосферу и эмоционально, и морально, что порой реально тяжело было возвратится в собственную реальность. Благодаря "Чуме" я иначе посмотрела на собственную жизнь, поняла, насколько мне дорого то, что у меня есть. Те, кто у меня есть. Я смотрела на ёлку с ее разноцветными гирляндами и радовалась, эти гирлянды окрашивали морозный день своими красками. Окрашивали и очерчали жизнь. Подумалось, что я и раньше не употребляла сленговое слово "Чума-а-а-а", так теперь и не смогу. Аж в дрожь бросает от первоначального и основного значения. Теперешние подростки не имеют понятия о чем они говорят. Надо всунуть им эту книгу, как пособие для просвещения, и пусть не говорят таких страшных глупостей.

Мироздание, замкнувшееся само на себя. Клочок реальности, вобравший в себя весь мир и все чувства мира. А мир этот завис на краю пропасти, и так ему хочется ступить в пустоту, что этот шаг кажется самой желанной и заветной мечтой.
Иногда встречаются писатели, заслуживающие свое звание классика - причем, дважды, а может, и трижды. Но Камю просто бесподобен, ему удалось столь гармонично соединить внешний динамичный сюжет и глубинные переживания, что создается впечатление, будто все эти мысли и эмоции изначально родились внутри тебя, а вовсе не были продиктованы звучащей извне книгой. В маленьком алжирском городке происходило что-то странное: сначала везде находили дохлых крыс, потом пропали кошки, а потом и людей стала поражать неведомая болезнь. Один из главных героев - врач, и ему не составило труда догадаться о том, что за напасть обрушилась на их город, однако власти в первую очередь думали об общественном спокойствии, отмахивались общими фразами, критический момент был упущен, и когда отрицать очевидное стало бесполезно, город объявили зоной карантина и закрыли. Динамичное повествование, медицинское расследование, голый экшн. Зона отчуждения железным барьером обрушилась на город: уехавшие жители не могли вернуться, а гости не могли уехать. Для случайно оказавшегося по чумную сторону баррикад молодого журналиста это стало настоящей трагедией. Он стал вестником нового недуга - тоски. Внезапно, до сих пор даже не задумывающиеся над этим, люди вспомнили, что у них есть близкие, и, усиленная разлукой, эта тоска становится невыносимой, усиливаясь, выгорая, соединяясь с постоянным страхом эпидемии, новых разлук, заточения, невозможности связаться с внешним миром. Это невероятный, невыразимый накал эмоций усиливается до предела, выворачивает душу и, достигнув крещендо, ужасающе преображается в свою полную противоположность. Где был пир во время чумы, где почти языческие ритуалы заклятия злого духа? Кто-то пытался бороться, кто-то пытался сбежать, прорвать заслоны, кто-то - скрыться в темных углах. Где всё? Пришла привычка, смерть стала молчаливой сестрой. Пришли покорность судьбе, бессилие, отчаяние. Безнадежность. Камю рисует словами, будто прозрачными красками на стекле, а ты смотришь через них на солнце и видишь непередаваемый ужас. Это такой накал эмоций, что становится трудно дышать.
Я понимаю, что это.
Чума вышла за пределы простой эпидемии, приобретя тонкость метафоры и величие миропорядка. Чума - это состояние души, и она властвовала над людьми еще задолго до прихода болезни в этот город. Это то, что разлучает людей друг с другом. Это то, что отделяет людей от мира. Эта тонкая грань подобно скальпелю иссекает нарывы души, и нужно что-то получше крепкого иммунитета, чтобы уцелеть под смертоносным дыханием этой чумы.
А самое поразительное в том, что автору каким-то непостижимым образом удалось нащупать одну шизоидную струну внутри меня. Когда я был молод, было у меня такое концептуальное понятие как "карантин", выросшее из отчаяния, боли, дымного неба и грязных бинтов. И вот сейчас оказалось, что мой "карантин" и "чума" у Камю - лишь два названия одного чувства. Одиночество прозрачной завесой целлофановой плёнки больничной палаты. Безнадежность, как скальпель, ведущий по коже новые линии жизни. Обреченность по капле втекает по трубке мне в вены. И низко нависший потолок, по словам любимой моей безумной Амели, заменяющий собой крышку гроба. И так до конца. А после конца ждет нас только огонь крематория. "Я - Безысходность."
Ненавижу себя за то, что не читала это по программе - тогда как раз был карантинный период. Моя реакция была бы потрясающей. Но я и сейчас потрясен. Это грандиозно.
"Нельзя жить одной только чумой".

