– Уела так уела, Люба, – ворчит полиграфический магнат. – Да так, что эта корова ни хера не поняла. Видишь, как глазами хлопает? Ей надо напрямую в лоб и попроще. Смотри и учись. Анжела, ну-ка напомни, сколько лет мы в разводе?
– Три, – с заминкой отвечает она. – С половиной.
– Верно. Теперь напомни, кто был инициатором?
– Ты.
– И ведь тоже верно, – хмыкает Жданов. – А теперь ответь, как на духу: если я от тебя по собственной воле три года назад избавился, на хера ты мне сейчас сдалась?
– Игореш…
– Цыц. Вопрос был риторическим. Ты помнишь, как я отпрыска твоего из центровых апартаментов в хибару замкадошную командировал за то, что гадил на руку кормящую? Отвечай, помнишь?
Анжела испуганно трясет головой. Понятия не имею, о чем идет речь, но она явно все понимает.
– Ничему тебя жизнь, выходит, не учит. Я тебе после развода и хату, и тачку оставил? Оставил. И бабла подкидывал на техобслуживание силикона, когда ты скулить ко мне в офис приползала. Было такое?
Она снова кивает. Я же смотрю на Жданова с невольным восхищением. Очень меня подкупают мужчины, остающимися щедрыми и благородными даже после развода.
– Так чего тебе на жопе тощей ровно не сиделось? Ты какого хуя к Любе в офис поперлась несуществующие права на меня отстаивать? Я ее для чего уже месяц окучиваю и так и сяк? Чтобы ты, когда в башку твою пустую стрельнуло, пришла все портить?
– Да я ничего такого ей и не говорила, – лепечет Анжела. – Просто пришла убедиться, что ты в надежных руках. Из чувства глубокой безусловной любви и заботы.
От неверия я даже приоткрываю рот. Ох и хороша! Смотрит мне в глаза и врет не краснея. Нет, на это определенно нужен талант.
– Ну ты поняла теперь, Люба, насколько сопливый этот ерш? – Жданов устало вздыхает. – Тебя где так пиздить научили, болезная? Безусловная любовь у нее. Любовь у тебя только к баблу. А теперь слушай внимательно. В