– Нурай, ты точно не брала отрез ткани? Здесь он лежал…

– Нет, не брала.

– Точно не брала? Такой, с ромбиками рисунок.

– Зачем он мне?

– Не знаю, может спутала с другой тканью на образцы…

– Не путала, – Нурай сжала губы и продолжила вырезать лекала из ватмана.

– Странно, вчера оставила ткань и не могу найти, – в который раз повторила Аниса.

Хозяйка фирмы была пожилой женщиной. Несмотря на столбообразную полноту, она оставалась подвижной и ловкой для своего возраста и порой сама таскала кипы изделий к машине, удивляя окружающих.

Она вышла из кабинета, чтобы поискать пропажу. Вернулась ни с чем и опять засуетилась, сопя и переставляя предметы. Обратилась к Нурай:

– А образец ты отшила?

– Да, вчера ж мерили.

Аниса кивнула и присела на край стола. Тяжко вздохнула. Она часто вздыхала.

– Как тебе в цеху? Машинка нормально работает?

– Да. Только там шумно, голова болит. Я не привыкла.

– Может, машинку сюда перенести?

– Было б неплохо…

– Посмотрю, кто там из мужчин есть, – Аниса направилась к выходу.

В дверях столкнулась с сыном.

– Алибек, позови помощника. Перенесите сюда одну из машинок.

– Зачем?

– Для Нурай, здесь будет шить.

Алибек посмотрел на девушку:

– Хорошо… сейчас.

И обернулся:

– А которую?

– В подвале посмотри, самую крайнюю. Там вроде три свободных, – ответила мать.

И машинку перенесли в кабинет.

Теперь девушка работала в одном помещении с начальницей. Большую часть дня конструктор работала одна, а Аниса уезжала на рынок, где сбывала продукцию своей фирмы. Её кабинет располагался отдельно от производственного помещения. Их соединяла дорожка через двор с молодыми голубыми елями.

Низкая постройка в два метра высотой действовала на Нурай угнетающе, давила. Чьей-то скупой рукой были прорезаны два окошка, и выглядели они одновременно строго и жалко. Вместе с тем кабинет был достаточно длинный и вмещал два рабочих стола и компактный диван, а также уголок примерочной. Не сразу можно было заметить встроенный шкаф, в котором в беспорядке хранились коробочки пуговиц, пряжек, этикеток, ниток и прочего…

Скоро Нурай стало на работе скучно. Загруженная чертежами и шаблонами лекал, она иногда поднимала взгляд на маленькое окошко, забранное решёткой, и думала, как оказалась здесь: в компании пожилой женщины и её сына.

* * *

С Алибеком – полноватым мужчиной в очках без оправы – Нурай познакомили через две недели работы на новом месте. Сын хозяйки фирмы откуда-то вернулся и занялся закупками фурнитуры на рынке. Иногда передавал лекала в другие цеха, с которыми сотрудничала Аниса. И носил рулоны ткани в закройную вместе с закройщиками, когда приходила очередная партия тканей.

Обычно в кабинет он заходил только для того, чтобы внести данные в компьютер. Нурай вскоре заметила, что он стал частенько наведываться в кабинет по поводу и без. И сидел за рабочим столом, искоса бросая на неё взгляд, словно ждал чего-то.

Поначалу нейтральный, Алибек вскоре стал проявлять к ней ту особую чуткость, которая незаметна окружающим, но говорит о многом тому, на кого она направлена. Общались они по работе редко, но заговаривая с ней, немногословный и будто равнодушный ко всему мужчина старался шутить и неловко улыбался. Нурай вежливо улыбалась ему в ответ.

Стоило ей появиться в поле зрения сына хозяйки, как он приосанивался и старался выглядеть занятым и важным. Он искал малейший случай произвести впечатление на девушку: говорил твёрже, чтобы его обычно мягкий голос звучал решительно, старался скрыть круглый живот, которого стеснялся, и вставал спиной к ней, распрямляясь и демонстрируя широкие плечи. В такие моменты им управляли инстинкты, он действовал бездумно.

В обращении с подчинёнными – со всеми, кроме неё, – был строг и требователен. Преувеличивал промахи своего помощника – щуплого, темнокожего юноши – и отчитывал того, чтобы показать Нурай свою власть над безответным подчинённым.

Рядом с ней в нём бурлил избыток чувств и сил, которые он не знал куда девать. Иногда бесцельно ходил по кабинету, кружа рядом с её столом. И сколько бы ни старался сосредоточиться и смелее смотреть на девушку, взгляд всё равно куда-то убегал. Тогда он делал следующий круг по кабинету, делая вид, что занят смартфоном. Пока не понимал вдруг, что снова разглядывает маленькую золотую серёжку девушки…

Она привычным жестом заправляла за ухо прядь волос и изучала, как обычно, свои чертежи или шила. Казалось, конструктор вовсе не замечала его присутствия. А он почему-то старался разглядеть форму её серёжки – миниатюрная летящая птица или крошечный самолёт… Блеск серёжки и волосы Нурай в его руках снились ему ночами в жгучих снах. Алибек одёргивал себя и отворачивался, стараясь принять равнодушный вид. Но его тянуло к ней, как железную опилку к магниту.

Каждый день приходил он на работу, как на волнительное свидание. Он знал, что она могла смотреть на него через открытую дверь кабинета, поэтому упруго взваливал на плечо рулон и широко шагал по двору от склада к закройной и обратно, почти не чувствуя привычной ноющей боли в спине.

Прежде он общался по мобильной связи, выйдя в просторный двор. Но теперь говорил по мобильнику в кабинете матери, расхаживая взад-вперёд тяжёлым мерным шагом:

– Да, посчитай мне стоимость починки, Тима. Я ещё купил машинок, надо бы их настроить… – услышав цену, Алибек смягчился: – У меня большой заказ, сделай скидку… Нет? Почему? Ну, поговори с начальством, пусть уступит немного, я же ваш постоянный клиент…

Послушав мастера, он понизил голос:

– Понял. Просто я думал, что на восемь машинок будет скидка… Ладно. Нет, другого мастера не надо, просто я думал…