Глава 1

Тьма была повсюду. Липким вязким теплом она обвивала мои ноги и руки, текла по венам, разливалась внутри. Она падала на землю, вилась у моих ступней. Она была платьем и саваном, началом и концом. Она сама была мной.

Я ошеломленно взглянула на свои ладони. Белые изящные руки, словно выточенные из алебастра, с длинными заостренными ногтями. Я пошевелила пальцами — они послушались. Мои? Нет… Я не помнила своих рук, но знала: они выглядели иначе.

Я сделала шаг вперед. Темнота расступилась. Повсюду, сколько хватало глаз, тянулась пустошь. Выжженная, растрескавшаяся земля без единой травинки, с уродливыми деревьями, тянущими вверх свои обугленные лапы. Темное небо нависло так низко, что казалось — протяни руку и коснешься его. Внизу, под моими ногами — тысячи, десятки, сотни тысяч теней. Красные глаза мерцали во мраке, как угли догорающего пожара. Они смотрели на меня с голодным, собачьим обожанием.

Я не чувствовала ни страха, ни отвращения. Только жадное, темное удовлетворение, от которого хотелось рассмеяться.

Взмах руки — и они устремились в одну из расщелин в земле.

Хорошо…

Внутри что-то дрогнуло. Тонко, едва ощутимо, словно натянутая до предела тетива.

«Рагнар».

Имя вспыхнуло в темноте, чужое и знакомое одновременно. Рагнар. Кто это? Я знала это имя. Знала его всем телом, каждой клеткой, но тело было не моим и отказывалось вспоминать его.

«Рагнар», — повторила я, задыхаясь.

Тьма, послушная мгновение назад, вдруг сжалась вокруг горла. Обвилась вокруг тела. Чужие руки вцепились в грудь, там, где билось мое сердце. Или не мое?

Нет.

Я рванулась прочь. Подальше от этого тела и силы, и тьмы. Вдох отозвался мучительной болью в грудной клетке.

Прочь!

Я распахнула глаза, надрывно пытаясь вдохнуть. Руки сами потянулись к груди. Несколько секунд я растерянно моргала, пытаясь понять, где нахожусь. Надо мной темнел простой покатый потолок с грубыми деревянными балками. Несмотря на разгар лета, в комнате было прохладно: горная ночь была тиха, безлунна и непривычно холодна.

— Пламя мое, все в порядке? — Рагнар, спавший рядом, конечно же, проснулся вслед за мной. Он приподнялся на локте, и в окружающем сумраке я различила, как его синие глаза блеснули тревогой. Сон дракона всегда был чутким, и, несмотря на то, что я старалась не транслировать ему свои эмоции, мы все еще иногда делили сновидения друг друга.

После произошедшего в Империи наша связь стала крепче, чем когда-либо раньше, а Рагнар старался не выпускать меня из вида даже на некоторое время.

Я нервно выдохнула и потерлась лбом о теплую твердость его груди.

— Кошмар, — сдавленно выдохнула я.

— Хочешь воды?

Я кивнула, ощущая, как тело все еще мелко подрагивает от странного сна. Мне и раньше снились кошмары: после неудачных испытаний в храме Элиоры или попытки самозваной богини превратить меня в артефакт, но этот сон был иным. Все вокруг казалось слишком ярким и живым. Я не чувствовала связи, зато отчетливо ощущала себя в чужом теле, будто это был и не сон вовсе.

На столе мягким светом вспыхнул магический светильник. Рагнар встал с кровати и подошел нашим к вещам, лежавшим на полу комнаты. Порывшись в сумке, он извлек из нее флягу с водой, которую поспешил протянуть мне.

— Что тебе снилось? — осторожно спросил Рагнар.

— Что я была не я, — я поежилась, сбрасывая остатки напряжения, и жадно глотнула прохладную воду, отдающую металлом.

— Думаю, это все близость к Разлому, — задумчиво пояснил он.

Мы находились в одной из свободных комнат Аскьорна. В мирное время этот форпост был полупустым: лишь несколько драконов попеременно несли вахту у Разлома.

После того как мы уничтожили Элиору — смертную, провозгласившую себя богиней, и ее оскверненный кровью собственного ребенка артефакт, ситуация резко ухудшилась. Во время сражения Элиора и ее жрицы потратили огромное количество магической энергии проклятого артефакта, из-за чего Разлом начал становиться все более нестабильным. Тени появлялись вокруг него с завидной регулярностью, и Вингарду — главнокомандующему Фростхейма — пришлось отправить сюда подкрепление.

Мы делили небольшую койку в комнате под крышей на двоих. Обстановка здесь была аскетичной: стол, стул, незажженный летом очаг да простая деревянная полка, приколоченная к стене.

Впрочем, у нас была привилегия, в отличие от рядовых солдат, — уединение, за что я была бесконечно благодарна.

— Тебе тоже здесь снятся дурные сны? — поинтересовалась я, отложив флягу в сторону.

— Бывает по-всякому, — Рагнар неопределенно пожал плечами. — Ты сама знаешь, что Разлом может показывать совершенно разные картины.

Меня передернуло от воспоминаний о том, что мы видели в прошлый наш визит к нему: жертвоприношение Элиоры и Андроса, нашествие Теней, безликие таинственные фигуры в глубинах Бездны.

— Значит ли это, что Разлом показывает будущее? — осторожно поинтересовалась я.

— Не обязательно, — он тряхнул головой. — Будущее, прошлое, обрывки чужих воспоминаний или смешение собственных страхов. Не придавай этому большого значения.

От меня не укрылось то, как нахмурился Рагнар.

— Иди сюда, — позвал он, присев обратно на кровать. — Расскажешь, что тебе снилось?