Гимн карантину

Мироздание, замкнувшееся само на себя. Клочок реальности, вобравший в себя весь мир и все чувства мира. А мир этот завис на краю пропасти, и так ему хочется ступить в пустоту, что этот шаг кажется самой желанной и заветной мечтой.
Иногда встречаются писатели, заслуживающие свое звание классика - причем, дважды, а может, и трижды. Но Камю просто бесподобен, ему удалось столь гармонично соединить внешний динамичный сюжет и глубинные переживания, что создается впечатление, будто все эти мысли и эмоции изначально родились внутри тебя, а вовсе не были продиктованы звучащей извне книгой. В маленьком алжирском городке происходило что-то странное: сначала везде находили дохлых крыс, потом пропали кошки, а потом и людей стала поражать неведомая болезнь. Один из главных героев - врач, и ему не составило труда догадаться о том, что за напасть обрушилась на их город, однако власти в первую очередь думали об общественном спокойствии, отмахивались общими фразами, критический момент был упущен, и когда отрицать очевидное стало бесполезно, город объявили зоной карантина и закрыли. Динамичное повествование, медицинское расследование, голый экшн. Зона отчуждения железным барьером обрушилась на город: уехавшие жители не могли вернуться, а гости не могли уехать. Для случайно оказавшегося по чумную сторону баррикад молодого журналиста это стало настоящей трагедией. Он стал вестником нового недуга - тоски. Внезапно, до сих пор даже не задумывающиеся над этим, люди вспомнили, что у них есть близкие, и, усиленная разлукой, эта тоска становится невыносимой, усиливаясь, выгорая, соединяясь с постоянным страхом эпидемии, новых разлук, заточения, невозможности связаться с внешним миром. Это невероятный, невыразимый накал эмоций усиливается до предела, выворачивает душу и, достигнув крещендо, ужасающе преображается в свою полную противоположность. Где был пир во время чумы, где почти языческие ритуалы заклятия злого духа? Кто-то пытался бороться, кто-то пытался сбежать, прорвать заслоны, кто-то - скрыться в темных углах. Где всё? Пришла привычка, смерть стала молчаливой сестрой. Пришли покорность судьбе, бессилие, отчаяние. Безнадежность. Камю рисует словами, будто прозрачными красками на стекле, а ты смотришь через них на солнце и видишь непередаваемый ужас. Это такой накал эмоций, что становится трудно дышать.
Я понимаю, что это.
Чума вышла за пределы простой эпидемии, приобретя тонкость метафоры и величие миропорядка. Чума - это состояние души, и она властвовала над людьми еще задолго до прихода болезни в этот город. Это то, что разлучает людей друг с другом. Это то, что отделяет людей от мира. Эта тонкая грань подобно скальпелю иссекает нарывы души, и нужно что-то получше крепкого иммунитета, чтобы уцелеть под смертоносным дыханием этой чумы.
А самое поразительное в том, что автору каким-то непостижимым образом удалось нащупать одну шизоидную струну внутри меня. Когда я был молод, было у меня такое концептуальное понятие как "карантин", выросшее из отчаяния, боли, дымного неба и грязных бинтов. И вот сейчас оказалось, что мой "карантин" и "чума" у Камю - лишь два названия одного чувства. Одиночество прозрачной завесой целлофановой плёнки больничной палаты. Безнадежность, как скальпель, ведущий по коже новые линии жизни. Обреченность по капле втекает по трубке мне в вены. И низко нависший потолок, по словам любимой моей безумной Амели, заменяющий собой крышку гроба. И так до конца. А после конца ждет нас только огонь крематория. "Я - Безысходность."
Ненавижу себя за то, что не читала это по программе - тогда как раз был карантинный период. Моя реакция была бы потрясающей. Но я и сейчас потрясен. Это грандиозно.
"Нельзя жить одной только чумой".

