1. Одиночка

Включённый телевизор энергично говорил голосами ведущих какой-то утренней передачи. Арман пил кофе, глядя в бледное окно. Смартфон лежал на столе экраном вниз, будто гаджет ещё спал. Позавтракав, Арман убрал сковороду в мойку, как всегда оставив мытьё посуды на вечер. Затем выключил телевизор и быстро собрался, надел в прихожей куртку. Проверил карманы и вышел на улицу.

Было свежо. В ближайшем к дому продуктовом павильоне парень взял бутылку минералки на предстоящий рабочий день. Продавщица отпустила его без очереди. Кивнув ей, он отправился на остановку.

В автобусе сел у окна и смотрел на призрачные отражения людей в стекле. Спустя пару остановок, Арман уступил место молодой маме с коляской – встал, отошёл в сторону, чтобы не мешать. И опять смотрел в окно, на бока транспорта и подслеповатое небо октября.

На работе взял электроскутер, терморюкзак и открыл приложение. Он разъезжал по городу и доставлял заказы. Ездил, как тень: быстро, бесследно, воображая себя супергероем, спасающим всех от бед.

В бизнес-центре «Омега» охранник узнал его, но всё равно заставил пройти через рамку. Арман вошёл в зеркальный лифт, где пахло дезодорантом. На двенадцатом этаже двери раздвинулись, и парня встретила секретарша в строгом костюме. Она проверила содержимое пакета и оплатила заказ.

Потом он поехал к общежитию за железнодорожными путями. Несколько пар старых кроссовок валялись у входа в комнату. Он постучал в дверь. Открыл парень в футболке с вытянутым воротом, сонный, с красными глазами.

– Сколько там?

– Семьсот двадцать.

– Ща, подожди.

Парень зевал, пока рылся в одежде и доставал смятые купюры. Он расплатился и забрал свой заказ.

Дальше – частный сектор. Через забор из кованого железа был виден дом с бассейном. Арман позвонил в домофон. Женский голос попросил оставить пакеты у ворот:

– Только не на землю, пожалуйста, там рядом столик.

Парень опустил пакеты на кованый столик. Через минуту пришёл перевод на карту: сумма без чаевых и «спасибо» в сообщении.

Обеденный час пик. Терморюкзак, пропахший пиццей пепперони, наполнился упаковками ресторанной еды – тяжёлой, горячей. Сперва Арман завёз заказ в частную клинику. Затем добрался до очередной стеклянной высотки и поднялся на восемнадцатый этаж. Там его встретила компания молодых людей – офисные клерки, уставшие от Zoom-переговоров:

– О, курьер! Заходи!

Они были в хорошем настроении от предвкушения обильного обеда и щедры на чаевые.

Последний заказ перед перерывом забрала пожилая женщина, жившая в спальном районе. Она открыла дверь с цепочкой, посмотрела чек и ушла в спальню за очками. Вернувшись, снова проверила чек. Заплатила наличными, пересчитав каждую купюру вслух. Потом она предложила Арману воды, и он согласился.

– Устал, наверно... Ты молодец, что работаешь, – сказала женщина, передав ему стакан воды. – Это правильно. У меня внук того же возраста, тоже работает… Сейчас у молодёжи столько возможностей, и вам просто нельзя бездельничать… Молодец.

В перерыве Арман ел покупной сэндвич, сидя на скамейке в парке, и пил горячий чай из пластикового стакана, получая удовольствие от жгучего тепла напитка. На улице еда казалась просто перекусом, а не ритуалом одиночества, как обед в компании с самим собой в людном помещении.

Вечером, закрыв смену, он передал скутер и рюкзак на хранение и отправился домой. По дороге заказал кофе в кофейном киоске. Бариста – приятная девушка – улыбнулась: «Без сахара?» Он кивнул и сказал что-то про осенний холод. Она ответила обычными фразами о погоде, и Арман почувствовал себя неловко за попытку затеять разговор. Поспешил уйти, забрав напиток.

Он вошёл в квартиру, когда уже стемнело. Снял с ручки входной двери рекламные листовки и счёт за свет. Опять включил фоном телевизор: шёл какой-то сериал. Всё годилось, лишь бы не слышать тишину и тиканье настенных часов.

Арман поел, стоя у столешницы, – кефир из холодильника и хлеб. Холодильник работал почти вхолостую: кроме пары старых картофелин, каких-то соусов и пары пакетов кефира, ничего не было. Парень наскоро помыл посуду и, выходя из кухни, резким движением выключил свет. Прошёл к своей кровати и тяжело опустился на неё. Бездумно полистал медиаленты, но это занятие быстро его утомило.

Он нехотя встал и разделся, бросая одежду на пол, будто она ему досаждала. Выключил свет в комнате и снова лёг, вздыхая. Открыл чат с Сама́том – другом, у которого неделю назад прошла свадьба. Арман хотел набрать сообщение, но, подумав, стёр. Вряд ли тому сейчас было до него дело.

