1. Одиночка

Арман проснулся без будильника. Лёг на спину. Полежал, глядя в потолок.

Тишина. Лишь холодильник гудел на кухне, как старый привычный сосед, да мягко тикали настенные часы.

Он не включил свет, чтобы не слепить глаза, и прошёл в ванную комнату, где сполоснул лицо прохладной водой, побрызгался, умылся.

В кухню вошёл более бодрый. Включил чайник и прислонился бедром к столешнице, чтобы насыпать кофе и сахар в чашку. Поставил сковороду на огонь и разбил в неё несколько яиц. Посолил глазунью, а сверху положил куски вчерашней лепёшки для разогрева. Телефон его лежал на столе экраном вниз, будто гаджет ещё спал.

Включённый телевизор энергично вещал голосами ведущих какой-то утренней передачи. Арман всегда слушал телевидение для настроя на рабочий лад.

Кофе он выпил стоя, глядя в бледное, сонное окно. Неподалёку стояла высотка старого типа в шестнадцать этажей, на которую он смотрел каждое утро, как на старого знакомого, который его не замечал. Вспомнил, как забрался недавно на самый верхний этаж здания и вышел на общий балкон. Смотрел зачарованно вниз, как в бездну…

Он сел за стол, съел яичницу и хлеб прямо из сковороды, приправив розоватым соусом из кетчупа и майонеза. Убрал сковороду в мойку, как всегда оставив мытьё на вечер. Затем неспешно собрался, проверил рюкзак, проговорив вслух: «Ключи, телефон… кошелёк». Вышел на улицу.

Было свежо. В ближайшем к дому продуктовом павильоне Арман брал бутылку минералки на предстоящий рабочий день. Продавщица отпустила его без очереди. Кивнув ей, он отправился на остановку.

В автобусе сел у окна и смотрел на призрачные отражения людей в стекле: там они были менее настоящими. Можно было не бояться встретить чужой взгляд. Спустя пару остановок, уступил место молодой маме с коляской – встал, отошёл в сторону, чтобы не мешать. Опять смотрел в окно, на бока транспорта и подслеповатое небо октября.

На работе взял электроскутер, термосумку. Открыл приложение.

Он разъезжал по городу и доставлял заказы. Ездил, как тень: быстро, бесследно, воображая себя супергероем, спасающим всех от бед. Вежливо здоровался с клиентами, но они редко смотрели ему в глаза – лишь брали пакет, смущаясь своего домашнего вида, и спешили расплатиться. Потом, не прощаясь, закрывали дверь. В офисах клиенты были более приветливы.

В перерыве Арман съел покупной сэндвич, сидя на лавке в парке. На улице еда казалась просто перекусом, а не ритуалом одиночества, как обед в компании с самим собой в людном помещении. Он медленно пил слишком горячий чай из пластикового стакана, получая удовольствие от прохладной свежести дня и жгучего тепла напитка.

Вечером, после последней доставки, передав скутер и сумку на хранение, он зашёл в кафешку рядом с офисом. Сел в углу, спиной к стене – не для обзора, а для того чтобы не чувствовать себя лишним среди пар и компаний. Полистав меню, он не нашёл ничего по вкусу, и понял, что совсем нет аппетита. Вернулся на улицу и пешком отправился к себе.

Заказал кофе во встреченном кофейном киоске. Бариста – приятная девушка – улыбнулась: «Без сахара?» Он кивнул и сказал что-то про осенний холод. Она ответила обычными фразами о погоде. Арман почувствовал себя неловко за попытку затеять с ней разговор и поспешил уйти, забрав напиток. По дороге домой прокручивал в голове короткий обмен репликами, гадая, так ли неловко звучал, как ему казалось. Купил по дороге хлеб.

Вошёл в квартиру, когда уже стемнело, сняв с ручки входной двери рекламные листовки и счёт за свет. Опять включил фоном телевизор: шёл какой-то сериал. Всё годилось, лишь бы не слышать тишину и тиканье часов на стене.

Поел стоя у столешницы – кефир из холодильника и хлеб. Холодильник работал почти вхолостую: кроме пары старых картофелин, каких-то соусов и пары пакетов кефира, в нём ничего не было.

Наскоро помыл посуду. Потом тяжело опустился на кровать, прихватив с собой смартфон, и полистал медиаленты. Ничего интересного. Открыл чат с Сама́том – другом, у которого неделю назад прошла свадьба. Арман набрал приветствие, но, подумав, стёр. Вряд ли тому сейчас было до него дело.

Он нехотя встал и разделся, бросая одежду на пол, будто она ему досаждала. Выключил свет и снова лёг, вздыхая. В голове крутились мысли, подкидывая ему разные моменты из прошедшего дня, смешивая их с увиденным в интернете. Утомленный их мельтешением он вскоре заснул.

2. Находка

Арман и сам не знал зачем ему антикварный стул – вещь совершенно ненужная в холостяцкой квартирке. Но подобного желания непременно получить приглянувшуюся вещь он раньше не испытывал.

Друг попросил помочь при покупке мебели, и на выходной день, ближе к полудню, они встретились у ворот базара. Самату предстояло купить мебель для встречи гостей в новом доме, куда он собирался въехать вместе с новоиспечённой женой.