Гимн карантину

Мироздание, замкнувшееся само на себя. Клочок реальности, вобравший в себя весь мир и все чувства мира. А мир этот завис на краю пропасти, и так ему хочется ступить в пустоту, что этот шаг кажется самой желанной и заветной мечтой.
Иногда встречаются писатели, заслуживающие свое звание классика - причем, дважды, а может, и трижды. Но Камю просто бесподобен, ему удалось столь гармонично соединить внешний динамичный сюжет и глубинные переживания, что создается впечатление, будто все эти мысли и эмоции изначально родились внутри тебя, а вовсе не были продиктованы звучащей извне книгой. В маленьком алжирском городке происходило что-то странное: сначала везде находили дохлых крыс, потом пропали кошки, а потом и людей стала поражать неведомая болезнь. Один из главных героев - врач, и ему не составило труда догадаться о том, что за напасть обрушилась на их город, однако власти в первую очередь думали об общественном спокойствии, отмахивались общими фразами, критический момент был упущен, и когда отрицать очевидное стало бесполезно, город объявили зоной карантина и закрыли. Динамичное повествование, медицинское расследование, голый экшн. Зона отчуждения железным барьером обрушилась на город: уехавшие жители не могли вернуться, а гости не могли уехать. Для случайно оказавшегося по чумную сторону баррикад молодого журналиста это стало настоящей трагедией. Он стал вестником нового недуга - тоски. Внезапно, до сих пор даже не задумывающиеся над этим, люди вспомнили, что у них есть близкие, и, усиленная разлукой, эта тоска становится невыносимой, усиливаясь, выгорая, соединяясь с постоянным страхом эпидемии, новых разлук, заточения, невозможности связаться с внешним миром. Это невероятный, невыразимый накал эмоций усиливается до предела, выворачивает душу и, достигнув крещендо, ужасающе преображается в свою полную противоположность. Где был пир во время чумы, где почти языческие ритуалы заклятия злого духа? Кто-то пытался бороться, кто-то пытался сбежать, прорвать заслоны, кто-то - скрыться в темных углах. Где всё? Пришла привычка, смерть стала молчаливой сестрой. Пришли покорность судьбе, бессилие, отчаяние. Безнадежность. Камю рисует словами, будто прозрачными красками на стекле, а ты смотришь через них на солнце и видишь непередаваемый ужас. Это такой накал эмоций, что становится трудно дышать.
Я понимаю, что это.
Чума вышла за пределы простой эпидемии, приобретя тонкость метафоры и величие миропорядка. Чума - это состояние души, и она властвовала над людьми еще задолго до прихода болезни в этот город. Это то, что разлучает людей друг с другом. Это то, что отделяет людей от мира. Эта тонкая грань подобно скальпелю иссекает нарывы души, и нужно что-то получше крепкого иммунитета, чтобы уцелеть под смертоносным дыханием этой чумы.
А самое поразительное в том, что автору каким-то непостижимым образом удалось нащупать одну шизоидную струну внутри меня. Когда я был молод, было у меня такое концептуальное понятие как "карантин", выросшее из отчаяния, боли, дымного неба и грязных бинтов. И вот сейчас оказалось, что мой "карантин" и "чума" у Камю - лишь два названия одного чувства. Одиночество прозрачной завесой целлофановой плёнки больничной палаты. Безнадежность, как скальпель, ведущий по коже новые линии жизни. Обреченность по капле втекает по трубке мне в вены. И низко нависший потолок, по словам любимой моей безумной Амели, заменяющий собой крышку гроба. И так до конца. А после конца ждет нас только огонь крематория. "Я - Безысходность."
Ненавижу себя за то, что не читала это по программе - тогда как раз был карантинный период. Моя реакция была бы потрясающей. Но я и сейчас потрясен. Это грандиозно.
"Нельзя жить одной только чумой".

Гимн карантину