Я устроилась в кольце его рук и пересказала кошмар. Рагнар слушал, не перебивая. Когда я закончила, теплые пальцы дракона скользнули по моей спине, вдоль позвоночника, в нежном утешительном жесте.

— Думаю, это просто дурной сон, — наконец сказал он хрипло, и я ощутила, как по нашей нити связи прокатилась волна беспокойства. — Но даже если это и не совсем так… Я клянусь, пламя мое, я всегда встану между тобой и тьмой.

Я прикрыла глаза. Мы лежали так еще некоторое время. Постепенно напряжение покинуло мое тело, и, когда за окнами забрезжил рассвет, я снова провалилась на несколько часов в сладкую дремоту.

***

Утро выдалось туманным и прохладным: из-за высоты здесь было заметно холоднее, чем в самом Фростхейме. Я лениво потянулась в кровати, закутавшись в одеяло и пытаясь удержать ускользающие остатки сна.

Рагнар, как всегда, проснулся чуть раньше меня и теперь склонился над табуретом, на котором стоял жестяной таз с водой. На нем были только простые темные нижние штаны, ткань которых плотно облегала его бедра. Мой взгляд скользнул по его обнаженному торсу: по рельефу мышц груди, старым шрамам и татуировке рун, тянущейся вдоль правой руки.

Он плеснул себе в лицо водой — по вчерашнему дню я знала, что она была ледяная, но дракон даже глазом не повел. Капли медленно стекали вниз по шее, исчезая где-то в изгибе ключиц. Утренний свет мягко скользил по золотистой коже Рагнара, очерчивая мускулы, выкованные годами тренировок и сражений.

Во рту у меня пересохло. Боги, неужели он действительно рядом… и он — мой?

«Ты пялишься на меня», — зазвучал в голове самоуверенный голос дракона.

— Сложно этого не делать, — парировала я вслух, выскользнув из-под мягкого тепла одеяла.

«И как, нравится то, что видишь?» — его мысленный смех отозвался где-то в груди теплом — остатки ночного кошмара растворились в воздухе вместе с рассветными лучами солнца.

— Я говорила тебе, что ты невыносим? — я поспешно сменила ночную рубашку, натянула тонко выделанные кожаные брюки, зашнуровала низкие удобные ботинки.

— Миллион раз, — дракон приблизился, и я почувствовала, как его губы нашли мой висок, руки обвились вокруг талии.

— Тогда, раз ничего нового ты все равно не узнаешь, пойдем завтракать, — я высвободилась из кольца его рук и направилась к выходу из комнаты.

— И кто из нас невыносим?

Архитектура Аскьорна была суровой и по-военному аскетичной — полная противоположность каменному кружеву замка Исбранд и аккуратным чистым улочкам Фростхейма. Черной глыбой базальта форпост врезался в горный склон, словно и был его частью.

Говорят, тысячи лет назад, когда Разлом только открылся, здесь текли огненные реки. Затем лава остывала, превращаясь в вулканическое стекло, прекрасный обсидиан и твердый базальт, из которого позднее местные мастера вырубили стены крепости.

Две зубчатые башни — северная и восточная — возвышались над крепостью, открывая дозорным вид на бесконечные горные вершины, снег с которых не сходил даже в середине лета, и сам Разлом. Башни соединяла мощная зубчатая стена, за которой скрывался внутренний двор. Вместо привычного рва здесь зияла узкая естественная расщелина, уходящая в ледяную пустоту с единственным мостом, ведущим к главному бастиону. Именно в этом сердце крепости мы и находились сейчас.

Подняв голову, я вновь отметила простые каменные стены, деревянные балки на потолках, незатейливые чугунные светильники с еще мерцающими магическими огнями внутри.

Коридоры бастиона в утренний час встретили нас гнетущей тишиной и пустотой. Лишь где-то вдалеке слышались размеренные шаги дозорных, подхваченные эхом и теряющиеся в лабиринте переходов. В воздухе витал запах сырости и железа.

Миновав лестничный пролет, мы оказались на первом этаже, где справа от входа располагалась общая столовая. Это был просторный зал с низкими сводами. Вдоль стен тянулись длинные столы из потемневшего от времени дуба и такие же грубые лавки без спинок. Из кухни доносились звяканье посуды и приглушенные голоса дежурных.

Первые сонные воины начали стекаться в зал: мужчины и женщины в легких кожаных доспехах. Зевая, они лениво потягивались и разминали затекшие после сна плечи. Драконы и обычные люди. У крохотного Фростхейма не было большой армии, но дежурство на северных рубежах было неотъемлемой частью их жизни даже в спокойное время.

Мой взгляд скользнул за окно. Холодок пробежал по спине: я знала, что за темными стенами крепости скрывались древние колонны, потрескавшиеся от времени и непогоды, выточенные прямо в толще скалы. Между ними, поглощая утренний свет, чернел узкий арочный проем. За ним, за этим мрачным порталом, за статуями драконов и ледяным мостом, скрытый в темноте скал, мерцал Разлом.

Трещина между реальностями. Грань миров и ворота в первозданный хаос, через который в нашу реальность проникали Тени — голодные до человеческой плоти порождения из самой Бездны.

Я тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Наложив на тарелку порцию тушеных бобов и пару вареных яиц, поймала на себе несколько настороженных и любопытных взглядов.

«Они смотрят на меня», — заметила я про себя, опускаясь за стол рядом с Рагнаром.

«Конечно смотрят, — лениво отозвался он. — Если ты не заметила, ты — единственный человек, не являющийся солдатом в этой крепости. И первый проводник за последние несколько сот лет».

«А может, потому что я сплю с их наследным князем