Старый базар встретил их гулом голосов и запахами местных забегаловок. Над головой тянулась паутина проводов, а под ногами – булыжная мостовая. Друзья вошли в улочки и переулки, крытые кусками брезента, чередовавшихся с лоскутами открытого неба.

Множество старой мебели стояло в беспорядке, сваленное в кучу, высясь в некоторых местах до потолка: огромные советские стенки прижимались к турецким комодам, когда-то привезённым из Анталии, а рядом громоздились горы матрасов в полиэтилене, посеревшие от употребления, пожелтевшие от времени.

Кресла-качалки стояли плечом к плечу со старыми бархатными диванами цвета выцветшей сливы. Старые дубовые столы с массивными ногами соседствовали с тонконогими самосборными стульями, у которых уже отваливались ножки. Тут и там люди торговались за приглянувшуюся мебель.

Со стен свисали тяжелыми пыльными занавесями старые ковры, и целые стопки их лежали на асфальте. Цвета узоров, кричащие и усталые одновременно, пестрели бордовым, бирюзовым, горчичным, но особенно – выцветшим синим и грязно-розовым.

Продавец звал покупателей: «Диван! Настоящий турецкий! Только вчера привезли! Пружины живые!», и указывал на приличный с виду диван, призывая гостей базара самим убедиться в его словах. Другой продавец – с тряпкой и полировочной пастой – чистил и натирал какую-то тумбочку.

Неподалёку деловито стучали молотки, а где-то в глубине торговых рядов плакал чей-то ребёнок. Арман, следуя за другом, рассматривал груды мебели, обступившие его со всех сторон, и казалось ему, что всё это – живое. Рыночная мебель напомнила ему бездомных животных в приюте, которые так же ждут, чтобы их забрали. Она помнила чужие жизни: продавленными сиденьями, потёртыми подлокотниками, облезлой тканью. На этой мебели были следы чьих-то слёз, пепла сигарет, кошачьих когтей и, конечно, бесчисленных прикосновений.

Один из продавцов, сидя на старом кожаном кресле с торчащим в паре мест поролоном, лениво помахал рукой другу Армана: «Заходи, брат, тут есть всё, что тебе нужно».

Он сидел у входа в просторное и слабо освещенное помещение с различной мебелью, через которую приходилось то перешагивать, то протискиваться. Казалось, мало кто здесь заботился о том, чтобы разобрать и упорядочить товар по местам.

Сама́т прошёл вперёд, вглубь помещения, в поисках того, что ему требовалось. Продавец – пожилой мужчина в длинной, поношенной джуббе – приподнялся следом, кряхтя. Спросил дружелюбно:

– Что ищем? Подсказать что-нибудь?

– Мне комплект стульев, – откликнулся Самат, рассеянно оглядывая мебель. – Шкаф, стол… И пару ковров ещё.

Продавец повёл их в отдалённый угол с нагромождением стульев.

Здесь Арман и увидел его: тяжёлый стул из массива тёмного дуба или старого ореха – слой времени не позволял точно определить. Стул этот привлёк внимание, несмотря на то, что стоял в сторонке, в неприметном углу.

Самат тоже обратил внимание на находку Армана: гордо вытянувшись в тесноте помещения, стул отличался своим видом от остальной мебели, как аристократ выделяется из толпы.

Массивные ножки сужались книзу, и на них была почти стёртая резьба в виде завитков – когда-то тонкая работа, но теперь напоминала царапины и лёгкие шрамы на коже дерева. Высокая спинка была увенчана плавным скруглённым гребнем, потемневшим от чужих рук и прошедших лет.

Обивка на сиденье и подлокотниках была из роскошного когда-то бархата – тяжёлого кроваво-винного цвета. На одном углу обивки виднелись тёмные пятна – нечто, оставило свой долгий след, – что-то более густое, чем просто пролитый чай или вино…

Самат подошёл к стулу и уселся – дерево под обивкой тихо скрипнуло, словно старый стул вздохнул от неожиданного бремени. Однако держался он на ножках прочно.

– Сколько такой? – спросил Самат. – Есть ещё?

– Нет, – продавец с сожалением покачал головой. – Только один.

Самат поцокал языком с досады. Он оглядел стул, устраиваясь на нём поудобнее.

– Такой удобный… Есть похожие?

– Сколько, вы сказали, он сто́ит? – спросил вдруг Арман, очнувшись от раздумий. Он зачарованно смотрел на заинтересовавший его предмет.

Продавец назвал цену. Арман удивился дешевизне:

– Не сломан?

– Нет, он цел. Просто я не делаю большой наценки. Брал его за бесценок на распродаже имущества одной женщины, – объяснил мужчина. – Она куда-то торопилась уехать.

К собственному удивлению Арман не стал раздумывать и объявил:

– Упакуйте его для меня. Беру.

– А тебе он зачем? – удивился друг, вставая.

– Э-э… ну как? Нужен, – пробормотал второй.

– Зачем?

– Я его на кухне поставлю, – невпопад ответил Арман.

– В кабинете он будет отлично смотреться, – посоветовал продавец. – А для кухни можно что-нибудь попроще.

– Это мне решать, – бросил Арман.

Продавец пожал плечами: как угодно.