В голове, смешиваясь с увиденными в интернете картинками, крутились мысли о разных моментах из прошедшего дня. Утомленный их мельтешением, Арман вскоре заснул.

2. Находка

Друг попросил его помочь при покупке мебели, и на выходной день, ближе к полудню, они встретились у ворот базара. Самату предстояло купить мебель для встречи гостей в новом доме, куда он собирался въехать вместе с женой.

Старый базар встретил их гулом голосов и запахами местных забегаловок. Над головой тянулась паутина проводов, а под ногами – булыжная мостовая. Друзья вошли в улочки, крытые кусками брезента, чередовавшихся с лоскутами открытого неба.

Неподалёку деловито стучали молотки, а в глубине торговых рядов плакал чей-то ребёнок. Разного рода старая мебель, сваленная в кучу, высилась в некоторых местах до потолка: огромные советские стенки прижимались к тяжёлым комодам, и кресла-качалки стояли плечом к плечу с бархатными диванами цвета выцветшей сливы. Старые дубовые столы с массивными ногами соседствовали с тонконогими стульями, у которых уже отваливались ножки.

Со стен свисали тяжелыми пыльными занавесями старые ковры, и целые стопки их лежали на асфальте. Узоры пестрели синим, бирюзовым, бордовым, но особенно – грязно-розовым и рыжим цветами. Рядом громоздились матрасы в полиэтилене, посеревшие от времени. Тут и там люди торговались за приглянувшуюся мебель.

Продавец звал покупателей: «Диван! Настоящий турецкий! Только вчера привезли! Пружины живые!», и указывал на приличный с виду диван, призывая гостей базара самим убедиться в его словах. Другой продавец с тряпкой и полировочной пастой – чистил и натирал какую-то тумбочку.

Арман, следуя за другом, рассматривал груды мебели, обступившие его со всех сторон, и казалось ему, что всё это – живое. Мебель на базаре напомнила ему бездомных животных в приюте, которые ждут, чтобы их кто-нибудь забрал. Эти вещи помнили чужие жизни: продавленными сиденьями, потёртыми подлокотниками, облезлой тканью. На них были следы чьих-то слёз, пепла сигарет и, конечно, бесчисленных прикосновений...

Один из продавцов, сидевший на старом кожаном кресле, помахал рукой другу Армана:

– Заходи, брат, тут есть всё, что тебе нужно!

И Сама́т вошёл в просторное и слабо освещенное помещение. Продавец – мужчина в длинной джуббе – приподнялся следом, кряхтя. Спросил дружелюбно:

– Что ищем? Подсказать что-нибудь?

– Мне комплект стульев, – откликнулся Самат, рассеянно оглядывая мебель. – Шкаф, стол… И пару ковров ещё.

Продавец повёл их в отдалённый угол с нагромождением стульев. Приходилось то перешагивать, то протискиваться через различную мебель, расставленную в беспорядке. Здесь не заботились о том, чтобы разобрать и упорядочить товар.

Арман заметил в углу стул – тяжёлый, из массива тёмного дуба или старого ореха. Обивка на спинке, сиденье и подлокотниках была из бархата густого кроваво-винного цвета. Массивные ножки сужались книзу, и по ним шла почти стёртая резьба в виде завитков – когда-то тонкая работа, теперь больше похожая на царапины и лёгкие шрамы на коже дерева. Высокая спинка была увенчана плавным скруглённым гребнем, потемневшим от прошедших лет.

Самат обратил внимание на находку Армана. Он подошёл к стулу и уселся на него – дерево под обивкой тихо скрипнуло, словно старый стул вздохнул от неожиданного бремени. Однако держался он на своих ножках прочно.

– Сколько такой? – спросил Самат. – Есть ещё?

– Нет, – продавец с сожалением покачал головой. – Только один.

Самат оглядел стул, устраиваясь на нём поудобнее.

– Такой удобный… Может, есть похожие?

– Сколько, вы сказали, он сто́ит? – спросил вдруг Арман, очнувшись от раздумий. Он зачарованно смотрел на стул.

Продавец назвал цену. Арман удивился дешевизне:

– Не сломан?

– Нет, он цел. Просто я не делаю большой наценки. Брал его за бесценок на распродаже имущества одной женщины, – объяснил мужчина. – Она куда-то торопилась уехать.

К собственному удивлению Арман не стал раздумывать и объявил:

– Упакуйте его для меня. Беру.

– А тебе он зачем? – удивился Самат, вставая.

– Э-э… ну как? Нужен.

– Зачем?

– Я его на кухне поставлю, – невпопад ответил Арман.

– В кабинете он будет отлично смотреться, – посоветовал продавец. – А для кухни можно что-нибудь попроще.

– Это мне решать, – бросил Арман.

Продавец пожал плечами: как угодно.